Графиня быстро одевалась. Тело, умытое еле теплой водой быстро мерзло в плохо протопленной комнате. быстро накинув комисоль на голую грудь. Тонкая хлопковая майка на тонких бретельках приятно прильнула к телу. И уже на верх комисоли графиня надела шерстяную комбинацию состоящую из кофты и панталон. Чулки тонкие и шерстяные. И уже наверх панталон и кофты надела нижнюю юбку.
Сенная девка, которую в помощь графине прислала статс-дама Рихтер помогла верхнюю юбку, английскую рубашку и корсет. После этого на руки сенная девка надела длинные шелковые перчатки, в которых, несомненно в мороз, что стоял на улице отмерзнут все пальцы. И после этого на графиню надели пиджак, что был притален и имел два ряда красивых золотых пуговиц.
Графиня устроилась на стуле, когда сенная девка надела на нее красные сапожки на невысоком каблучке.
После повернулась к шубе. Красивая соболья шуба привлекала внимание. Темные мех был внутри шубы, снаружи шуба была из плотной ткани, всей расшитой вышивкой и камнями. Сенная девка дотронулась до соболя.
- Сначала шляпку. После шубу. – сказала графиня.
Сенная девка поклонилась и взяла шляпку. Темную с красными перьями, и мехом соболя на полах. Быстро закрепив шляпку сс помощью шпилен, которые прикрывали плотные белые кудри, сенная девка подола шубку и помогла её застегнуть. Шубка обтягивала талию и подчеркивала её. доходила до колена. Пышный соболь на воротнике, рукавах и по низу шубки только подчеркивали дороговизну мехового изделия. И после этого на шею графине повесили муфту из соболя с кисточками меха свисающими на два десятка сантиметров вниз. Шнур от муфты спрятался под широким соболиный воротником шубы. И графиня с удовольствием засунула уже промерзлые пальцы в муфту.
Но краем глаза заметила, что сенная девка неприятно поморщилась, бросив на графиню недобрый взгляд.
- Проследи что бы бага был в экипаж статс-дамы Рихтер погружен.
- Уже погружен и отправлен вперед, сударыня. – сказала сенная девка, поклонившись.
- Поди прочь. – сказала графиня. И вскоре сама вышла из небольшой комнаты.
Все собирались внизу, придворные дамы кучковались и ждали императрицу и её детей, что бы рассесться по экипажам и отправится на железнодорожную станцию.
Графиня Офольская подошла к статс-дамам. Они все раскланялись.
- Вы, право, не знаете ли кто где поедет? – спросили у графини Офольской.
- Нет, к сожалению, у меня не было возможности узнать. – сказала она. – Но ведомо мне, что он не поедет с нами в поезде. По крайней мере в ту сторону.
Мимо быстро прошествовала фрейлина Мария Хитрова, бывшая ученица Смольного института. Она подошла к одному из первых экипажей и остановилась у него.
- Всем понятны благородные позывы, однако двор стал так пестр и прост. Что даже страшно. – сказала статс-дама Барятинская Надежда Николаевна.
- Взята из милости, а теперь она лучшая подруга Ольги Николаевны. И императрица допускает подобную дружбу. – сказала графиня Уварова Прасковья Сергеевна. – однако в такой дружбе нет пользы. Хитра она. Уж очень хитра.
- Дворянский род её известен. – сказала графиня Офольская. – Однако не смотря на уверения в любви к императорским дочкам мы все видим, что за интриги она плетет.
- Уж каждый пытается занять место под императорским солнцем. Ведь всем известно, после чего Вырубова стала лучшей подругой императрицы. Ведь именно она привела в императорский дом этого дьявола, что делает вид, что Богу молится. – сказала тихо одна из придворных дам. – И, говорят, графиня Офольская, что уж очень он вас императрице не рекомендовал и Вырубова эти слова подхватила.
- А где Анна Александровна сказала, там и Хитрова подхватила. – сказала статс-дама. – Будьте осторожны, графиня Офольская.
- Тут осторожность не спасет. – грустно сказала графиня. – Все, против кого друг императрицы выступал так же были осторожны. Не угодили тем, что не подхалимничали перед ним. Да подарки не дарили. И страшно то, что против голову никто и не поднимет.
- Любой напасти приходит конец, графиня. – сказала статс-дама Шереметьева. – Уж коли Бог за нас заступится, то Рождество ныне будет светлое.
- Уж каждый день молю о том. – сказала графиня и перекрестилась.
Статс-дамы перекрестились так же.
Вскоре появилась императрица Александра Федоровна с цесаревичем и дочерьми. Все быстро расселись по экипажам и двинулись в путь.
Графиня Офольская ехала в одном экипаже со статс-дамой Рихтер.
- Уж больно занятные у вас черевички. Вроде модные, да не модные.
Графиня Офольская внимательно посмотрела на свою обувь. Ничто не выдавало перешитые сапоги. Крашеная кожа была уж больно хороша.
- Ах, мода. – словно беспечно махнула она рукой. – Модны укие туфли. А нога у меня мала да широка.
- Уж многие терпят. – сказала Елизавета Константиновна.
- Я помню в детстве очень любила я слушать про то, как двор жил. Помнится, после балов, матушка рассказывала кто в каком платье был, в каких шляпках, да украшеньях. И предтавляла я все это ярко, живо! – вспомнила графиня. – И как мечталось мне кружится в подобных платьях на балах, рмянится от танца и пить прохладные напитки. Матушка, прознав про мечты мои наивные, нахмурилась и рассердилась даже. Не поняла я отчего и даже обиделась на нее. Потом поняла. Получала матушка письма разные. Но зимою много было дурных писем. В них говорилось, что одна из придворных дам заболела после бала иль приема. И не оправилась от простуды этой. И думалось мне, глупой девченке, что это они плохо оделись. Но матушка научила меня отчего болеют девицы юные. От того что платье взмокло, а нужно по холоду домой возвращаться. От того, что выпила холодного когда самой жарко. От того, что терпеть приходится множество неудобств ради моды и красоты.
- То, что происходит из года в год и о чем при дворе не говорим. – грустно вздохнула статс-дама.
- Верно. Была у матушки подруга. Помнится мне, всегда в таких ярких платьях была по поводу и без поводу. Вдова она была. И замуж второй раз пристроится не могла. Но сильно уж замуж хотела. Но не брал никто. И стало ясно мне, когда на улице холода наступали. Ноги у нее широкие. Как у меня. а обувь та носила узкую и очень страдала. И итоге в холода встать с постели от боли не могла. Не могу я себе позволить такого. Уж лучше быть в немодных сапогах, чем в модных да на больных ногах.
- Это уж верно.
Экипаж остановился. Но двери никто не открывал.
- уж скоро сообщат нам при ком мы едем. При фрейлинах иль при императрице.
- Путешествие короткое. Не несколько дней. Не думаю, что я буду иметь честь лично поприветствовать императорскую семью. – сказала графиня. – Главное что бы вагоны были теплые и комфортные.
- Графиня, вы меня пугаете своей скромностью. Вы словно смерились с тем что вас хотят изгнать.
- Елизавета Константиновна, простите что тревожу вас. Изгнать меня не так уж и просто. Я могу покинуть двор. Но честь и гордость мою дворянскую никто не заберет. Ни тот дьявол, ни помощница его, что монаршей семье голову дурит.
- Уж стара я для всего этого, графиня. – тяжело вздохнула статс-дама. – Анна эта бережно относится к императрице, видно это. И цесаревич исцеляется, говорят.
- Исцеленный до сих пор не исцелен. Никто не заслуживает такого горя да болезни. Но помощника такого в болезни и горе я и врагу не пожелаю. И видит он, что не верю я ему, вот и не нравится ему это. но что уж о плохом. Нет его рядом а мы все о нем. В святые места едем, все ж легче нужно быть.
- тут уж вы правы, сударыня. – сказала статс-дама Рихтер и улыбнулась.
Вскоре начали выходить из экипажей. Статс-дама Рихтер и графиня Офольская попали в один вагон в одно купе. В каком вагоне находилась императрица никто не знал. Графиня быстро сняла шубку, что бы не взмокреть в теплом вагоне и помогла статс-даме.
- Очень недурно нас устроили. – сказала она, открывая шкафы и проверяя на месте ли её вещи.
Графиня офольская подошла к столу.
- Тут расписание. – сказала она. – И согласно ему мы подле императриы сегодня до прибытия в Новгород.
- но это не вагон императрицы. – заметила статс-дама.
- Очевидно, что нет. Но это неожиданно.
- особенно для вас? Возможно, это добрый знак. Но может быть и дурной. Будьте осторожны. Не сомневайтесь, что Анна попытается вас на чем-нибудь поймать. Ведь если вы далеко, то вас не загонишь в ловушку и не обличишь. – сказала дама Рихтер.
- Хм. Не впервой нам оказываться в сложном положении. – сказала графиня. – однако смотрите, что написано тут. Мы будем идти мимо того самого вагона. Где должны будем помыть руки с мылом.
- Мы же все равно в перчатках будем. То есть снимем перчатки, помоем руки и наденем те же самые перчатки. – сказала статс-дама. – Через сколько мы должны отправиться в вагон императрицы?
- Через двадцать минут после того, как сядем в поезд. Однако… глупость какая. Как же мы туда попадем, коли поезд будет в пути. Не прыгать же нам между вагонами. – удивилась графиня.
Поезд тронулся.
- Вот вам и ловушка, уважаемая. – усмехнулась статс-дама Рихтер. – Однако обойдется все без вашего присутствия.
- Это самая глупая ситуация в которой я когда-либо бывала.
Графиня посмотрела на стол с расписанием и накрыла его ладонью, словно пряча от глаз. Поезд покидал станцию Старый Петргоф. Она посмотрела в окно, и вдруг воскликнула.
- О! Ловушка еще не захлопнулась! Конечно же нет! – сказала она.
- О чем вы говорите, уважаемая? – удивилась статс-дама.
- Мы еще поборемся с вами, статс-дама Рихтер. Они забыли указать важное. Но я про важное помню. Не время сидеть! – графиня встала. – Берите запасные перчатки и идите за мной!
- О! Нам не попасть в вагон императрицы! Вы явно сошли с ума. – проворчала статс-дама.
- Не настолько, что бы опустить руки. – хитро улыбнулась графиня Офольская и быстра вышла из купе.
Продолжение....