Входной звонок настойчиво заливался мелодией "Берёзонька матушка земля". Десять вечера. В такое время гости не приходят.
-С...ка, настучали, - в смертной тоске шептал Олег, лихорадочно надевая на себя домашнюю косоворотку.
То есть не "настучали", конечно. "Стучат" друг на друга - это там - на богопротивном Западе.
У нас же - святая традиция ябедничества, идущая от времён Ивана Грозного, когда добрый человек из любви к царю и отечеству шептал в охранное ведомство: "А сосед-то мой, батюшка, с иконой не так крестится". Это не стукачество, упаси Господи, это душеспасительное доносительство во благо общей нравственности и крепости государства.
Светлана, вполголоса матерясь, натягивала домашний сарафан и искала платок.
Они собирались заняться самым приятным делом и для разогрева включили на ноутбуке строго запрещённый фильм, который учит противоестественным вещам.
Их в принципе достать было негде.
К счастью, отец Олега передал сыну свою богатую коллекцию со словами "А мне уже не надо, пользуйтесь".
Что они и делали с превеликим удовольствием.
Видимо, слишком громко включили.
Пока Светлана открывала дверь, Олег нервно чистил историю браузера.
Он знал, кто к ним ломится.
Конечно, это был боевой отряд "Святого Отделения Державного Охранения Моральной Истинности и Телесных Ыскушений.
Организация, отвечающая за нравственность.
Огромный детина с бородой до пояса, в форменной косоворотке алого цвета, с вышитым золотом двуглавым орлом на груди и с дубинкой-батогом за поясом, подозрительно окинул взглядом побледневших супругов.
-Поступил сигнал от бдительных соседей, - с ходу начал басом, от которого иконы на стене слегка дрогнули. - Что смотрели окаянный фильм и предавались блуду заморскому.
-Мы не смотрели, - истово открестились супруги.
- Нам аудиозапись прислали: стоны блудливые из вашей квартиры раздавались, аж стены тряслись.
-Это меня муж бил, - поклялась Светлана, - Борщ пересолила.
-Точно бил? - недоверчиво переспросил детина. - А муж ли он вам? Свидетельство о венчании покажите.
-Вот, батюшка, держите, - Светлана трясущимися руками подала свидетельство. И как дополнительное доказательство - фото себя в свадебном сарафане и кокошнике и супруга - в праздничном зипуне с поясом-кушаком.
-Ясно. Если он вас бил, то почему синяка нет? - допытывался главный.
Чёрт! Не догадались. Впрочем, они и не успевали.
-А у меня кожа толстая, чтобы до синяка - это надо постараться, - нашлась Светлана. - всю ночь бить без перерыва. А он у меня устаёт на службе, долго не может кулаками махать.
Старший подошёл к полкам, где хранились книги.
Супруги переглянулись.
Как чувствовали.
Олег неделю назад сделал тайник, где хранились книги из чёрного списка. На полке - пожалуйста, разрешённый белый список. Хоть обглядись.
Главарь боевого отряда "Святого Отделения Державного Охранения Моральной Истинности и Телесных Ыскушений задумчиво снял с полки подарочное издание "Домостроя", которое при венчании выдавали всем молодожёнам. В комплекте шла плётка и сборник рецептов русской кухни. Эта книга не только помогала молодой семье найти взаимопонимание, но и учила как правильно воспитывать детей. Пожалуй, лучшая книга о воспитании.
Одобрительно кивнул.
"Поучение Владимира Мономаха детям своим". Замечательная книга, очень трогательная.
"Тихий Дон" (в сокращении: все любовные сцены вырезаны, остались только казачьи походы и верность присяге).
Широкая волосатая лапища выхватила небольшой том, и Олег мысленно выругал себя за невнимательность. Гегель. Из чёрного списка, естественно. Немецкие философы были под строжайшим запретом.
Кант в своей мерзкой "Критике практического разума" на полном серьёзе заявлял, что человек - существо, способное самостоятельно выбирать мораль.
Без указаний сверху. Представляете уровень наглости?
Ницше - за разговоры о сверхчеловеке. У нас уже есть начальство, какой ещё сверхчеловек? А про про смерть Бога его вообще надо было на костре сжечь. Жаль, что поздно.
Шопенгауэр - да за один трактат "О свободе воли", уже не говоря об остальных.
Гегель. За тезис, что история движется к осознанию свободы. Любой нормальный человек знает, что история движется только туда, куда ей скажут,
Страж благочиния двумя пальцами держал Гегеля, как гранату без чеки.
И поняли супруги, что попали.
Олег хотел сказать что-то оправдательное, вроде "я только картинки смотрел", но вовремя вспомнил, что картинок там нет.
-Это не наше, - частила Светлана, -От прошлых хозяев осталось. Мы столик подпирали, чтобы не качался.
Только бы остальные тома не нашли.
Супруги любили почитать немецких философов.
Это помогало переносить тяжесть бытия.
Главный перелистал книгу, как сапёр на минном поле, подозревая подвох на каждой странице. Буквы смотрели на него нагло, без страха, строчки не каялись и не просили прощения за крамолу.
-Где второй том? – вдруг сурово спросил он. – Я чувствую. По ведомственным инструкциям, если обнаружен один немецкий философ, где-то рядом прячутся остальные, стаей. Их всегда читают вместе, на них подсаживаются, как на водку. Только это хуже водки. От алкоголизма вылечиться можно, от стремления докапываться до сути - никогда.
Старший брезгливо швырнул книгу в мешок и повелительно махнул рукой.
-Ломайте всё.
Младшие бросились исполнять. Через минуту раздался торжествующий вопль - нашли! За фальшивой задней стенкой шкафа аккуратная стопочка: Кант в трёх томах, Ницше с потрёпанным "Заратустрой", Шопенгауэр, Фихте в придачу и даже Маркс (хотя тот и не совсем немецкий философ, но на всякий случай тоже в чёрный список попал, за компанию).
Помимо книг были найдены и другие недопустимые вещи: кружевное исподнее, наручники, стопка похабных журналов....
-В монастырь, - сквозь зубы сказал главный, - без вариантов. - На исправление.
Олег знал, в чём заключается "исправление" и завыл - протяжно, жалобно и безнадёжно.
Старший подошёл и без долгих предисловий врезал по уху.
-Проснись, Олег!
-Не надо меня в монастырь, - плакала Олег, - Я всё осознал.
Ещё удар.
-Ай! Больно!
-Так ты не просыпаешься, я уж пыталась тебя по-другому разбудить, - послышался голос супруги.
Так это был сон!!!
-Что с тобой, милый, - жена смотрела с тревогой и любовью.
-Детка, мне такой сон снился. Ты не поверишь. И ты там была.
-В каком виде? - жена кокетливо изогнулась. - Без ничего?
-Почему без ничего? В сарафане. И в платочке.
-Олег, ну я же просила, - укоризненно молвила жена, - Не читать на ночь Ягушеньку. Тебе же кошмары потом снятся. То ты со ступенек летишь, которые я маслом намазала, то надеваешь антоны с перцем.
-Дык я только её рецензию почитал про "Новогодний голубой огонёк", - оправдывался супруг.
-Да? - удивилась жена, - Разве рецензия может вызвать кошмар, да ещё настолько реальный?
-Сам удивляюсь, - весело сказал муж, направляясь на кухню.
Всё ещё посмеиваясь над своим кошмаром, потянулся к пульту и щёлкнул телевизором, чтобы окончательно проснуться.
Экран мигнул, и из динамиков вдруг полилось - мощно, раздольно и душевно:
Полевых цветов веночек, в утренней росе цветок
Соловья запев свисточек, сок берёзовый глоток
Тишины послушать волю, по тропинке в лес густой
Поболтать с берёзкой вдоволь про него и про любовь.
Голос - красивый, женский, почему то внушал безотчётную тревогу.
Олег замер с пультом в руке.
Светлана, стоявшая у плиты с чашкой кофе, медленно повернулась.
На экране - солнечная полянка. Вокруг берёзы. Девушки в сарафанах, парни в косоворотках. Красиво, мило. Идиллия.
Затем показали, как берёзка "занозонька" вонзается в ладонь какому-то абстрактному "другому" - иностранцу в рваных обтягивающих джинсах и в футболке с непотребной надписью. Бедолага морщится от боли, течёт кровь, а голос за кадром нежно поёт:
Матушка-земля, белая берёзонька
Для меня — Святая Русь, для других — занозонька
Матушка-земля, ой, белая берёзонька
Для меня — Святая Русь, для других — занозонька.
Иностранец орёт, а остальные продолжают танцевать, будто не замечая.
-Красивая песня, - нейтральным голосом сказал Олег.
-Ага, очень, - в голосе жены слышалось напряжение.
Они синхронно надавили на пульт.
Но телевизор продолжал работать.
Даже выключенный из розетки.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ. 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш. Елена Б., Анастасия В., Елена П. Ольга Б.- огромное Вам спасибо за оценку моего творчества!