В пекарне «Сахарная пряность» каждое утро начиналось с неизменного, священного для Марты ритуала. Первые лучи солнца только-только робко выглядывали из-за горизонта, а она уже была на ногах, готовая к новому дню.
Женщина аккуратно выставляла дополнительные столики под навес, на мостовую, всё ещё влажную от ночной росы. Капли росы сверкали в первых лучах солнца, словно россыпь бриллиантов на сером камне. Марта расставляла столики с особой точностью, словно расставляла шахматные фигуры на доске — всё должно было быть идеально симметрично.
Вернувшись в пекарню, она принималась за витрину. Её руки двигались уверенно и плавно, на автомате. Марта до блеска начищала стёкла, используя специальное средство, которое сама придумала, смешивая воду с небольшим количеством уксуса и несколькими каплями эфирного масла лимона.
После этого наступала очередь главного действа — выставления выпечки. Женщина выставляла подносы с брауни, эклерами, чизкейками и другими сладостями. Каждое творение должно было быть идеальным: безупречные кремовые пики, ровные коржи, начинка, идеально пролитая ганашем. Каждая булочка должна была иметь золотистые, подрумяненные бока и лежать одна к одной, словно солдаты на параде, выстроившиеся в ряд. В пекарне Марты не было места для чего-то несовершенного.
Её глаза внимательно осматривали каждую деталь, каждый изгиб крема, каждый узор на глазури. Если находился малейший дефект, Марта тут же исправляла его, используя крошечную кисточку или кондитерский шпатель.
Когда с витринами было покончено, Марта приступала к следующему этапу — приготовлению первого кофейника. Это был особый момент, наполненный трепетом и предвкушением. Она медленно перемалывала зёрна свежего кофе, наслаждаясь их ароматом, который наполнял всё помещение.
Кофе Марта варила по особому рецепту, который разрабатывала методом проб и ошибок несколько месяцев. Каждая чашка была для неё маленьким шедевром, воплощением заботы и творческого поиска. Для каждого времени года у неё была своя добавка: осенью она добавляла корицу — и воздух наполнялся тёплыми, пряными нотками, словно в пекарню залетал кусочек уютного домашнего очага; зимой — щепотку перца, придающего напитку особую глубину, пробуждающего ощущение крепкого, живого тепла; весной — ваниль, дарящую сладость и нежность, будто первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь туман; летом — карамель, создающую ощущение солнечного дня, согревающего и беззаботного.
Первый час работы был для Марты самым любимым. В это время тишина и порядок сливались воедино, создавая пространство для творчества и покоя. Двери пекарни ещё не были открыты для посетителей — только она, её мысли и ароматы, рождающиеся в уютной атмосфере кухни.
Каждая капля глазури, каждая крошка в этот час знали своё место. Всё было под её строгим, но заботливым контролем: безупречно выстроенные ряды формочек для выпечки, сверкающая чистота рабочих поверхностей, идеально отмеренные ингредиенты, разложенные на столе с геометрической точностью.
Это утро ничем не отличалось от других. Оно текло размеренно и плавно, словно медленная мелодия на старинном граммофоне. Свет из высоких окон мягко ложился на деревянные столы. В воздухе витали восхитительные ароматы свежей выпечки и свежесваренного кофе — они сплетались в причудливый букет, который был визитной карточкой её пекарни.
Она налила себе ароматного напитка в чашку из любимого фарфорового сервиза, расписанного нежными розовыми пионами. Горячий, золотистый кофе мягко обволакивал керамические края паром, а на поверхности плавали крошечные пузырьки. Марта взяла чашку обеими руками, ощущая приятную тяжесть и тепло, и на мгновение закрыла глаза, вдыхая пряный, насыщенный аромат.
Первый глоток согрел её изнутри, наполнил душу умиротворением. В такие минуты она чувствовала себя по-настоящему счастливой — хозяйкой своего маленького мира, где всё создано согласно её вкусу и фантазии.
С гордостью окинув взглядом свою пекарню — сверкающие чистотой столы, идеально выстроенные витрины с выпечкой, безупречный порядок — она подошла к окну. Её взгляд неспешно скользил по просыпающемуся Эмбервилю.
Золотая осень, которую недавно потревожили дожди и холода, наконец-то вступила в свои законные права. Ярко-синее небо раскинулось над городом, улицы были щедро устелены жёлтой листвой. Тёплые лучи солнца мягко грели. Марта любила это время года — не жаркое, как лето, но и не холодное, как поздняя осень.
Внезапно её взгляд зацепился за картину, которая заставила женщину застыть на месте. Пальцы так сильно сжали фарфоровую чашку, что казалось, хрупкий материал вот-вот не выдержит напряжения.
Через улицу, на крыльце того самого огромного и мрачного дома, сидела она — рыжеволосая ведьма, вызывавшая столько пересудов в городе. А рядом с ней, на тропинке, стоял Эрик! Мужчина внимательно смотрел на хозяйку дома, пока та возилась с горшками цветов.
Марта замерла, не в силах отвести взгляд. Она видела выражение лица Эрика, и от этого зрелища у неё перехватило дыхание. На его лице не было ни привычной дежурной улыбки, ни снисходительной ухмылки, которой он одаривал всех —и даже Марту, каждое утро подающую ему любимый эспрессо.
То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар. Было совершенно очевидно: Эрик заинтересован Дианой! Его лицо выражало такую мягкость и искренность, каких Марта никогда прежде не замечала. Когда он что-то сказал, ведьма заливисто рассмеялась, а он ответил ей настоящей, неподдельной улыбкой.
Со стороны они выглядели как давние друзья или даже влюблённая пара. Их общение было наполнено какой-то особой теплотой, словно у них была общая тайна, которой они не собирались делиться ни с кем другим.
Ревность обрушилась на Марту — острая, жгучая, как неразбавленный спирт. Горло сдавило так сильно, что она не могла дышать. Чашка выскользнула из внезапно ослабевших пальцев, с жалобным звоном разбилась о пол. Осколки фарфора разлетелись в разные стороны, а горячий кофе забрызгал белоснежный фартук, оставляя на нём безобразные коричневые пятна.
«Она?» — мысль пульсировала в голове, словно назойливая муха.
Эта неумеха, не способная контролировать свой дар! Эта взбалмошная девица, вечно одетая в бесформенные свитера, напоминающие монашеские рясы. Та, что превращает жизнь соседей в настоящий цирк, устраивая представления с поющими сигнализациями и прочим бредом!
И вот теперь эта выскочка смеётся рядом с Эриком, а он смотрит на неё тем самым нежным взглядом, который должен был принадлежать Марте.
Он должен быть её!
Только её!
Мысли в голове Марты превратились в ядовитый клубок, сплетённый из злости, обиды и отчаяния. К ним примешивался леденящий душу страх — потерять то, что она годами считала своим по праву. Боязнь, что место, которое она мысленно заняла рядом с этим красавчиком, терпеливо ожидая и подбирая ключики к его сердцу, теперь достанется Диане.
Годы ожидания, надежды, тщательно продуманных встреч и намёков — всё это могло рухнуть из-за какой-то приезжей девчонки! Марта не могла, не имела права позволить этому случиться. Эрик должен был принадлежать ей!
«Он такой со всеми», — пыталась она убедить себя, с горечью вспоминая собственные слова, сказанные Диане. Но теперь эта ложь звучала особенно фальшиво. С ней, Мартой, он никогда не стоял так — расслабленно, по-дружески. С ней он был всего лишь вежливым, предсказуемым клиентом. Не более того.
Её руки дрожали, а в груди разрасталась пустота, заполняемая горьким пониманием: всё это время она обманывала себя. Эрик никогда не смотрел на неё так, как сейчас смотрит на Диану. И эта мысль причиняла боль, острее любого ножа.
Она резко отвернулась от окна, словно её ударило током. Марта пыталась выровнять дыхание, но оно вырывалось короткими, рваными вдохами. Притворная, сахарно-милая улыбка, которую она ежедневно носила как униформу, сползла с лица, обнажив жёсткие, резкие черты.
«Нет», — прошипела она сама себе, и её шёпот был похож на змеиное шипение, полное яда и ненависти. — «Нет, так не пойдёт. Не будет этого».
Марта не могла допустить, чтобы общение Дианы и Эрика продолжалось. Не могла позволить этой… неудачнице разрушить её планы и долгие годы терпеливого ожидания! Её надежды, её мечты не должны пойти прахом из-за какой-то выскочки!
Её рука машинально начала протирать и без того безупречно чистую столешницу. Движения были резкими, отрывистыми, почти агрессивными. В голове стучала одна-единственная мысль: «Действовать. Надо действовать. Сейчас».
Марта не обладала магическим даром, и в какой-то степени это даже радовало её. Кто знает, может быть, судьба пощадила её, избавив от мучений? Ведь если бы у неё была магия, как у Дианы, каждая попытка её использования могла бы заканчиваться полным провалом.
Она не могла соревноваться с этой рыжеволосой ведьмой в оригинальности — у той её было хоть отбавляй. Но у Марты был свой козырь в рукаве. Её жизнь, расписанная по минутам между печью и витриной, дала ей нечто более ценное — знание.
Женщина знала этот город как свои пять пальцев. Она знала людей, их секреты, их слабости. Даже у самых влиятельных жителей, ведущих скрытую жизнь, были свои уязвимые места — и Марта знала о них всё. Она годами собирала информацию, создавала сеть полезных знакомств, и теперь эта информация могла стать её главным оружием.
Диана… Эта колючая, неуверенная в себе ведьма была одним слабым местом. Достаточно было лишь слегка надавить — и будет очень больно. Марта знала это наверняка.
Взгляд женщины невольно упал на свежеиспечённые зефирки — воздушные, нежные, идеально белые, словно облачка в летнем небе. Они лежали в коробке ровными рядами, источая сладкий аромат ванили и карамели. Каждая была безупречна, как и всё в её пекарне.
А затем её глаза скользнули к старой пачке какао. Тёмного, неприятного, с землистым привкусом из-за истекшего срока годности. Марта помнила этот вкус — горький, вяжущий, оставляющий неприятное послевкусие. Именно такой вкус имела её месть.
Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. Но на этот раз это была совсем другая улыбка — не та приторная, сладкая, которой она одаривала посетителей. Не та фальшивая, которой встречала соседей. Это была кривая, горькая усмешка, полная яда и злобы. Улыбка, похожая на тёмную пыль какао на дне старой пачки.
Решение созрело мгновенно, словно дрожжевое тесто на тёплой печи. Окончательное. Бесповоротное. Марта знала, что будет делать. Знала, как использовать свои знания и умения. И главное — знала, как причинить боль той, кто посмел встать на её пути.
Её пальцы дрогнули, коснувшись белоснежной зефирки. В голове уже складывался план действий, детали которого были чёткими и ясными. Марта умела планировать. И теперь пришло время привести свой план в исполнение. Она выпрямилась, и в её глазах загорелся холодный огонь решимости.
Игра началась, и она была уверена в своей победе. Ведь в этой игре она знала все правила, а её противница даже не подозревала о начале сражения.