Когда в 1989 году Sega представила миру Golden Axe, мало кто знал, что за этим громким названием — отсылкой к мифическому оружию, способному рассечь саму тьму — скрывалась игра, родившаяся под другим именем. Внутренние документы и ранние тестовые сборки указывают: изначально проект носил название «Astinax» (иногда — «Athenax»). Звучит как имя древнего бога или заклинания из забытого эпоса — и, возможно, именно так разработчики из Sega AM1 и воспринимали свою историю: как миф в пикселях.
Но мифы редко рождаются без боли.
Уже на первом уровне — в гуще деревни, где герой должен был освобождать пленников и рубить орков — случалось необъяснимое. Вместо врагов на экране вдруг всплывали странные, искажённые спрайты: куски текстур, фантомные силуэты, иногда — просто цветные помехи, пульсирующие в такт музыке. Это были не артефакты эмуляции и не проблемы конкретного автомата. Это был глубинный глюк — следствие того, как игра управляла памятью, подгружая графику «на лету» в условиях жёстких ограничений аркадного железа.
И всё же игроки не уходили. Они продолжали рубить, бежать, кастовать заклинания — несмотря на то, что экран временами напоминал окно в другой, сломанный мир. Ведь за этим хаосом чувствовалась сила: эпичный саундтрек, трёхмерное (для того времени!) ощущение глубины, ярость боя и магия, которую можно было призвать, собрав волшебные шары.
Но чем дальше — тем хуже. Глюки накапливались. Иногда персонаж застревал в геометрии уровня. Иногда враги переставали реагировать. А в редких случаях — игра просто зависала, оставляя героя замерзшим в позе удара, пока оператор не перезагружал автомат.
И всё же Golden Axe выжила. Более того — стала культом. Потому что за техническими швами виднелась страсть. Sega не просто скопировала Double Dragon — она создала фэнтезийную сагу, где каждый герой имел свою историю и свою магию. И игроки простили ей всё — даже то, что в первых сборках она называлась Astinax и порой не знала, кто перед ней: враг или просто сбой памяти.
В итоге легенда победила глюки.
А «Golden Axe» навсегда осталась топором, которым рассек эпоху.