— Марина, ты что, не видишь, что у ребёнка понос?
Голос золовки Кати прозвенел с такой уверенностью, будто она как минимум главный педиатр страны, а не бухгалтер в фирме по продаже метизов. Марина замерла на пороге туалета, сжимая в руке пачку влажных салфеток. Её трёхлетний сын Паша сидел на горшке и с интересом разглядывал узор на обоях.
— Катя, выйди из туалета, — ледяным тоном произнесла Марина.
— Да я же помочь хочу! — не унималась золовка. — Это не просто так, это, может, ротавирус! Ты ему компот давала? Говорила же, не вари из сухофруктов, там химия одна! Надо было свежие яблочки, антоновку…
— Катя, — повторила Марина, делая шаг вперёд. В тесном пространстве типовой «двушки» атмосфера накалилась до предела. — Выйди. Немедленно.
Катя фыркнула, поправила свои идеально уложенные светлые волосы и, окинув Марину презрительным взглядом, прошествовала в гостиную.
— Андрей, твоя жена с ума сошла! — тут же донеслось оттуда. — Я ей о здоровье сына говорю, а она меня выгоняет!
Андрей, муж Марины, оторвался от ноутбука. Его лицо выражало привычную муку человека, зажатого между двумя жерновами.
— Марин, ну что опять? — устало спросил он, когда жена вышла из туалета. Паша уже весело топал по коридору, совершенно не похожий на умирающего от ротавируса.
— Что «опять»? Твоя сестра врывается в нашу квартиру без звонка, ставит диагнозы нашему сыну, критикует мой компот и учит меня жизни. Это не «опять», Андрей. Это её обычный вторник.
— Ну Кать, ну чего ты лезешь? — повернулся он к сестре. — У них своя семья, сами разберутся.
— Своя семья? — Катя картинно всплеснула руками. — Это и моя семья! Пашенька — мой единственный племянник! Я за него переживаю! А твоя Марина, — она ткнула в Марину пальцем, — угробит ребёнка своим попустительством! Он у неё вчера макаронами ужинал! Ма-ка-ро-на-ми! Ты понимаешь, это же пустые углеводы!
— Господи, Катя, девяносто процентов детей в стране ужинают макаронами. Это национальное достояние, — пробурчала Марина, усаживая сына на ковёр с пирамидкой.
— А потом гастрит в двадцать лет! — не сдавалась Катя. — Ему нужно пюре из брокколи! На пару! И котлетка из индейки! Тоже на пару! Я тебе сто раз рецепт присылала!
— И сто раз получала в ответ, что мой сын твою паровую индейку даже нюхать не станет. Он любит макароны с сыром.
— Потому что ты его приучила к вредной еде! — отрезала Катя. — Плохая привычка! С ней надо бороться!
— Знаешь, Кать, у меня сейчас есть только одна плохая привычка, с которой я готова бороться, — медленно сказала Марина, поднимаясь с ковра. — И она как раз стоит посреди моей гостиной и рассказывает мне, как кормить моего сына.
Лицо Кати вытянулось. Андрей вжал голову в плечи.
— Марин, ну прекрати, — промямлил он.
— Нет, не прекращу, — Марина посмотрела прямо на мужа. — Я устала. Устала от того, что в мой дом приходят без спроса. Устала от того, что меня учат, как дышать, как готовить, как воспитывать Пашу. Твоя сестра — эксперт во всём. Но знаешь, что самое смешное? Она бездетный эксперт по воспитанию детей. Это как веган, который учит мясника разделывать тушу.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула Катя. — Я между прочим, десять книг по детской психологии прочла! И вебинары смотрела!
— А я с Пашей двадцать четыре на семь, — отрезала Марина. — И я, в отличие от твоих вебинаров, знаю, что если он не хочет брокколи, то запихнуть её в него можно только под общим наркозом. Я устала, Андрей. Либо ты что-то делаешь со своей сестрой, либо…
Она не договорила, но в воздухе повисла такая угроза, что Андрей нервно сглотнул. Катя, побагровев от ярости, схватила свою сумочку.
— Я к вам больше ни ногой! — выплюнула она. — Живите как хотите! Растите своего макаронного наркомана! Но когда у него живот скрутит, мне не звони, братец!
Дверь за ней захлопнулась. Марина тяжело опустилась на диван. Андрей подошёл и сел рядом.
— Марин… ну зачем так грубо? Она же помочь хочет.
— Андрей, если бы она хотела помочь, она бы спросила: «Марин, может, тебе чем-то помочь?». А она врывается и заявляет: «Ты всё делаешь не так, а я сейчас научу тебя, бестолковую». Чувствуешь разницу?
— Она просто любит нас. И Пашку. Она одинокая, у неё никого кроме нас нет.
— Это не даёт ей права превращать мою жизнь в ад, — Марина потёрла виски. Внезапно её глаза блеснули. В голове созрел план. Дерзкий, рискованный, но гениальный в своей простоте.
— Хорошо, — сказала она неожиданно спокойно. — Ты прав. Она нас любит. И Пашу любит. И хочет помочь.
Андрей удивлённо посмотрел на жену.
— Э-э-э… да?
— Да, — твёрдо повторила Марина. — Знаешь что? У нас ведь годовщина свадьбы через две недели. Помнишь, мы хотели в тот ресторан сходить, на набережной?
— Ну… помню, — неуверенно протянул Андрей. — Только с кем Пашу оставить? Мама на даче…
— А давай… — Марина сделала паузу, наслаждаясь моментом. — Ты попросишь Катю посидеть с Пашей?
Андрей захлопал глазами.
— Катю? После вот этого всего?
— Ну а что? Ты же говоришь, она помочь хочет. Она же знает всё лучше меня. Вот и пусть проявит свои знания на практике. Покажет мастер-класс. А мы с тобой спокойно отдохнём. Разве не идеальный план?
Андрей задумался. Идея и вправду казалась неплохой. Сестра получит желаемое — сможет позаботиться о племяннике. Они с Мариной отдохнут. Может, это даже сблизит их всех.
— А она согласится? — с сомнением спросил он.
— Ещё как, — хмыкнула Марина. — Она же только и ждёт, когда я признаю её авторитет. Позвони ей завтра. Скажи, что я всё осознала, извинилась и умоляю её о помощи.
— Прямо так и сказать? — уточнил Андрей.
— Прямо так, — улыбнулась Марина. Улыбка у неё была как у кошки, загнавшей в угол особенно жирную мышь.
***
На следующий день Андрей, собравшись с духом, позвонил сестре. Марина сидела рядом и делала вид, что читает журнал, но сама ловила каждое слово.
— Катюш, привет… — начал Андрей жалобным тоном. — Слушай, я по вчерашнему поводу… В общем, Марина тут… ну… она всё поняла.
— Неужели? — в трубке послышался ледяной голос сестры.
— Да-да! Сидит тут, чуть не плачет. Говорит, погорячилась, была неправа. Просит прощения.
Марина скривилась, но промолчала.
— Ещё бы она не погорячилась! Нахамила мне, специалисту!
— Вот-вот, специалисту! — поддакнул Андрей. — Слушай, Катюш, у нас тут дело такое… Годовщина через две недели. А Пашку оставить не с кем. Ты… не могла бы нам помочь? Посидеть с ним часика четыре?
В трубке повисла пауза. Потом Катя произнесла тоном победителя:
— Наконец-то до вас дошло. Конечно, посижу. Я же говорила, что всегда готова помочь своей семье. Только, Андрей, чур, чтобы твоя Марина мне под руку не лезла со своими макаронами и компотами. Я сама всё организую. Приготовлю ему правильный ужин, почитаю развивающую книжку, уложу спать по методике доктора Комаровского.
— Договорились, Катюш! — обрадовался Андрей. — Спасибо тебе огромное! Ты нас просто спасаешь!
Положив трубку, он счастливо улыбнулся Марине.
— Ну вот, видишь? Всё отлично! Она даже обрадовалась.
— Я и не сомневалась, — кивнула Марина, переворачивая страницу журнала.
***
Две недели пролетели быстро. В назначенный день ровно в семь вечера в дверь позвонили. На пороге стояла Катя, сияющая и полная энтузиазма. В руках у неё был огромный пакет.
— Так, я готова! — с порога заявила она. — Принесла Пашеньке пюре из тыквы с кроликом, сама делала. И морс из клюквы без сахара. Что у вас по плану?
— Кормить, гулять, спать уложить, — пожала плечами Марина, поправляя платье.
— И всё? — Катя разочарованно поджала губы. — А список? Памперсы где? Во сколько спать? Какие книжки читать?
— Памперсы в комоде, — невозмутимо ответила Марина. — Спать, как захочет. Книжки на полке. Ты же специалист, Катюш. Уверена, ты справишься лучше меня.
Катя просияла.
— Ну разумеется! Идите уже, отдыхайте. Не переживайте, ваш сын в надёжных руках.
— Мы и не переживаем, — улыбнулась Марина и потянула Андрея к выходу.
В ресторане было уютно. Играла тихая музыка, официанты скользили между столиками. Андрей расслабился и с удовольствием отхлебнул вино.
— Слушай, а здорово всё-таки! Надо было раньше так сделать.
— Надо было, — согласилась Марина, но сама то и дело поглядывала на телефон.
Первый звонок раздался через сорок минут.
— Марина! — раздался в трубке взволнованный голос Кати. — Он не ест пюре!
— Какое пюре? — рассеянно спросила Марина.
— Из тыквы с кроликом! Моё! Он плюётся и кричит «кака»!
— А, ну дай ему тогда макароны с сыром. Они в холодильнике.
— Я не буду кормить его этой отравой! — возмутилась Катя. — Ты что, не понимаешь, это же важно для его здоровья!
— Кать, ты специалист, тебе виднее, — спокойно ответила Марина и положила трубку.
Андрей вопросительно посмотрел на неё.
— Катя. Паша не хочет есть её пюре.
— Ну, ничего страшного, — пожал плечами Андрей. — Проголодается — поест.
Марина едва заметно улыбнулась.
Второй звонок раздался, когда им принесли горячее.
— Марина, он опрокинул на себя мой морс! Весь! И теперь ходит липкий и смеётся! Что делать?
— Переодень его.
— Я не могу! Он убегает! И стаскивает с себя чистую футболку!
— Кать, ты же читала книги по психологии. Кризис трёх лет, становление личности. Прояви педагогический талант.
— Но он же весь липкий! — почти плакала Катя.
— Ну, это не страшно. Высохнет — отвалится, — философски заметила Марина и снова положила трубку.
Андрей начал беспокойно ёрзать на стуле.
— Марин, может, вернёмся? Что-то она нервничает.
— Расслабься, — Марина взяла его за руку. — Она просто входит в роль. Ты же хотел, чтобы она почувствовала себя нужной. Вот, она чувствует.
Третий звонок — на десерте.
— Он не хочет спать! — кричала Катя. — Я ему и сказку, и колыбельную, и по методике Комаровского проветрила! А он скачет на кровати и поёт песню про синий трактор!
— Отлично, у ребёнка хорошее настроение, — невозмутимо ответила Марина.
— Но ему пора спать! Режим! Ты же сама говорила…
— Катя, ты говорила, что режим надо выстраивать мягко, без насилия над личностью. Вот и выстраивай.
Четвёртый звонок застал их уже в такси.
— Он нашёл твою помаду! — вопила Катя. — И разрисовал ею кота! И себя! И обои в коридоре! Кот оранжевый!
— Ну, теперь у нас дизайнерский ремонт и эксклюзивный кот, — хмыкнула Марина.
Андрей схватился за голову.
— Марин, поехали быстрее! Она же там с ума сойдёт!
— Не сойдёт, — Марина была спокойна, как удав. — Она получает бесценный практический опыт. Вебинары такого не дадут.
Последний звонок был, когда они уже поднимались на свой этаж. Трубку взял Андрей.
— Да, Катюш, мы уже под…
— ЗАБЕРИТЕ ЕГО! — раздался в трубке дикий, срывающийся вопль. — ЗАБЕРИТЕ ЭТОГО МАЛЕНЬКОГО МОНСТРА! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ! Я СДАЮСЬ! СЛЫШИШЬ? СДАЮСЬ!
Андрей с ужасом посмотрел на Марину. Та лишь пожала плечами и открыла дверь своим ключом.
Картина, которая предстала перед ними, была достойна кисти Босха. Посередине гостиной, заляпанной оранжевыми полосами, сидел совершенно счастливый Паша и с упоением грыз сушку. Рядом дремал оранжевый в полоску кот. На диване, в окружении разбросанных игрушек и книжек, сидела Катя. Её идеальная укладка превратилась в воронье гнездо, тушь потекла по щекам, а на блузке красовалось жирное пятно от тыквенного пюре. Она смотрела на племянника затравленным взглядом и тихо всхлипывала.
— Как… — она икнула, увидев брата и Марину. — Как вы с ним справляетесь? Он же неуправляемый! Он не ест, не спит, не слушается! Он демон в теле ангела!
Андрей ошарашенно переводил взгляд с сестры на абсолютно умиротворённого сына.
— Кать, — медленно проговорил он. — Это же… обычный ребёнок. Это же… наша жизнь. Каждый день.
Катя уставилась на него, будто видела впервые.
— Каждый… день? — прошептала она.
— Каждый день, — кивнула Марина. — И с поносом, и с макаронами, и с синим трактором.
Катя медленно поднялась. Она, не прощаясь, схватила свою сумочку и, спотыкаясь, побрела к выходу. На пороге она обернулась.
— Я… я больше никогда, — пролепетала она и исчезла за дверью.
В квартире повисла тишина, нарушаемая только хрустом Пашиной сушки. Андрей несколько минут молча смотрел на закрывшуюся дверь, потом на сына, потом на жену. В его взгляде промелькнуло понимание.
— Ты… — он сглотнул. — Ты ведь знала, что так будет?
Марина подошла к сыну и нежно погладила его по голове.
— Я просто хотела, чтобы она поняла. А ещё больше — чтобы понял ты. Что наша семья — это мы втроём. Со всеми нашими проблемами и недостатками. И никому со стороны здесь не место, даже если он прочитал десять книг по психологии.
Андрей подошёл и обнял жену и сына.
— Прости меня, — тихо сказал он. — Я был идиотом.
Марина прижалась к его плечу.
— Ничего. Теперь, надеюсь, у нас будет потише.