– Пятнадцать тысяч? Нет, Кирилл. С этим — не ко мне.
Андрей поставил на стол свою кружку с чуть отколотым краем, сел и уставился на сына тяжелым взглядом. В шесть утра он был особенно неразговорчив и хмур. За окном кухни серая рань едва пробивалась сквозь мутное стекло. Пахло вчерашним ужином и дешевым кофе «три в одном», который Андрей пил каждое утро.
– Да почему нет-то? – Кирилл нервно забарабанил пальцами по клеенке. – Я же не на ерунду прошу. Нам с ребятами на выезд надо, на турбазу. У всех есть, один я как…
– Как что? – Андрей отхлебнул кофе. – Как человек, который должен заработать, если что-то хочет? Ужасная перспектива, сочувствую.
– Да где я тебе заработаю? Учусь же.
– Есть выходные. Грузчиком в магазин за углом всегда требуются. Пара суббот – и вот твоя турбаза.
– Грузчиком? – Кирилл скривился, словно ему предложили есть землю. – Ты серьезно? Я – и грузчиком? Да надо мной все ржать будут.
– А надо мной не ржали, когда я в твоем возрасте вагоны разгружал? – Андрей усмехнулся без тени веселья. – Ничего, корона не упала.
Елена, мать Кирилла, выплыла из коридора, на ходу застегивая халат. Она бросила на обоих усталый взгляд и потянулась к чайнику.
– Что у вас опять с утра пораньше? Андрей, ну дай ты ему денег. Один раз съездит, развеется.
– Один раз? – отчим скептически хмыкнул. – Лена, это не один раз. Это система. В прошлом месяце – новые кроссовки, потому что старые «не по моде». В позапрошлом – телефон, потому что у старого «камера уже не та». Парень взрослый, двадцать лет. Пора понимать, что деньги в тумбочке не размножаются.
– Так я же не у тебя прошу! – вскинулся Кирилл. – Я у мамы прошу. Это твоих денег не касается.
– Ошибаешься, – Андрей поставил кружку. – С тех пор, как мы живем вместе, у нас один бюджет. И если твоя мама отдаст пятнадцать тысяч на твою прихоть, значит, их не хватит на оплату коммуналки или на новую резину для машины. Ту самую, которая тебя каждый день в твой институт возит. Бесплатно, заметь.
– А вот папа бы дал! – выпалил Кирилл, зная, что бьет по самому больному.
Елена замерла с чайником в руке. Андрей медленно повернул голову. Его лицо, и без того суровое, стало каменным.
– Твой папа, Кирилл, и звезду с неба бы тебе пообещал. И новый «айфон». И даже подержанную «бэху» в честь дня рождения. Он мастак обещать. Вот только незадача – эти обещания он никогда не выполняет. Или ты уже забыл, как он клялся забрать тебя на каникулы в Турцию, а сам на месяц пропал с радаров?
– Он не пропал! У него были проблемы на работе! – Кирилл покраснел. – Он бы обязательно…
– Он бы обязательно нашел очередную отмазку, – отрезал Андрей. – На этом разговор окончен. Денег нет. Хочешь на турбазу – иди работай.
Он встал, ополоснул кружку и скрылся в коридоре. Через минуту хлопнула входная дверь.
– Вот видишь, мам! – Кирилл повернулся к Елене. – Он же просто жмот! Сам на своей развалюхе ездит, ходит в одном и том же. И меня заставляет!
– Кирилл, он прав, – тихо сказала Елена, наливая себе чай. – Тебе двадцать лет. Тебе не кажется, что просить у мамы деньги на развлечения в таком возрасте… немного стыдно?
– Мам, ну ты-то хоть! – взмолился он. – Ты же знаешь, папа просто… у него сейчас сложный период. Он как разгребет дела, сразу мне поможет. И тебе, кстати, тоже. Он спрашивал, как у тебя дела.
Елена горько усмехнулась.
– Правда? Спросил, как дела? Ну надо же, какой заботливый. А чего ж он не спросил, как я долги его выплачивала после того, как он «разгреб дела» и свалил в закат? Почему он не спросил, как мы с тобой полгода на одних макаронах сидели?
– Мам, ну это было давно…
– Ничего не давно! – в голосе Елены зазвенел металл. – Это было три года назад! Ровно до того момента, пока я не встретила Андрея. Этот «жмот», как ты его назвал, два года долги твоего обожаемого папаши выплачивал! С твоих алиментов, которые Сергей кидал нам как кость, и со своей зарплаты. А теперь, будь добр, не называй его жмотом.
Она села напротив сына и заглянула ему в глаза.
– Ты же видишь его, Кирилл. Каждый день. Он встает в шесть, уезжает в свою мастерскую. Возится там с утра до ночи в грязи и масле. Возвращается, ужинает и падает спать. Он себе за три года ничего не купил, кроме рабочих ботинок. А знаешь почему?
Кирилл молчал, опустив голову.
– Потому что он ипотеку за эту квартиру тянет. Чтобы у тебя был свой угол. А твой «хороший» папа до сих пор прописан у своей мамы. Вот и вся разница.
***
Озлобленный и униженный, Кирилл набрал номер отца. Сергей, как всегда, ответил бодро и радостно.
– Кирюха! Сын! Привет! Сто лет не звонил! Как дела? Как учеба? Мать не обижает?
– Пап, привет. Да нормально все, – буркнул Кирилл. – Слушай, у меня тут дело… щекотливое.
– Что стряслось? Давай, выкладывай отцу, все решим.
– Да так… мелочь. Нам с ребятами на турбазу, а у меня с деньгами напряг. Пятнадцать тысяч надо. Мать не дает, а у этого… у Андрея… просить не хочу.
– У этого и не проси! – тут же взвился Сергей. – Еще чего не хватало, чтобы мой сын перед примаком каким-то унижался. Конечно, дам! Вообще не вопрос! Ты ж мой сын!
У Кирилла отлегло от сердца.
– Правда? Пап, спасибо! Прямо сейчас можешь кинуть?
– Э-э-э… слушай, вот прямо сейчас никак. У меня тут сделка на носу, все деньги в обороте. Ты же понимаешь, бизнес. Но дня через три-четыре – сто процентов! Сам тебе позвоню, договорились?
– Да, конечно, пап! Спасибо тебе огромное! Ты лучший!
– А то! – рассмеялся Сергей. – Держись, сын! Прорвемся!
Кирилл положил трубку с победной ухмылкой. Вот оно! Вот настоящий отец! Всегда поймет и поможет. А не то что этот Андрей с его лекциями про грузчиков и короны.
Но три дня прошли. Потом четыре. Сергей не звонил. Кирилл набрал его сам.
– Ой, Кирюх, привет! – голос отца звучал виновато. – Слушай, замотался, забыл совсем. Тут со сделкой небольшой затык. Буквально пару дней еще. В понедельник – железно. Честное отцовское!
– Хорошо, пап. Жду.
В понедельник Сергей снова не позвонил. И во вторник. На звонки Кирилла он отвечал короткими СМС: «На совещании», «Перезвоню», «Занят».
А потом случилась беда. Кирилл, подрабатывая таксистом на машине Андрея, которую тот изредка давал «порулить», неаккуратно сдавал назад на парковке и притер блестящий бок новенького «Мерседеса». Хозяин «Мерса», здоровенный мужик с бычьей шеей, оказался на редкость несговорчивым.
– Пятьдесят тысяч, – отрезал он, оглядев царапину. – И расходимся. Иначе – ГАИ, страховая, суд. А у тебя, парень, я смотрю, еще и лицензии на такси нет. Проблем будет вагон.
Пятьдесят тысяч. У Кирилла похолодело внутри. Таких денег у него отродясь не было.
– Дяденька, может, договоримся? – залебезил он. – Ну тридцать? У меня просто нет больше…
– Пятьдесят. На карту. До вечера пятницы, – мужик сунул ему в руки визитку. – Не будет денег – я пойду писать заявление. И не только за ДТП. Еще и за незаконную предпринимательскую деятельность. Понял, бизнесмен?
Понял. Вечер пятницы был уже завтра.
Кирилл снова позвонил отцу. На этот раз Сергей ответил сразу.
– Пап, у меня проблемы. Серьезные.
Он в двух словах описал ситуацию. Голос Сергея в трубке становился все более напряженным.
– Пятьдесят штук? – переспросил он. – Ничего себе ты влип. Да где ж я тебе сейчас такую сумму возьму?
– Пап, ты же обещал! Ты говорил, сделка!
– Да сорвалась она, эта сделка! – рявкнул Сергей. – Думаешь, у меня все так просто? Я тут сам концы с концами свожу!
– Но ты же мой отец! – отчаяние подступило к горлу Кирилла. – Ты должен мне помочь!
В трубке повисла долгая, неприятная тишина.
– Слушай, сын… – голос Сергея вдруг стал чужим, холодным. – Ты же уже взрослый парень. Сам вляпался – сам и выкручивайся. Пора уже самому решать свои проблемы. Все, давай, мне некогда.
Короткие гудки.
Кирилл сидел в машине и тупо смотрел на телефон. В голове было пусто. Как будто что-то большое и важное, во что он верил всю жизнь, только что разлетелось на мелкие, грязные осколки.
***
Домой он пришел поздно, разбитый и опустошенный. Елена уже спала. Андрей, на удивление, сидел на кухне и читал какую-то книгу по ремонту карбюраторов.
– Что, не спится? – спросил он, не поднимая глаз.
– Не спится, – глухо ответил Кирилл.
– Так. Лицо у тебя такое, будто ты эту машину не просто притер, а утопил. Давай, колись. Что там с «Мерседесом»?
Кирилл удивленно поднял голову.
– Откуда ты…
– У меня что, на лбу написано «идиот»? – Андрей отложил книгу. – Я еще вчера увидел царапину на бампере и затертую краску. Ты же не думал, что я не замечу? Да и вид у тебя был паршивый. Ну, и? Сколько?
Кирилл молчал.
– Ясно. Много, – Андрей вздохнул. – К папе родному звонил?
Кирилл кивнул.
– Помог?
Сын снова молча мотнул головой.
– Предсказуемо, – Андрей потер переносицу. – Ладно, давай сюда номер этого твоего… потерпевшего.
– Зачем?
– Как зачем? Переводить буду. Не дожидаться же, пока он на тебя заявление накатает. И машину потом у нас заберут на штрафстоянку.
– Ты… ты заплатишь за меня? – Кирилл не верил своим ушам.
– А у тебя есть другие варианты? – Андрей усмехнулся. – Но имей в виду, это не подарок. Это долг. И ты мне его вернешь. С процентами.
– Но как? У меня же нет денег.
– Деньги, Кирилл, не появляются из воздуха. Их зарабатывают.
– Грузчиком? – с горечью спросил парень.
– Хуже, – Андрей посмотрел на него с какой-то странной, почти веселой искоркой в глазах. – Завтра в семь утра подъем. Поедешь со мной на объект. Инструменты подавать, мусор выносить. У меня как раз помощник запил. Будешь отрабатывать. Идет?
– Идет, – выдохнул Кирилл.
***
Прошло три месяца. Кирилл больше не был похож на того ухоженного мальчика, который морщился при слове «работа». Он похудел, загорел, под слоем въевшейся в кожу грязи проступили мускулы. Его руки, раньше знавшие только клавиатуру и руль, стали грубыми, покрылись мозолями и ссадинами.
Он ненавидел эту работу. Ненавидел вставать в шесть утра, таскать мешки с цементом, месить раствор, дышать пылью и слушать матерные крики бригадира. Но он работал. Каждый день, без выходных. Возвращался домой, падал на кровать и засыпал мертвым сном.
Андрей, казалось, не замечал его страданий. Он просто делал свое дело, и требовал от Кирилла того же. Иногда они ехали домой в полном молчании. Иногда Андрей что-то объяснял, показывал, учил.
– Смотри, дурень. Штукатурку всегда снизу вверх накидывай, иначе она сползать будет. А вот тут кабель не трогай, он под напряжением. Держи уровень. Нет, не так. Дай сюда.
Он забирал у Кирилла инструмент и двумя-тремя уверенными движениями делал то, над чем парень бился десять минут. Кирилл сначала злился, потом стал присматриваться. Он начал понимать, что работа отчима – это не просто «возиться в грязи». Это было ремесло. Тяжелое, честное, мужское ремесло.
Однажды, в субботу, когда они заканчивали очередной объект, Андрей протянул ему замусоленный конверт.
– Вот. Держи.
Кирилл заглянул внутрь. Там лежала пачка пятитысячных купюр.
– Что это? – не понял он.
– Зарплата. Я вычел пятьдесят тысяч за твой косяк. Плюс десять сверху – это проценты, как договаривались. Остальное – твое. Честно заработанное.
Кирилл пересчитал. Оставалось тридцать тысяч. Для него это была астрономическая сумма. Он смотрел на эти деньги и понимал: впервые в жизни он держит в руках деньги, которые не выпросил, а заработал сам. Своим потом. Своими мозолями.
– Андрей… – Кирилл сглотнул ком в горле. – Спасибо тебе. За всё.
– Это ты себе спасибо скажи. Сам заработал, – отчим хлопнул его по плечу. Он уже собирался уходить, но Кирилл его остановил.
– Подожди. Я… я хотел сказать…
Он замялся, подбирая слова. Смотрел на этого сурового, вечно хмурого мужика в заляпанной спецовке. На его грубые, но такие надежные руки. И чувствовал не злость, не раздражение, а что-то совсем другое. Теплое. Уважительное.
– Знаешь… я бы хотел… – Кирилл решился. – Может, ты позволишь мне называть тебя отцом?
Андрей замер. Он долго, очень долго смотрел на Кирилла. В его взгляде не было ни радости, ни умиления. Только бесконечная усталость и какая-то застарелая, глухая боль. Он положил тяжелую руку на плечо парня.
– Кирилл… Зови меня просто Андрей. Так будет честнее.