Редкие звёзды вокруг бледной луны мерцали в разрывах тёмных туч, глубокой ночью всё заливала тишина и туманный свет.
Уже два часа Му Яньюй сидела у круглого окна и рассматривала селадоновую курильницу. Если наплыв не означал проблему с толщиной глазури, то оставалась только одна причина: материал был недостаточно измельчён.
Кленовая Роща действительно славилась своими частными печами для изготовления фарфора, и здешние мастера совершенно точно были не обычными гончарами. Так как они допустили такой промах при подготовке глазури? Её растирании при изготовлении фарфора обучают прежде всего, даже ученики не совершают таких ошибок.
– Нет, завтра опять пойду к печам, – сказала Му Яньюй, вставая и массируя глаза, в которых уже рябило.
– Отлично, седьмой господин сходит с тобой.
В окне показалась рослая тень, заставив её вздрогнуть. Му Яньюй тут же открыла окно и прошептала:
– Ваньянь Сяо, это ты?
Из темноты ночи на неё устремился чёрный и глубокий взгляд.
– Юная наставница, ты знаешь, что красота твоего взгляда мгновенно завладевает душами? Стоит тебе взглянуть на человека, и он уже пленён. – Ваньянь Сяо остался всё таким же безобразником и дразнил её, как никто прежде.
Му Яньюй сдержала вспыхнувшие чувства и отвернулась.
– Правда? Зачем ты искал меня так поздно?
Ваньянь Сяо оперся плечом о край окна, покачал головой и вздохнул:
– Ох, едва оставшись в живых, я вернулся Бэйшучэн, и первым делом отправился навестить шифу. Разве для этого нужна причина? Ученик беспокоится о своей наставнице – такая подойдёт? – В его низком голосе намеренно появился оттенок обиды.
Му Яньюй открыла рот, но почему-то смолчала. Она никак не думала, что Ваньянь Сяо вернётся за ней.
– Раз ты обо мне беспокоишься, почему отсутствовал так долго? – спросила она.
– Долго? Так ты ждала меня, да? – Ваньянь Сяо коварно улыбнулся, а его глаза вспыхнули звёздами.
Взгляд Му Яньюй немедленно налился гневом, но она скрыла его ресницами и, на миг прикусив губу, с улыбкой ответила:
– Разве не ты велел Линь Фэну позаботиться обо мне, угрожая иначе вернуться и рассчитаться с ним?
– Как?! Он посмел тебя обидеть? Или с тобой дурно обошлись в усадьбе? Если так, только скажи. Кленовая Роща крошечная, я сотру её с лица земли.
– Да нет же! – заторопилась Му Яньюй. – Если бы Линь-гунцзы не помог мне, если бы меня не приютили в усадьбе, я бы не дожила до новой встречи с тобой.
– Правда? Ты себя недооцениваешь. У тебя есть везение и ум. Словно вырванная с корнем беззащитная травинка, влекомая ветром, ты сразу же цепляешься за землю и пускаешь корни, как только представляется удобный случай. Несчастная и слабая с виду, но сильная и полная жизни внутри, – очень серьёзно сказал Ваньянь Сяо.
Му Яньюй потеряла дар речи. Она чувствовала, что хотя и мало знакома с ним, он хорошо её понял. Но чем больше он её понимал, тем страшнее ей становилось. Ваньянь Сяо умел читать по лицам и между строк, он разбирался в людях, и мог угадать её желание использовать его. А ещё мог понять, что в сердце она его ненавидит, и Му Яньюй пока не знала, о чём из всего этого он догадывается.
«Нет, нельзя позволить ему постичь мои истинные мысли. Чтобы использовать его для мести, нужно сперва успокоить», – подумала она и, придвинувшись ближе, одарила Ваньянь Сяо сияющей улыбкой, от которой на щеках проступили едва заметные ямочки.
– Не думала, что седьмой господин так хорошо меня знает. Однако ты чуть-чуть ошибся – я вовсе не слабая и несчастная.
– Не слабая? Но ты такая маленькая в сравнении со мной, как котёнок. – Ваньянь Сяо коснулся её запястья. – Позволь посмотреть, как заживают твои раны?
Му Яньюй вытянула вперёд обе руки, давая ему увидеть их.
– Всё в порядке, несколько дней держался жар, но теперь всё хорошо.
– Шифу, я ещё не провёл обряд вступления в ученичество. Через два дня я пришлю подарки и приглашу тебя стать моим учителем, хорошо? – Ваньянь Сяо погладил шрам на её запястье и весело улыбнулся.
***
Не успела Му Яньюй ответить, как его плеча коснулся меч.
– Кто глубокой ночью пробрался в усадьбу? Эта дева – наша гостья. Только тронь её и сразу умрёшь! – в голосе говорящего был не только гнев, но и отзвук ревности.
Ваньянь Сяо раздражённо закатил глаза и с сожалением ответил:
– Мальчишка, едва ты меня видишь, как сразу распускаешь руки. Какое непочтительное отношение к старшим. Следовало бы звать меня шушу[1]. – С этими словами он схватился за клинок пальцами и отшвырнул его внутренней силой. Меч с гудением упал на землю.
Линь Фэн отступил на несколько шагов. В его сердце заклокотала ярость, и он бросился на Ваньянь Сяо с голыми руками.
– Ха-ха-ха! – От громкого хохота ветер разогнал тучи, взметнул рукава одежд и хлопнул ставнями комнаты Му Яньюй. Ваньянь Сяо поймал кулак Линь Фэна и криво усмехнулся: – Детям не стоит лезть в драку с мужчинами.
Он ударил в ответ.
Ваньянь Сяо двигался быстро, молниеносно. Его кулаки со свистом рассекали воздух, и Линь Фэну постепенно приходилось отступать. Выждав момент, Ваньянь Сяо напал с неожиданной стороны и словно клещами сжал его руки. Линь Фэн вырывался изо всех сил, но никак не мог освободиться.
– Ты неплохо позаботился о моей наставнице, мальчишка, я доволен. Но зачем ты на меня напал, едва увидев? – насмешливо вопрошал Ваньянь Сяо, медленно ослабляя хватку.
Не желая мириться с поражением, Линь Фэн отскочил и подхватил с земли меч. Остриё клинка вспороло воздух, устремляясь прямо к Ваньянь Сяо. Ни о чём не думая в силу возраста, Линь Фэн вложил в удар почти все силы.
Ваньянь Сяо пригнулся, ловко уклонился от меча и серьёзно сказал:
– Если хочешь настоящей забавы, найдём иное место, где можно хорошенько померяться силами, не навредив невинным людям!
Сначала Му Яньюй решила, что Линь Фэн просто не узнал Ваньянь Сяо, теперь же, увидев его серьёзный настрой, она поспешно выбежала из комнаты, но прежде чем успела вмешаться, Линь Фэн крикнул:
– Незачем искать другое место!
Длинный меч дрогнул и, блеснув, стремительно полетел вперёд, однако Ваньянь Сяо словно застыл на месте, не уклонившись ни на волос. В глубине души Му Яньюй перепугалась – если с ним случится неприятность, план мести снова будет испорчен.
Видя, что меч Линь Фэна летит к Ваньянь Сяо, она отчаянно бросилась между ними, загораживая его.
Линь Фэн вздрогнул и отвёл удар, но поскольку в него была вложена почти вся сила, не смог справиться. От испуга его сердце бешено заколотилось.
Укрывая Му Яньюй от удара меча, Ваньянь Сяо схватил её за талию и откинулся, тяжело рухнув спиной на землю. Му Яньюй второй раз вставала между ним и смертью, и его сердце невольно наполнила глубокая признательность: она действительно рисковала жизнью.
Неожиданно оказавшаяся в объятиях Ваньянь Сяо Му Яньюй спешно пыталась подняться, сердито приговаривая:
– Чего вы друг друга так ненавидите? При каждой встрече затеваете драку!
Линь Фэн протянул ей руку, чтобы помочь.
– Кто-то вломился ночью в мою усадьбу, а оказалось, это знаменитый седьмой господин Сяо. Разве может седьмой принц Великой Цзинь лазать через ограду?
– А почему нет? – Ваньянь Сяо поднялся вместе с Му Яньюй. – У меня есть ноги, я хожу где хочу и встречаюсь с кем хочу. Какое тебе дело?
– Ах, ты! – Линь Фэна так взбесил его беспечный вид, что он заскрежетал зубами. – Это мой дом!
Ваньянь Сяо указал на беспомощно стоявшую рядом Му Яньюй.
– Она моя наставница! Моя юная наставница гостит в твоём доме, значит, и я могу сюда приходить. Твой дом такой большой, что пришлось перебраться через стену в поисках короткого пути. Я чудом выжил, и естественно первым делом захотел повидать шифу, это называется… Как это называется? А, уважение и почтение!
– Перестань, это называется вторжение в чужой дом! – Увидев абсурдное и нахальное поведение Ваньянь Сяо, Линь Фэн снова рассердился, но тут его прервал голос госпожи Е.
– Фэн-эр, не будь грубым! – Она оттащила Линь Фэна и поклонилась Ваньянь Сяо. – Да будет благословен седьмой господин.
– Нет-нет, тётушка, не нужно церемоний. – Ваньянь Сяо тут же ответил на приветствие. – Забравшись ночью в вашу усадьбу, я нарушил этикет. Однако только из-за беспокойства за эту девушку и желания проведать её. Я вижу, что она в безопасности и тоже могу успокоиться. Очень благодарен тётушке за заботу о ней.
С этими словами он снова поклонился.
Оба церемонно кланялись друг другу, а Му Яньюй и Линь Фэн смотрели на них в полном изумлении.
Наконец обмен любезностями закончился и Ваньянь Сяо сказал:
– Последний раз я видел вашего сына десять лет назад, когда ему испольнилось около десяти, и запомнил только, что Линь-гунцзы был как душистый цветок и яшмовое дерево[2], да к тому же обладал прекрасными манерами. А по прошествии десяти лет он взял на себя заботу о семье и делах.
Госпожа Е взглянула на Линь Фэна и со смехом ответила:
– До седьмого господина ему далеко. Десять лет назад принцу едва исполнилось семнадцать, а он уже изъездил весь свет и защищал пограничную заставу. Если бы тогда принц всеми силами не помогал усадьбе Кленовая Роща, вся наша семья погибла бы в пламени вместе с городом…
– Незачем ворошить прошлое. Я сегодня увидел эту девушку, и успокоился, однако хочу попросить госпожу о ещё одной услуге. – Ваньянь Сяо мельком взгляну на Му Яньюй, стоявшую рядом.
– Седьмой господин, зачем просить? Вам нужно только сказать. – Госпожа Е тоже посмотрела на Му Яньюй, в глубине души всё угадав.
– На самом деле, ничего особенного. Я слышал, что эта девушка просилась к вам в ученицы. Прошу госпожу принять её, – с улыбкой сказал Ваньянь Сяо.
Услышав его просьбу, Му Яньюй растерялась.
– Благодарю седьмого господина Сяо за доброту, однако я рассчитываю на свои способности. Если госпожа Е возьмёт меня в ученики по просьбе, смогу ли я стать мастером? Лучше справлюсь сама.
– Ну ладно. Но раз уж ты поправилась, вернись со мной в резиденцию. Сможешь каждый день приезжать в усадьбу к госпоже. – Ваньянь Сяо следил за выражением лица Му Яньюй, ожидая её решения.
– Благодарю госпожу Е за приют и внимательную заботу в эти дни, – сказала та госпоже Е. Ваньянь Сяо уже решил, что Му Яньюй собралась пойти с ним, однако она продолжила: – Я бы хотела остаться в усадьбе, и прошу позволить мне вместе с гончарами выполнять простые работы.
Услышав её ответ, Ваньянь Сяо едва заметно улыбнулся и подумал, что девчонка действительно его побаивается.
– В усадьбе есть гончары, печи и фарфор. Деве Му будет удобнее жить здесь, – сказала госпожа Е. Она очень хотела оставить Му Яньюй у себя, поскольку видела в ней много загадок.
– Благодарю за услугу. – Ваньянь Сяо едва заметно улыбнулся, поклонился и ушёл, не оборачиваясь.
Му Яньюй смотрела ему вслед и испытывала смешанные чувства: она искренне его ненавидела, но при этом он чем-то её волновал. Ваньянь Сяо был великодушным и открытым человеком, смелым, красивым, и если бы не лютая ненависть… Му Яньюй покачала головой, отбрасывая эти мысли.
Ваньянь Сяо шёл и вспоминал Му Яньюй, выражение её глаз, когда она увидела его за окном. В них было не приятное удивление, а яростная злоба. Этот взгляд ударил его как клинок, глубоко уязвив в самое сердце: по-видимому, она что-то узнала или начала подозревать, что смерть её отца связана с ним.
Впрочем, девчонка была смышлёной.
Погрузившись в размышления, он дошёл до самой резиденции. Во внутреннем дворе не было света, а на ступенях перед дверями главного зала лежал залитый кровью Цин Чуань, всё ещё сжимавший саблю, одинокий и брошенный.
Перепуганный Ваньянь Сяо немедленно оказался рядом с ним и попытался поднять. Изо рта Цин Чуаня текла кровь, под глазами залегли синие круги, сердце едва билось.
Впервые Ваньянь Сяо ощутил смятение. Цин Чуань находился рядом с ним с самого детства, заботился о нём, составлял компанию, ел вместе с ним мясо, пил вино, шёл за ним в огонь и в воду, был его братом от рождения.
– Цин Чуань! Цин Чуань! – громко позвал Ваньянь Сяо, но ответа не получил. Тогда он принялся передавать собственную энергию в тело Цин Чуаня.
[1] Шушу – дядя, младший брат отца.
[2] Душистый цветок, яшмовое дерево – красивый и талантливый молодой человек.