Дом был похож на недостроенную крепость. Стены из серого газоблока, пустые глазницы окон без рам, и везде – строительная, едкая, въедливая пыль.
Светлана вытирала ее с пластикового стола тряпкой, которая уже сама больше походила на комок грязи.
Ведро с мутной водой, привезенное Игорем из соседнего поселка, стояло в углу, напоминая о главной проблеме.
— Игорь, сегодня же суббота, — сказала она, не оборачиваясь. В голосе прозвучала усталость, натянутая, как струна.
— Знаю, Свет, — он сидел на табурете, склонившись над телефоном. — Мама звонила. Говорит, что к пяти будет свободна. Бабу Нюру нужно будет везти к врачу в шесть.
Света закрыла глаза. Галина Петровна, свекровь, была их спасательным кругом и главный источником напряжения.
Она жила в старом, но уютном кирпичном доме в пятнадцати минутах езды на машине.
У женщины, в отличие от них, было одно большое преимущество: вода, горячая и холодная, а также ванна и стиральная машинка-автомат.
— Значит, у нас два часа, — констатировала Света. — На стирку, на себя. Как в казарме по расписанию.
— Ну, Свет, не кисни. Скоро и у нас воду дадут. Еще месяц-другой.
"Месяц-другой" — эти слова она слышала уже полгода, с тех пор как они вложили все сбережения в будущий дом.
Час спустя их машина, подпрыгивая на ухабах, подкатила к аккуратному дому Галины Петровны.
В окне кухни виднелась ее фигура. Она мыла посуду, движения женщины были резкие, отрывистые.
Не успели они выгрузить два огромных мешка с грязным бельем, как дверь распахнулась.
— Заходите, проходите, — голос Галины Петровны был ледяным. — Только обувь, Игорь, вытри как следует. Я пол сегодня мыла.
— Здравствуйте, мама, — Света попыталась улыбнуться, чувствуя себя незваной гостьей.
В гостиной, в своем кресле, сидела баба Нюра, мать Галины Петровны. Старушка смотрела на них мутными, но внимательными глазами.
— Опять постираться приехали? — проскрипела она. — Галка, а ты им счетчик-то показала? Вода нынче дорогая, как нефть.
— Мама, не начинай, — отрезала Галина Петровна, но взгляд ее скользнул по мешкам. — Несите в ванную. У меня машинка уже свободна. Только, Света, вы уж с сортировкой белья… В прошлый раз вы мне черные носки с белыми простынями загрузили.
— Извините, — пробормотала Света, протаскивая мешки по узкому коридору.
Ванная комната пахла влагой, чистотой, хлоркой и лавандой. Света, включая машинку, ловила себя на мысли, что просто стоит и смотрит, как набирается вода.
Поток был мощным, уверенным. У них из крана, если его когда-то подключат, будет, наверное, течь тоненькая струйка.
Супруги мылись по очереди. Игорь первый, быстро, под недоверчивым взглядом матери, считающей каждую каплю.
Потом Света. Она стояла под душем, отключившись от всего, пытаясь растянуть эти драгоценные минуты, смыть с себя не только пыль и усталость, но и чувство унизительной зависимости.
Когда она вышла, закутанная в свой скромный халат, в кухне уже царило напряжение.
Игорь стоял, опустив голову. Галина Петровна, уперев руки в боки, говорила тихо, но так, что каждое слово било точно в цель.
— …И я не понимаю, Игорь, когда это кончится? Вы взрослые люди! У вас свой дом! А живете как бомжи! Я не против помочь, но это уже система! Вода, свет, порошок, кондиционер! Я сама на пенсии, у меня мать старая! Я не резиновая!
— Мам, мы же говорили… Как только воду подведут…
— Говорили, говорили! Полгода говорите! А счетчик крутится! Только за прошлый месяц на две тысячи накрутило! И порошок я сама покупаю, а вы сыплете, как на заводе!
— Мы привозим вам продукты, когда приезжаем! — не выдержала Света, встав в дверях.
— Продукты?! — Галина Петровна повернулась к ней, и невестка увидела в ее глазах не просто раздражение, а настоящую обиду. — Вы привозите макароны да тушенку! Все! А кто моет за вами ванну? Кто пол моет после ваших ботинок? Кто стирает эти ваши… тряпки строительные? Мой труд чего-то стоит вообще или нет?
В комнате повисла тягостная пауза. Баба Нюра ковыряла ложкой в пустой чашке, звеняще постукивая.
— Хорошо, — тихо сказал Игорь. — Хорошо, мама. Мы будем платить за воду, за свет, за порошок. Напиши, сколько мы должны.
— Не в деньгах дело! — вдруг крикнула Галина Петровна, и голос ее дал трещину. — Дело в том, что вы… что вы не думаете! Вы в своем замке живете, в мечтах о светлом будущем! А я здесь, в старом доме, с больной старухой! Мне тоже тяжело! Мне тоже одиноко! А вы приезжаете как на мойку! Помылись, постирали – и до свидания! Я вам что, прачка?
Света остолбенела. Она всегда видела в Галине Петровне строгую, немного сухую, практичную женщину, которая пережила трудный брак, одна подняла Игоря, которая гордилась своей независимостью и не любит сантиментов. И вот теперь эта женщина стояла перед ней с мокрыми от слез глазами.
— Мама… — шагнул к ней Игорь, но она отстранилась.
— Нет. Вы сейчас все заплатите. И по деньгам, и… по-другому. Баба Нюра, — она повернулась к матери, — тебе нужно к врачу в шесть. Игорь, ты отвезешь ее. Света, ты останешься со мной. Поможешь мне на кухне. И пол потом помоете оба.
Это был не вопрос, а констатация факта. Хмурый Игорь хмурый увез бабу Нюру в поликлинику.
Света осталась на кухне с Галиной Петровной. Сначала они молча резали овощи для супа.
— Ты знаешь, — вдруг начала свекровь, не глядя на Свету, — когда Игорь был маленький, у нас воды в доме тоже не было. Мы ходили с коромыслом к колонке. Зимой лед рубили. Я тогда мечтала о кране, о горячей воде. Казалось, вот будет вода – и жизнь станет совсем другой, легкой.
Она бросила нарезанную морковь в кастрюлю.
— Вода появилась, а легче не стало. Потом появилась стиральная машинка. Потом муж ушел. Потом мама слегла… Жизнь – она все равно наваливается. Просто грязи становится меньше.
— Галина Петровна… — начала Света.
— Молчи. Режь лук.
Они готовили. Мыли посуду. Света, привыкшая к спартанским условиям, с неожиданным наслаждением мыла кастрюли под струей горячей воды. Потом Галина Петровна принесла швабру.
— Вот. Освоишь тут – сможешь и у себя потом.
Они мыли полы вместе. Сначала на кухне, потом в коридоре. Молча, синхронно двигая ведра.
Когда вернулся Игорь с бабой Нюрой, в доме пахло чистотой и пирогом, который неожиданно поставила Галина Петровна.
— Из остатков теста, — буркнула она.
За чаем, который на этот раз пили все вместе за большим столом, разговор не клеился.
— Спасибо за… все, мам, — сказал Игорь, уже стоя в дверях.
— Съезди завтра на базу, — отозвалась Галина Петровна, глядя в окно. — Спроси про трубы. У Василия, вон, своя бригада. Может, быстрее сделают, чем эти твои...
— Хорошо, — кивнул мужчина.
Попрощавшись, супруги вышли и сели в машину. Они ехали домой в тишине. Света смотрела на ухабы, освещенные дальним светом.
— Знаешь, — тихо сказала она. — А она права. Не про деньги. А про то, что мы не думаем. Мы так зациклились на своем доме, на своей стройке, что перестали видеть ее дом. Ее жизнь.
— Я знаю, — вздохнул Игорь. — Просто я думал… семья должна помогать. Без условий.
— А она, видимо, думала, что семья – это когда не только берут, но и дают. Не только вещи, а… внимание, заботу.
На следующий день Игорь, действительно, поехал искать Василия-сантехника. А Света поехала в магазин.
Она купила не макароны и тушенку, а хороший чай, тот, который любила Галина Петровна, банку дорогого кофе, который та себе никогда не позволяла, и большой пакет порошка.
И, заехав в их пыльный недострой, она взяла с полки почти готовую вазу, которую пыталась слепить из глины на курсах перед свадьбой.
Через час, когда вернулся Игорь, они вместе поехали к свекрови без предупреждения.
Галина Петровна открыла дверь и, увидев покупки, хотела что-то колкое сказать, но промолчала.
— Это вам, — сказала Света, протягивая пакет. — И… это тоже. Сама делала. Не идеально, но…
Галина Петровна взяла вазу и повертела в руках.
— Бабушка Нюра как? — спросил Игорь, чтобы разрядить тишину.
— Спит. Врач сказал, ничего страшного. Возрастное. Пойдемте пить чай, — позвала их Галина Петровна.
А через неделю Василий с бригадой приехал к дому Игоря, чтобы осмотреть фронт работ.
Галина Петровна, узнав расценки на проведение водопровода, фыркнула и дала Игорю конверт с деньгами:
— Это в долг. За полгода верни.
Когда через месяц из крана в недостроенном доме, наконец, хлынула ржавая, а потом все более чистая вода, Света не прыгала от радости.
Она стояла и смотрела на нее, на эту драгоценную струю, а потом взяла в руки телефон.
— Галина Петровна? Алло. У нас тут вода пошла. Спасибо вам за… за все. И… мы с Игорем хотим к вам в воскресенье приехать. Не стираться. Просто в гости. Я пирог испеку. Хорошо?
Пауза в трубке на пару секунд затянулась. Галина Петровна, казалось, обдумывает ее предложение.
— Хорошо, — наконец сказала свекровь. — Только порошок свой заберите. Он мне не подходит.