Часть 1. ДВА ГЛАВНЫХ ЧЕЛОВЕКА
Ульяна всегда считала, что у нее есть два столпа, на которых держится ее мир. Два человека, без которых она не представляет свое существование. Лев — муж, с которым они прошли путь от съемной однушки до нынешнего уютного гнездышка, от пылкой влюбленности до спокойной, глубокой привязанности, прошитой общими воспоминаниями. И Рита — лучшая подруга, та, с кем можно было плакать в три часа ночи, делить пополам и радости, и горести, та, что знала все ее тайны.
Эти два мира — домашний очаг Льва и душевный причал Риты — всегда существовали параллельно, пересекаясь на днях рождениях и совместных посиделках, и Ульяна была счастлива, что два главных человека в ее жизни ладят.
Часть 2. ПРОСТО ХОРОШАЯ ДРУЖБА?
Все изменилось с одного мимолетного взгляда.
Это было за ужином. Лев рассказывал смешную историю с работы, Ульяна смеялась, а потом взглянула на Риту. И застыла. Та смотрела на Льва не просто как на рассказчика. В нем читалось какое-то соучастие, как будто она уже знала эту историю, знала, какая будет кульминация, и наслаждалась ее изложением. Лев, почувствовав этот взгляд, повернулся к ней, и их глаза встретились. Уголки его губ дрогнули в едва заметной, почти интимной улыбке. Длилось это доли секунды, но Ульяна поймала этот взгляд. И что-то внутри нее екнуло.
Она начала отмахиваться. Показалось. Просто близкие люди, просто хорошая дружба.
Но «просто» стало случаться слишком часто.
Рита заскакивала «на пять минут», когда Ульяна уже заканчивала работу, и эти пять минут растягивались на час, который она проводила на кухне со Львом, обсуждая новый рецепт или политику — темы, которые с Ульяной Лев почему-то обсуждать не любил. Ульяна выходила из кабинета и заставала их стоящими у окна. Они не касались друг друга, нет. Они просто молча смотрели во двор. Но в этом ощущалась такая гаромния, что Ульяне становилось тесно в ее же собственной гостиной.
Она начала подслушивать. Стыдно признаться, но она притормаживала у двери, затаив дыхание. Они говорили не о чем-то конкретном. О книгах, которые Ульяна не читала. О фильмах, которые она не смотрела. Но в их диалогах появились странные паузы, наполненные смыслом, понятным только им двоим. Однажды она услышала, как Лев говорит тихим, каким-то уставшим голосом, которого она у него не слышала: «Иногда просто не знаешь, куда себя деть». А Рита в ответ просто вздохнула: «Понимаю». И это «понимаю» прозвучало так, будто она и вправду понимала его лучше, чем его собственная жена.
Подозрения, как плесень, стали прорастать в ее сознании. Она проверяла телефон Льва, пока он был в душе. Ничего. Ни подозрительных сообщений, ни звонков. Чисто. Слишком чисто. Она начала анализировать их с Ритой разговоры. Подруга стала чаще упоминать Льва в разговорах, вставляя его шутки или мнения, как будто прощупывая почву. «Лев считает, что эта сумка — выброшенные на ветер деньги», — говорила она, а Ульяна смотрела на нее и думала: «А когда вы успели обсудить мою потенциальную покупку?».
Часть 3. МАЛЕНЬКИЙ МИРОК
Однажды, разбирая почту, Ульяна нашла конверт без марки. Внутри была открытка. Простая, без подписи. На ней был изображен одинокий домик на берегу, а на обороте — всего одна строчка, выведенная аккуратным почерком: «Спасибо за маленький мирок».
Кровь застыла в жилах. Фраза «маленький мирок» была их с Ритой старой шуткой, еще со студенческих времен. Они называли так общую кухню в общаге, где они прятались от проблем. Теперь эта фраза, адресованная ее мужу, звучала как нож в сердце.
Вечером того дня она закатила истерику, накопившуюся за месяцы этого необъяснимого кошмара.
— Что между вами происходит? — выпалила она, едва дверь закрылась за Ритой.
Лев посмотрел на нее с искренним изумлением.
— О чем ты, Уля?
— Не притворяйся! Эти взгляды! Эти ваши душевные разговоры на кухне! Эта открытка! «Маленький мирок»! Это же ее почерк, я почти уверена!
Он молчал, глядя на нее, и в его глазах она прочла не вину, а жалость.
— Уля, — он тяжело вздохнул. — Никакой открытки я не видел. А с Ритой мы готовим тебе подарок.
Она почувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Подарок?
— Да. Твой юбилей уже через месяц. Ты всегда говорила, что хочешь снова поехать в тот самый санаторий у моря, где мы с тобой были после свадьбы.
Ульяна смотрела на него, не понимая, какое это имеет отношение к открытке?
— Тот, который ты называла «маленьким мирком», — мягко добавил он. — Он давно не работает, но Рита через знакомых вышла на владельцев, договорилась, чтобы они открыли его специально для нас на выходные. И я помогал ей в организации. Сюрприз.
И тут ее осенило. Удар под дых. Не студенческая кухня с Ритой. Их с Львом санаторий. Та самая поездка, после которой родилась Аленка. Та самая фраза, которую она шептала ему на ухо, засыпая под шум прибоя. Она напрочь забыла об этом, годы стерли то значение, заменив его на другое, с подругой.
Стыд заполнил ее с головой. Она придумала себе драму, раздула из ничего целый роман, пока эти двое договаривались о санатории, просматривали старые фотографии, чтобы вспомнить детали, планировали ее самый лучший день.
Часть 4. РАЗУМ, ОТРАВЛЕННЫЙ ПОДОЗРЕНИЕМ
На следующее утро она позвонила Рите, чтобы извиниться.
— Прости, я так нафантазировала.
Рита рассмеялась, но смех ее показался Ульяне каким-то напряженным.
— Дурочка! Льва ревнуешь? Да он души в тебе не чает. Ладно, все в порядке. Сюрприз, конечно, испорчен, но мы что-нибудь придумаем.
Казалось бы, инцидент исчерпан. Но покой не возвращался. Теперь Ульяна ловила себя на том, что выискивала скрытые смыслы в самых обыденных вещах.
«Он передал ей соль, не глядя. Это же значит, что они настолько близки?» — проносилось в голове. «Она сегодня надела синее. И он в синей рубашке. Это знак?»
Она понимала, что это абсурд, что она сама накручивает себя, но не могла остановиться. Ее разум, однажды отравленный подозрением, теперь видел угрозу в каждой улыбке, в каждом случайном взгляде.
Они сидели за ужином, и она ловила себя на мысли: «Он только что смотрел на нее две секунды, а на меня — всего одну». Эта мучительная арифметика выматывала сильнее любой ссоры.
Ульяна сама разрушала свой покой. Ее главным врагом стала не гипотетическая измена, а ее собственное воображение, раздувающее из искры случайного взгляда целый пожар подозрений.
И этот пожар было нечем тушить. Потому что он горел внутри нее самой.