— Ну что, пополнил резервный фонд Павла Сергеевича?
Лена не смотрела на мужа. Она стояла у плиты, помешивая в сковородке поджарку для борща, и вся её напряженная спина кричала громче любых слов. Сергей замер в коридоре, суетливо запихивая кроссовки на обувную полку.
— Лен, ты о чём? — его голос прозвучал слишком бодро, слишком фальшиво.
— Я о пятнадцати тысячах, которые только что улетели с нашей карты, Серёж. Не прикидывайся, будто банкомат стоит в магазине «Всё для рыбалки».
Сергей тяжело вздохнул, прошел на кухню и сел за стол, уронив на клеёнку ключи от машины. Он выглядел усталым, осунувшимся. Вечная тень вины уже легла на его лицо.
— Пашке надо было. Срочно.
— А нам, значит, не срочно? — Лена выключила конфорку и с грохотом поставила сковородку на соседнюю. Повернулась. — Нам не срочно брекеты Тёмке ставить? Не срочно резину зимнюю покупать, а то на старой уже грыжа вылезла? Это, по-твоему, подождёт?
— Лен, ну не начинай. У него там дело верное, стопроцентное. Через месяц всё вернет, ещё и с процентами.
Лена издала короткий, злой смешок. Она облокотилась о столешницу и скрестила руки на груди.
ф
— Серёж, а можно я у тебя поинтересуюсь, как там поживают предыдущие «верные дела» твоего брата? Как успехи у того гениального стартапа по доставке фермерских сыров? А у инвестиций в разведение улиток? Или, может, у франшизы кофейни на колесах, которая должна была озолотить его ещё два года назад? Напомни, пожалуйста, хоть один долг, который он вернул.
Сергей съёжился под её напором.
— Ну, обстоятельства так складывались...
— Обстоятельства?! — Лена повысила голос. — Единственное постоянное обстоятельство в жизни твоеgo брата — это твоя зарплатная карта! Ему тридцать четыре года, Серёжа! Он здоровый мужик, а живёт как студент-первокурсник — от сессии до сессии. Только вместо сессий у него твои подачки!
— Это не подачки, это помощь. Он мой единственный брат.
— А Тёмка — наш единственный сын! — парировала она. — И я не позволю, чтобы его будущее, его здоровье и его комфорт спускались в унитаз из-за твоего великовозрастного иждивенца!
— Прекрати, Лен. Он не иждивенец.
— Да что ты? А кто он? — она подошла ближе, глядя ему прямо в глаза. — Гений непризнанный? Жертва мирового заговора? Человек, который за десять лет сменил двадцать «верных дел» и ни одного не довел до ума? Который звонит тебе в три часа ночи, чтобы ты оплатил ему такси, потому что он, видите ли, «потерял кошелёк» в очередном баре?
Сергей молчал. Возразить было нечего. Всё, что говорила Лена, было чистой, неприкрытой правдой.
— Я не хочу больше это обсуждать, — выдавил он наконец. — Деньги я уже перевел.
— Отлично, — кивнула Леna, и в её глазах появился холодный блеск. — Но я хочу, чтобы ты меня услышал очень внимательно, Серёжа. Это был последний раз. Понял? Последний. Ещё одна такая «помощь» — и будешь помогать ему из своей холостяцкой квартиры.
Она развернулась и снова взялась за поджарку. Сергей смотрел в её прямую, несгибаемую спину, и на душе у него было муторно. Он любил жену, но и брата бросить не мог. Эта дилемма разрывала его уже много лет, и с каждым годом становилась всё острее.
***
Месяц прошёл в обманчивом затишье. Лена демонстративно затянула пояса: отказалась от покупки нового пальто, отложила визит к косметологу. На все вопросы Сергея отвечала с ледяной вежливостью: «Ничего страшного, дорогой, Павлу Сергеевичу нужнее». Сергея это злило и вгоняло в ещё большую тоску. Он знал, что она права, но признать это вслух означало бы предать брата.
Звонок раздался в субботу утром, когда他们 пили чай с блинами, которые Лена напекла специально для Тёмки. Сергей посмотрел на экран и побледнел. «Паша».
— Не бери, — тихо сказала Лена.
— Лен, да может, он долг вернуть хочет.
Она фыркнула так презрительно, что Сергей почувствовал себя идиотом. Но трубку всё же взял.
— Да, Паш, привет. Что?
Он отошёл к окну, отвернувшись от семьи. Лена напряжённо вслушивалась, пытаясь разобрать слова брата по обрывкам фраз Сергея.
— Пятьдесят? Паш, ты с ума сошёл? Нет, у меня нет таких денег... Да при чём тут Лена?... Нет, не могу... Паш, стой, давай потом созвонимся...
Сергей сбросил вызов и потёр лицо руками.
— Ну? — спросила Лена, хотя уже всё поняла.
— Новая тема, — глухо сказал Сергей. — Крипта какая-то. Говорит, верняк, за неделю можно удвоить. Просит пятьдесят тысяч.
— Надеюсь, ты его послал?
— Я сказал, что денег нет.
— Этого мало. Ты должен был сказать, что денег для него — нет. И не будет. Никогда.
Сергей сел за стол, отодвинул тарелку с остывшим блином.
— Он сказал... что если я не помогу, он влезет в микрозаймы. Сказал, что ему терять нечего.
— Это шантаж, Серёжа, — голос Лены звучал ровно и жёстко. — Дешёвый, примитивный шантаж. Он давит на твоё чувство вины.
— А если не шантаж? А если и правда влезет? Там же проценты бешеные, его потом коллекторы по асфальту размажут!
— Значит, пусть устраивается на вторую работу и отрабатывает, — отрезала Лена. — Хватит решать его проблемы. Он сам себе их создаёт.
— Ты не понимаешь... — начал было Сергей, но Лена его перебила.
— Нет, Серёжа, это ты не понимаешь. Ты живешь в каком-то выдуманном мире, где Паша — просто невезучий хороший парень. А я живу в реальном мире. В мире, где у нас есть сын, ипотека и одна зарплата на троих, потому что я в декрете засиделась. И в этом мире нет места для спонсирования твоеgo брата.
Вечером, когда Сергей смотрел футбол, а Тёмка играл в планшет, Лена села за ноутбук. Она открыла новую таблицу в Excel. В первой строке крупным шрифтом напечатала: «ДОЛГИ П.С. РОМАНОВА». Ниже начала вбивать всё, что помнила.
«15.03.2021 — 25 000 руб. — “на раскрутку SMM-агентства”».
«04.07.2021 — 10 000 руб. — “на оплату курсов по таргетингу”».
«11.11.2021 — 40 000 руб. — “вложиться в товарный бизнес с Китаем”».
...
«21.09.2023 — 15 000 руб. — “на развитие дела”».
Она добавляла всё, что всплывало в памяти: оплату его штрафов, покупку телефона, займы «до зарплаты», которую он так и не получил. Когда список был готов, она вставила новую колонку — «Проценты за пользование (8% годовых)». Формула быстро посчитала набежавшую сумму.
Итоговая цифра внизу жирным шрифтом гласила: «278 450 руб.».
Лена сохранила файл на рабочем столе под названием «Бюджет семьи».
На следующий день позвонила свекровь, Тамара Петровна. Сергей говорил с ней на кухне, но Лена прекрасно слышала каждое слово.
— Сынок, у Пашеньки опять трудности, — ворковала мать. — Ты же старший, ты должен ему помочь. Не бросай брата, у него душа ранимая... Лену не серди, она у тебя строгая, практичная женщина, не поймет. Ты уж как-нибудь без неё...
Сергей что-то мямлил в ответ. Лена почувствовала, как внутри закипает ярость. Это был замкнутый круг. Паша давил на жалость, мать — на чувство долга. А Сергей, как мягкотелый тюфяк, метался между ними, сливая семейные деньги.
***
В воскресенье днём, когда Лена как раз садилась проверять у Тёмки уроки, в дверь позвонили. На пороге стоял Павел. Широкая улыбка, модная стрижка, запах дорогого, но резковатого парфüma. В руках — коробка конфет «Коркунов».
— Ленусик, привет! А это чемпиону, — он протянул конфеты Тёмке. — Серёга дома?
— Дома, — сухо ответила Лена, пропуская его в квартиру.
Павел прошел на кухню, как к себе домой, и плюхнулся на стул. Сергей вышел из комнаты, обрадованный и смущённый одновременно.
— Паш, ты чего не предупредил?
— Да решил сюрприз сделать. Чайку нальете? — он подмигнул Лене.
Лена молча поставила чайник. Атмосфера в маленькой кухне была густой и тяжелой.
— Серёг, я тут подумал... — начал Павел, когда чай был разлит. — По поводу нашего вчерашнего разговора. Ты не понял всей гениальности схемы. Я всё расписал, смотри.
Он достал из кармана помятый листок, исчерченный какими-to графиками.
— Вот тут мы входим, — он ткнул пальцем в бумажку. — Пятьдесят косарей. Через три дня курс подскакивает вот сюда. Мы продаем. На выходе — сто десять. Шестьдесят тебе, пятьдесят мне. Ты в плюсе, я при деле. Все довольны.
Сергей смотрел на бумажку, и в его глазах загорелся огонёк азарта. Лена видела, как он начинает поддаваться.
— Серёж, — она спокойно поставила свою чашку. — Можно тебя на секунду?
Она взяла ноутбук с подоконника, открыла его прямо на столе. Сергей вопросительно посмотрел на неё.
— Павел, я как раз тут подсчёты вела, — её голос был ровным, почти дружелюбным. — Очень увлекательное занятие.
Она развернула экран к деверю. Павел склонил голову, вглядываясь в таблицу. Его улыбка медленно сползала с лица. Он молча пробежал глазами список долгов, колонку с процентами и остановился на итоговой сумме.
— Это чё такое? — тихо спросил он.
— Это, Паша, твои «верные дела» и «стопроцентные темы», переведенные в денежный эквивалент, — так же спокойно ответила Лена. — А вот это, — она указала на итоговую цифру, — твой долг нашей семье. Двести семьдесят восемь тысяч четыреста пятьдесят рублей.
Павел побагровел. Он посмотрел на Сергея, потом снова на Лену.
— Ты... ты чё, ваще с катушек съехала? Какие проценты? Какие долги? Это семейные дела!
— Именно, — кивнула Лена. — И как член семьи, который отвечает за семейный бюджет, я фиксирую все расходы. Так вот. Мы с радостью одолжим тебе ещё пятьдесят тысяч. Как только ты вернешь предыдущие двести семьдесят восемь. Можем даже составить график погашения.
Павел вскочил со стула.
— Серёга, ты это слышишь?! Ты позволишь ей так со мной разговаривать? Я твой брат!
Сергей сидел, как каменный. Он смотрел то на экран ноутбука, то на искаженное злостью лицо брата. Наконец, он поднял глаза на Лену. В них не было злости, только усталость и что-to похожее на облегчение.
— Паш, — сказал он тихо, но твердо. — Она права.
Это были два простых слова, но они прозвучали как взрыв. Павел застыл с открытым ртом.
— Что?! — переспросил он, не веря своим ушам.
— Она права, — повторил Сергей. — Хватит. Больше денег не будет.
Павел смотрел на него несколько секунд, потом его лицо скривилось в злобной гримасе.
— Я понял, — прошипел он, глядя на Лену. — Это всё ты, счетоводка чёртова. Мать права была, когда говорила, что ты его под каблук загонишь! Мегера!
Он схватил со стула свою куртку и рванул в коридор.
— Серёга, ты ещё пожалеешь! — крикнул он уже от входной двери. — Предал родного брата из-za бабы!
Дверь хлопнула так, что в серванте звякнула посуда.
На кухне повисла тишина. Сергей сидел, опустив голову и глядя в стол. Лена молча закрыла ноутбук. Она не чувствовала триумфа. Только опустошение и глухую тревогу.
***
Следующая неделя прошла в гнетущем молчании. Сергей почти не разговаривал, уходил в себя, вечерами подолгу смотрел в одну точку. Лена не трогала его, понимая, что ему нужно время. Она выиграла битву, но боялась, что проиграла войну.
В пятницу вечером, когда они ужинали, у Сергея зазвонил телефон. «Мама». Он напрягся и принял вызов.
— Да, мам.
Лена видела, как лицо мужа меняется, становится серым, безжизnenным. Он слушал, не произнося ни слова.
— Вы что наделали?! — голос Тамары Петровны в трубке был таким громким, что Лена слышала его даже на другом конце стола. — Пашенька пропал! Два дня не отвечает! Мне его друг звонил, сказал, Паша весь в долгах, что вы его из дома выгнали! Это ты его довела, иродка! — кричала она уже явно Лене.
Сергей встал и вышел с телефоном на балкон. Лена слышала его приглушенный голос.
— Мам, успокойся... Он найдётся... Нет, я не дам ему больше денег. Хватит... Мам, прекрати. Я сказал — нет.
Он вернулся через несколько минут, бледный как полотно. Положил телефон на стол.
— Он взял микрозайм, — сказал Сергей глухо. — Проиграл всё на этой своей крипте. Теперь скрывается. От нас и от кредиторов.
Лена промолчала.
— Мать сказала... — Сергей поднял на неё пустые глаза. — Что если я не помогу Пашке, я ей больше не сын.
Лена подошла и положила руку ему на плечо. Внутри всё сжалось от жалости и странного чувства вины. Она добилась своего, но цена оказалась непомерно высокой.
Сергей посмотрел на её руку, потом снова ей в глаза. В его взгляде не было ни тепла, ни злости. Только бездонная пустота и горечь.
— Ну что, Лена. Довольна?