Представь: прошло тридцать лет. Как должно всё сложиться, чтобы можно было сесть с бокалом вина и сказать: да, жизнь в виноделии удалась?
Ну, во-первых, чтобы виноградник вырастить, чтобы весь полный объём вступил в плодоношение. Чтобы мы вышли на балкон винодельни, и перед нами был образцово-показательный виноградник. У моих друзей в Челябинске самый популярный вопрос – буду ли я делать свою винодельню? И я пока на него не могу ответить. На данный момент скорее нет. Потому что за два года я настолько уже прикипела к Тау-Сала, к тому, что это всё моё. Вот у нас была посадка Каберне Франа, и привезли саженцы – еще в парафине, совсем маленькие. Я на них смотрю и вспоминаю, как два года назад закладывали Рислинг, Мерло и Кокур, поднимаю глаза на этих уже здоровяков, которые в следующем году будут приносить урожай, и у меня чуть ли не слезы на глазах, потому что я понимаю, что это все было сделано совместно, нашими руками. И когда через 20−30 лет мы его увидим 20-летним, 30-летним, вспоминать, как мы его закладывали, будет круто!
Ну и, конечно, вино: хочется выпускать качественное вино. Сказать, что великое? Я боюсь говорить такие громкие фразы, честно. Но если скажут, что оно великое, то это, конечно, будет очень приятно! Хочется, наверное, вот до этого дойти, чтобы люди, видя вино наше на полке, брали и говорили: мы знаем, что это просто отрыв башки!))) Причем не какой-то определенный год, винтаж, а в целом. Понятное дело, мы напрямую зависим от виноградника, от матушки-природы и от того, что она нам преподнесет. Но я считаю, что в любых метаморфозах, кроме, наверное, полного вымерзания почек, мы можем все равно работать с виноградом. Наверное, работа винодела заключается в том, чтобы подстроиться под то, каким был этот год, каким был сезон, каким мы получили виноград, чтобы потребитель (хотя я не сильно люблю это слово), чтобы наши люди, они не заметили каких-то проблем, с которыми мы столкнулись в течение сезона.
Если бы ты была вином, то каким?
Саперави. Наверное, как наш Сапирави-2023. Мне он так нравится! Он молодой, моментами дерзкий, моментами даже хулиганистый, вспыльчивый. И при этом грузин, мы с ним в этом смысле похожи.
Кстати, а что пьет лучший молодой винодел России кроме своих вин, разумеется?
Я всегда говорю, что я не пью. Если вернуться к началу нашего разговора, то долгое время для меня главным был спорт, а это дисциплина, это режим. Я не пила вино до момента, когда приехала в Крым. И для меня уникальность всей истории в том, что сначала мне понравился весь процесс на виноградниках, и только потом вино. Это реально честный факт, для меня оно занимает отдельное место: создавать его мне очень нравится, мне виноградник нравится, мне нравится оценивать его на дегустациях. Но так, чтобы просто открыть себе бутылку? Я же постоянно за рулем, куда-то еду. Хотя за победу в «Молодой Лазе» мы выпили, естественно, по бокалу белого.
А в Новый Год будет же что-то на столе?
Да, в этом плане я поддерживаю наших соседней, больших, которые выпускают игристые. При этом у меня нет четкого фаворита. Мне очень понравилось Бастардо от Инкермана. Я очень люблю в Золотой Балке Витмеров разных годов. Эссе, наших соседей, Рэма Акчурина с его предыдущим Шардоне и игристой Сирой.
Последний вопрос на засыпку из анкеты Марселя Пруста, только немножко адаптированный под нашу тему. Оказавшись перед богом виноделия, что вы у него попросите?
Потрясающий вопрос! Даже не знаю, честно говоря. Со всем, вроде как, справляемся. Если бы всё было идеально, как мы задумывали, тогда в чём смысл нашей работы?
Какую-нибудь суперспособность винодельческую?
Ёмкости по щелчку мыть))) Чтобы они сами мылись. А всё остальное? Я не знаю, может быть, я просто ещё не так много работаю и у меня пока ещё не наступил такой момент, когда что-то надоедает. Вот я сейчас приехала, мы сняли Каберне с осадка, мыли емкость, и это все равно своего рода кайф, когда ты помыл емкость хорошо, помыл ее сам!
