– Ба, вай-фай где? Пароль какой?
Арина, шестнадцатилетняя внучка, даже не разулась. Бросила на старый коврик в прихожей свои белые кроссовки, похожие на два утюга, и теперь стояла посреди комнаты, нетерпеливо постукивая по экрану смартфона. За ней, пыхтя, втащил неподъемный чемодан на колесиках тринадцатилетний Кирилл.
– Привет, внуки! – Нина Павловна всплеснула руками, пытаясь обнять сразу обоих. – Как доехали? Устали, поди?
– Норм, – буркнула Арина, уворачиваясь от объятий. – Так что с вай-фаем? Мне сторис надо выложить, как мы в деревню к бабуле приехали. Контент, ба, понимаешь?
– Какой еще контент, прости господи, – проворчала Нина Павловна, подхватывая кириллов рюкзак, из которого тут же вывалилась пачка чипсов и геймпад от приставки. – Нету у меня вашего фая этого. И не было никогда.
Арина замерла. Её нарисованные брови взлетели к самой челке.
– В смысле нет? Вообще? А как я жить буду?
– А вот так. Как я всю жизнь живу, – добродушно хмыкнула бабушка. – Пойдемте, я вам стол накрыла. Пирожки с капустой, окрошечка на своем квасе…
– Окрошка? Фу, кринж, – поморщилась Арина. – Ба, а пицца есть? Или хотя бы пельмени?
– Макароны с котлетой хочу! – тут же встрял Кирилл, бросая чемодан прямо на чистый половик.
Нина Павловна вздохнула, но улыбки с лица не стерла. Ладно, дети городские, избалованные. Привыкнут. Она целый год ждала этого лета, этих двух месяцев с внуками. Дочка Света, вечно занятая и замотанная, привезла их и тут же умчалась обратно в город, поцеловав на бегу. «Мам, ты уж присмотри. С ними сложно, но ты справишься. Я тебе денег подкину на расходы».
– Будут вам макароны, будут, – пообещала она, направляясь на кухню. – А пока хоть чаю с вареньем попейте. Клубничное, свежее.
Кирилл плюхнулся на диван и тут же заорал на всю избу:
– А телик где?! Я приставку привез!
– Какой телевизор, Кирюш? Сломался он еще по весне, – развела руками Нина Павловна. – Мастер никак не доедет. Ты лучше во двор сходи, там речка рядом, мальчишки твои ровесники купаются.
– На речку? С местными? – фыркнул внук. – Мне в «танки» надо, у меня там клановая война.
– Боже, я умру здесь от скуки за два месяца, – протянула Арина, открывая холодильник. Она брезгливо осмотрела банки с соленьями, кастрюльку с борщом и достала банку того самого клубничного варенья.
– Ну хоть что-то съедобное, – пробормотала она, зачерпнула ложкой прямо из банки, съела и поставила обратно. Открытую.
Нина Павловна этого не видела. Она как раз ставила на плиту кастрюлю с водой для макарон. Котлеты у нее, к счастью, были в морозилке.
Через полчаса брат с сестрой уплетали макароны с котлетами. Молча. Каждый уткнулся в свой телефон – остатки мобильного интернета нужно было потратить с умом. На пирожки и окрошку они даже не взглянули.
– Так, ну все, я наелась, – заявила Арина, отодвигая тарелку. – Ба, а тут загорать где-то можно?
– Да хоть вон там, в огороде, расстилай покрывало. Только грядки не помни, – улыбнулась Нина Павловна.
Она собрала грязную посуду. Арина и Кирилл даже не пошевелились. Они снова скроллили ленты соцсетей. Нина Павловна, кряхтя, вымыла тарелки, сковородку и кастрюлю. Потом протерла стол. Потом подмела в прихожей грязь от кроссовок Арины.
– Это жиза, ребята. Меня сослали в ссылку, – услышала она писклявый голос внучки из комнаты. – Тут нет вай-фая, из еды только борщ и закрутки. Бабуля у меня, конечно, топ, но это просто выживание в диких условиях. Ставьте лайк, кто сочувствует.
Нина Павловна замерла с веником в руках. «Топ бабуля»… «Закрутки»… Она с такой любовью все лето крутила это варенье, эти огурчики-помидорчики, чтобы внуков порадовать. А они… «Кринж». Что за слово еще такое?
Вечером начался второй акт драмы.
– Ба, а где зарядиться? – спросил Кирилл.
– Да вот же розетка, у печки.
– Не, мне нужна розетка у кровати. Телефон должен быть рядом, вдруг кто напишет.
– Там нет розетки, Кирюша. Дом старый.
– Ну бли-и-ин, – заныл внук. – Это вообще неудобно!
Арина в это время принимала душ. Вода в доме была из скважины, нагревалась бойлером на пятьдесят литров. Нина Павловна обычно растягивала его на два дня. Арина стояла под горячей водой полчаса. Когда она вышла, закутанная в полотенце, Кирилл уже ждал своей очереди.
– А вода все, кончилась! – возмущенно крикнул он из ванной. – Вообще не греет!
– Как кончилась? – ахнула Нина Павловна. – Ариночка, ты что, всю воду выпустила?
– А что такого? – невинно хлопнула ресницами внучка. – Я привыкла долго мыться.
– Так бойлер не резиновый! Теперь до утра ждать, пока нагреется. Кирюша, придется тебе холодной…
– Холодной?! – взвизгнул тот. – Да я в жизни не буду! Еще заболею!
– Ладно, сейчас чайник нагрею, тазик принесу. Обмоешься, – вздохнула бабушка.
Пока Кирилл фыркал и плескался в тазике, Нина Павловна пошла в комнату внуков – застелить им постели. И обомлела. Чемодан Кирилла так и стоял посреди комнаты, вокруг него была разбросана одежда. На полу валялись пустые пачки из-под чипсов, фантики. Кровать Арины была завалена вещами, косметикой, а на чистом, накрахмаленном пододеяльнике виднелось жирное пятно.
– Господи, свиньи, что ли, – прошептала Нина Павловна, собирая мусор. – Не баре, чай. Могли бы и прибрать за собой.
Следующие три дня превратились для нее в ад. Она готовила отдельно для себя – окрошку и овощные супы, и отдельно для внуков – макароны, сосиски, пельмени. Она постоянно мыла за ними посуду, выносила мусор, который они оставляли прямо на полу. В доме стоял вечный гул от их препирательств.
– Кирилл, отдай пауэрбанк! У меня три процента!
– Сама заряжайся от розетки у печки, мне в комнате надо!
– Ба! Скажи ему! Он мой зарядник забрал!
– Кирюша, отдай сестре.
– Так у нее уже был шанс! Пусть ждет! Это нечестно!
Кульминация наступила в субботу. Нина Павловна с утра провозилась в палисаднике. У нее там росли пионы – гордость всей деревни. Крупные, ароматные шапки розового и белого цвета. В прошлом году она даже грамоту на районном конкурсе цветоводов получила.
Она как раз подвязывала самые тяжелые бутоны, когда из дома с гиканьем вылетел Кирилл, а за ним – Арина.
– Отдай мяч, дурак!
– Не отдам! Сама догони!
Они носились по двору, как два угорелых жеребенка. Нина Павловна только улыбалась, радуясь, что они наконец-то отвлеклись от телефонов. И тут Кирилл со всей дури пнул резиновый мяч. Тот, описав дугу, шлепнулся прямо в центр пионовой клумбы.
– Ну вот, – надулась Арина. – Лезь теперь, доставай.
– Сама лезь, ты меня отвлекала!
Недолго думая, Арина перешагнула через низенький заборчик и, не глядя под ноги, ринулась к мячу. Хруст ломающихся стеблей прозвучал для Нины Павловны как выстрел.
– Арина! – закричала она, бросаясь к палисаднику.
Но было поздно. Внучка уже выбралась обратно, держа в руках мяч. А на месте пышной клумбы зияла проплешина. Три самых красивых куста были сломаны под корень. Белые и розовые лепестки были втоптаны в землю.
– Вы что творите, ироды?! – голос Нины Павловны задрожал. – Вы зачем пионы сломали?
– Ой, ба, подумаешь, веник какой-то, – отмахнулась Арина. – Новые вырастут.
– Это не «веник»! – сорвалась на крик бабушка. – Это моя гордость! Я их три года растила, холила, лелеяла! А вы за три секунды все уничтожили!
– Ну мы же не специально, – промямлил Кирилл, чувствуя, что дело пахнет жареным.
– А мне от вашего «не специально» не легче! – Нина Павловна схватилась за сердце. – Никакого уважения! Ни к моему дому, ни к моему труду!
Она развернулась и, прихрамывая, пошла в дом. Внуки переглянулись.
– Истеричка, – прошептала Арина.
– Ага, – кивнул Кирилл. – Пойдем, может, в телефонах еще трафик остался.
Вечером Нина Павловна позвонила подруге, Валентине.
– Валя, я не могу больше. Я их убью. Или сама с ума сойду.
– Что, допекли спиногрызы? – сочувственно спросила подруга.
– Не то слово! Дом в свинарник превратили, еду им как в ресторане подавай, за собой не убирают, хамят… А сегодня пионы мои сломали! Все, Валь, что я на конкурс хотела везти.
– Вот же паразиты мелкие! – возмутилась Валентина. – А ты что?
– А что я? Покричала, а им хоть бы хны. «Новые вырастут».
– Нин, ну ты же сама виновата. Развела с ними телячьи нежности. Надо было сразу в ежовые рукавицы. Они же на шею сели и ножки свесили. Обслуживающий персонал в тебе видят, а не бабушку.
– И что делать-то? Дочке звонить, чтоб забирала? Так она не сможет, у нее проект горит.
– Зачем забирать? Воспитывать надо. Устрой им коммерческую основу. Прайс-лист вывесь, как в гостинице. Уборка номера – столько-то. Обед по спецзаказу – столько-то. Вай-фай – вообще отдельная статья.
– Ты с ума сошла, Валя? Они же внуки мои…
– А они помнят, что ты их бабушка? Вот то-то же. Попробуй, Нин. Поверь мне. Хуже не будет.
Нина Павловна повесила трубку. Идея Валентины казалась дикой. Но что-то в ней было. Она подошла к окну и посмотрела на растоптанную клумбу. Сердце снова сжалось от обиды.
«Обслуживающий персонал…» – пронеслось в голове. И ведь правда.
Окончательно чаша терпения переполнилась на следующий день. Нина Павловна собиралась к той самой Валентине на юбилей. Достала из шкафа новую нарядную блузку – шелковую, с васильками, которую ей Света подарила на день рождения. Повесила на стул, чтобы отвиселась. И пошла в огород – собрать подруге букет из того, что уцелело.
Вернувшись через час, она застала в комнате Арину. Та сидела прямо на стуле с блузкой и красила ногти ядовито-красным лаком.
– Ариночка, встань, пожалуйста, ты мне блузку помнешь.
– Ща, ба, погоди, ноготь докрашу, – не отрываясь, буркнула внучка.
И в этот момент флакончик с лаком качнулся и опрокинулся. Прямо на белоснежный шелк блузки. Ярко-красное пятно мгновенно расплылось по ткани.
– Ой, – сказала Арина.
Нина Павловна молчала. Она смотрела на испорченную вещь, на самодовольное лицо внучки, на ее длинные ногти, покрытые блестками. И что-то внутри нее оборвалось. Та самая ниточка, на которой держались ее терпение, любовь и всепрощение.
– Так, – очень тихо и спокойно сказала она. – Значит, так.
Арина даже вздрогнула от этого тона.
– Ба, я нечаянно. Ну, постираешь, ничего страшного.
– Нет, Ариночка. Страшное. На этом мое терпение кончилось.
Она взяла блузку, бросила ее в мусорное ведро и вышла из комнаты.
Утром внуки проснулись от голода.
– Ба! Есть че? – крикнул Кирилл из комнаты.
Ответа не было.
Они вышли на кухню. Бабушка сидела за столом и пила чай с пирожком. На плите было пусто. Холодильник был заперт на маленький амбарный замок.
– Эм… Ба? А завтрак где? – осторожно спросила Арина.
– Кончился, – невозмутимо ответила Нина Павловна.
– Как кончился?
– А вот так. Период «все включено» завершен. С сегодняшнего дня наш пансионат переходит на коммерческую основу.
Она достала из кармана халата листок бумаги, исписанный аккуратным почерком, и прикрепила его магнитиком к холодильнику.
ПРЕЙСКУРАНТ НА УСЛУГИ
(для Арины и Кирилла)
1. Проживание (спальное место) – бесплатно (по-родственному).
2. Питание (завтрак, обед, ужин, общее меню) – 200 руб./день.
3. Питание (по спецзаказу: макароны, сосиски и т.д.) – 400 руб./день.
4. Уборка комнаты (подмести, вынести мусор) – 50 руб./раз.
5. Мытье посуды за собой – бесплатно.
6. Мытье посуды за вас – 30 руб./тарелка.
7. Стирка белья (машинка) – 100 руб./загрузка.
8. Пользование бойлером (горячая вода) – 70 руб./30 мин.
9. Зарядка телефона/другого устройства – 20 руб./час.
10. Интернет (раздача с моего телефона) – 150 руб./сутки.
ШТРАФЫ:
1. Оставленный на полу мусор – 50 руб.
2. Грязь в прихожей – 100 руб.
3. Порча имущества – стоимость имущества + моральный ущерб.
(Блузка шелковая – 2500 руб. Пионы садовые, 3 куста – 1500 руб.)
ОПЛАТА НАЛИЧНЫМИ. В КРЕДИТ НЕ ОБСЛУЖИВАЕМ.
Арина и Кирилл читали, и глаза их становились все круглее.
– Ты… ты серьезно? – выдавила из себя Арина.
– Абсолютно, – кивнула Нина Павловна. – Ваш текущий долг, кстати, составляет 4000 рублей за порчу имущества. Плюс сегодня утром я за вами подмела и вынесла мусор – это еще 100 рублей. Итого – 4100. Как только погасите, сможем поговорить о завтраке.
– Да у нас денег нет! – взвыл Кирилл.
– Мама нам только на дорогу дала.
– Это не мои проблемы, – пожала плечами бабушка. – Звоните маме, пусть высылает.
Арина схватила свой телефон. Экран был черным.
– Он сел! Где зарядка?!
– На кухне. Пользование – 20 рублей в час.
– Это шантаж! – закричала Арина. – Я маме все расскажу! Она тебя…
– Что «она меня»? – спокойно перебила Нина Павловна. – Она меня попросила за вами присмотреть. Я и присматриваю. А теперь, извините, мне нужно в огород.
И она ушла, оставив ошарашенных внуков перед запертым холодильником.
– Что делать будем? – испуганно спросил Кирилл.
– Маме звонить! – решительно сказала Арина. – Дай свой телефон.
Телефон Кирилла был заряжен. Арина набрала номер матери.
– Мам! Ты можешь забрать нас отсюда?
– Что случилось, доченька? – послышался сонный голос Светы.
– Бабушка с ума сошла! Она нам прайс-лист вывесила! Требует денег за еду и зарядку телефона!
– Что? – Света явно не понимала. – Арин, не выдумывай.
– Я не выдумываю! Она холодильник на замок заперла! Мы голодные! И еще мы ей должны четыре тысячи!
В голосе Светы послышалась усталость.
– Ариночка, вы опять что-то натворили, да? Что вы сломали?
– Ничего мы не ломали! Ну, то есть… я блузку ее лаком залила, а Кирилл какие-то цветы в саду потоптал. Но это же случайно!
– Так, – голос матери стал жестким. – Значит, так. Денег я вам не вышлю. И забирать не приеду. У меня проект, вы в курсе. Вы взрослые дети. Разбирайтесь с бабушкой сами. Отработайте.
– Что?! Отработать?!
– Да. У бабушки всегда найдется работа в доме и в огороде. Помогите ей, и она вас накормит. И не смей называть ее сумасшедшей. Она самый терпеливый человек, которого я знаю. Если уж она до такого дошла, значит, вы ее довели. Все, мне некогда.
Света повесила трубку. Арина смотрела на телефон с отвисшей челюстью.
– Она сказала… отработать.
Кирилл чуть не плакал.
– Я есть хочу…
Они сидели на кухне еще час. Живот урчал. Интернет не ловил. Зарядить севший телефон было не на что. Наконец, Арина сдалась. Она нашла бабушку в огороде. Та пропалывала морковку.
– Ба.
– Слушаю, – не оборачиваясь, ответила Нина Павловна.
– Мы согласны. Работать.
Бабушка выпрямилась и посмотрела на внучку. Взгляд у нее был спокойный и строгий.
– Хорошо. У меня как раз есть для вас список дел.
Она протянула Арине еще один листок.
СПИСОК РАБОТ И РАСЦЕНКИ:
1. Прополка одной грядки – 70 руб.
2. Полив огорода (весь) – 150 руб.
3. Уборка в доме (полная) – 200 руб.
4. Мытье окон (одно) – 50 руб.
5. Помощь в консервации (почистить, порезать) – 100 руб./час.
6. Сложить дрова в поленницу – 300 руб.
– Ваш долг 4100. На двоих – это, допустим, три дня полной уборки, полный полив огорода пять раз, прополка десяти грядок и шесть часов помощи на кухне. Как отработаете долг – перейдем к текущим расходам на еду.
Арина взяла листок. Губы ее дрожали.
– Это рабство!
– Нет, Ариночка. Это экономика, – поправила бабушка. – И еще это называется «уважение к чужому труду». Приступайте. Можете начать с грядок. Вон тех, с сорняками.
Следующие три дня были для внуков пыткой. Они пололи, поливали, мыли полы, дышали пылью, складывая дрова. Руки болели, спина ныла. Вечером они падали на кровати и засыпали мертвым сном. Ни о каких телефонах и речи не шло.
Нина Павловна кормила их три раза в день. Простой, но сытной едой – супом, картошкой, кашей. Бесплатно. Но в прейскуранте она ставила прочерк напротив пункта «Питание» и писала рядом: «В счет выполненных работ».
На четвертый день, когда поленница была сложена, а огород сиял чистотой, Кирилл, вытирая пот со лба, подошел к растоптанной клумбе.
– Ба… А эти пионы… их можно как-то спасти?
Нина Павловна, которая как раз вышла на крыльцо, удивленно на него посмотрела.
– Корни, может, и живы. Но цвести в этом году уже точно не будут. Если только на следующий.
– А что надо делать?
– Удобрить, обрезать аккуратно… Работы много.
– Я сделаю, – тихо сказал Кирилл. – Покажи как.
Арина, услышав это, фыркнула. Но ничего не сказала. Она молча пошла и вымыла за собой и за братом тарелки после обеда. Бесплатно.
Прошла еще неделя. Дом сиял чистотой. На кухне всегда была вымыта посуда. Ели внуки то же, что и бабушка, и больше не жаловались. Вечерами они сидели на крыльце и разговаривали. Оказывается, без телефонов тоже можно было жить.
В воскресенье позвонила Света. Трубку взяла Нина Павловна.
– Мам, привет! Ну как там мои? Не бунтуют?
– Нет, Светочка, все в порядке.
– Ты уж прости меня, что так резко с Ариной поговорила. Просто знаю я их… Но ты их хоть кормишь? А то они у меня нежные.
Нина Павловна усмехнулась.
– Кормлю, Света, кормлю. Трудом заработанной едой.
– В смысле? Мам, ты что, до сих пор?..
– Нет, прейскурант я сняла. Долг они отработали. Но теперь в доме есть правила. И дежурства.
– Ничего себе, – удивилась Света. – И они согласны?
– А куда им деваться? – хмыкнула Нина Павловна. – Нормально все, Светочка. Воспитанием занимаюсь. Твоим упущением.
На том конце провода повисла озадаченная тишина.
– Мам, ты чего?.. Каким еще воспитанием?