В России человек всегда был полезен.
Ценен — никогда.
Ценность предполагает заботу, расчёт на будущее, бережное обращение.
Полезность же — лишь вопрос объёма и своевременной утилизации.
С этим у нас всё было в порядке.
Народа в России было много. Именно поэтому его не берегли. Когда людей много, их не считают. Когда их не считают — ими распоряжаются. Так человек постепенно превращается в сырьё: терпеливое, восполняемое и, как долго казалось, неисчерпаемое.
Сначала это были крепостные — удобный формат ресурса: прикреплён к земле, питается сам, умирает без претензий. Потом рекруты — тот же ресурс, но уже переносной. Его можно было отправить куда угодно и навсегда. Государство не интересовало, вернётся ли он. Главное — чтобы ушёл вовремя.
Власть вообще редко интересовалась судьбой человека после выполнения функции. Человек нужен был до определённой даты, до определённого плана, до выполнения нормы. Дальше — статистика.
В XIX веке народ использовали медленно. В XX — быстро.
Индустриализация требовала тел. Война требовала ещё больше. Восстановление — снова тел. Человека гнали через историю, как скот через коридор, удивляясь лишь одному: почему он всё ещё идёт.
Власть привыкла мыслить категориями объёма.
Сколько есть?
Сколько можно взять?
Сколько ещё осталось?
В этих вопросах не было злобы. Была привычка.
Самое циничное началось позже — когда народа стало меньше, а отношение не изменилось. Ресурс подешевел, но логика осталась прежней. Человека по-прежнему рассматривали как средство: для роста, для отчёта, для показателя. Только теперь он стал дефицитным, но признать это означало признать ошибку всей системы.
Поэтому проще было сделать вид, что всё нормально.
Что народ «выдержит».
Что «всегда выдерживал».
Рождаемость падала. Люди уезжали. Вымирали целые территории.
Но язык власти оставался прежним — сухим, расчётным, обезличенным. В нём не было слов «бережно», «надолго», «ради будущего». Только «оптимизация», «нагрузка» и «потенциал».
Ресурс не благодарят.
Ресурс не спрашивают.
Ресурс просто используют.
Проблема лишь в том, что любой ресурс однажды заканчивается.
И в отличие от нефти или леса, народ нельзя завезти снова — если его уже приучили быть расходным материалом.
История России — это не история злодеев.
Это история системы, которая никогда не считала человека ценностью — и потому каждый раз искренне удивлялась, когда люди переставали рождаться, терпеть и возвращаться.
