Пламя костра отбрасывало трепетные тени на их лица. После её откровений о работе и беге в никуда, тишина между ними затянулась и переродилась. Сначала возникла лёгкая неловкость, затем — плотное, смущённое молчание, в котором каждый звук — потрескивание ветки, их собственное дыхание — казался оглушительно громким.
Алина перестала думать об офисе. Мысли споткнулись и застыли где-то на полпути. Она смотрела на Ванино лицо в свете костра и вдруг заметила крошечную родинку у виска и то, как его ресницы отбрасывают длинные тени на скулы. Он же, поймав её рассеянный взгляд, почувствовал внезапный, острый толчок в районе солнечного сплетения и острое желание — протянуть руку и провести кончиками пальцев по её щеке, чтобы проверить, такая ли она мягкая, как кажется.
Расстояние между ними на бревне не изменилось, но пространство будто сжалось. Стало тяжелее дышать. Алина почувствовала, как щёки начинают гореть — и не от жара пламени. Она опустила взгляд, уставившись на свои руки, сжатые в его толстовке. Он отвёл глаза на огонь, но кожей ощущал каждое её микродвижение.
В воздухе повисло невысказанное напряжение, густое и сладкое. Оно тянулось секунду, другую, пока не стало почти невыносимым.
И тогда они вздохнули. Одновременно. Резко и шумно, будто вспомнив, что нужно дышать.
И этот синхронный вдох-выдох разрядил атмосферу, вернув их к реальности. Они встретились взглядами — растерянными, смущёнными, и на их губах одновременно дрогнули первые улыбки за долгие минуты молчания. Они смотрели друг другу в глаза и видели одно и то же: зеркальную неловкость, смешанную с внезапным, почти детским весельем оттого, что попали в одну и ту же нелепую ситуацию. Это осознание разрядило напряжение, как будто они поделились секретом.
— Э-э... голодно что-то, — первым сказал Ваня, и в его голосе теперь была не натянутая бодрость, а смущённая искренность. Он даже чуть покраснел. — У меня в машине бутерброды есть.
— А у меня шоколад! — выпалила Алина, и тут же засмеялась над собственной торопливостью. Смех был лёгким, снимающим остатки скованности.
Они поднялись почти одновременно, но теперь это было не бегство, а общее движение, слаженное и понятное обоим. Разошлись к машинам и через минуту вернулись с добычей: он — с завёрнутыми в плёнку сандвичами, она — с плиткой горького шоколада.
— Делим пополам? — Ваня протянул ей бутерброд. Его улыбка уже была спокойной, открытой. — Походный паёк.
— А это — взятка, — Алина отломила ему добрую половину плитки. Её глаза блестели в свете костра. — За молчание о сегодняшнем фиаско.
Они молча обменялись едой, и в этом жесте была уже не формальность, а новый уровень доверия. Простой хлеб с колбасой и маслом показался Алине на удивление вкусным и сытным, точно лучшая еда в мире. Ваня с комичным благоговением откусил шоколада.
— Вот это да, — выдохнул он с искренним удовольствием, закрыв глаза. — Это сильно.
Он доел свой кусок, она — свой. Тишина снова стала комфортной, теперь она была тёплой и наполненной.
— Ну что, — сказал Ваня, вытирая пальцы о джинсы. Его взгляд был тёплым и немного озорным. — Подкрепились. Теперь, по всем правилам, полагается откровенный разговор. О чём-нибудь далёком от работы.
Он улыбался, предлагая эту игру, но в глубине глаз таилась серьёзность — он действительно хотел услышать ответ. Алина почувствовала, как под этой улыбкой в ней что-то оттаивает, а давно запертая дверь приоткрывается.
Читать роман "Обгоняя тишину"в процессе написания можно, перейдя по этой ссылке: "Обгоняя тишину" Елена Белова