В комнате повисла тяжёлая тишина. Огонь в камине дрогнул, будто вздрогнул от этих слов. На столе догорали свечи, а между тарелками с недоеденной закуской стоял открытый бокал с недопитым вином — как немая улика прерванного праздника. В воздухе ещё держался аромат мандаринов и корицы, но теперь он смешивался с горьким привкусом неизбежного.
Елена медленно положила салфетку на стол. Её пальцы, ещё минуту назад державшие хрустальный бокал, теперь крепко вцепились в край скатерти. Она не кричала, не бросала в него посуду, не заливалась слезами. Только глаза — холодные, прозрачные — смотрели на мужа так, словно видели впервые. В них не было ни истерики, ни отчаяния — лишь ледяное спокойствие, страшнее любой бури.
— И что ты хочешь от меня? — спросила она тихо, почти шёпотом.
Игорь провёл рукой по лицу, будто стирая невидимую паутину. В висках стучало, в горле пересохло. Он не ожидал такой реакции — думал, будет скандал, крики, упрёки. Но эта тишина резала глубже любых обвинений.
— Я… не знаю. Думал, ты поймёшь. Это… это всё случайно вышло.
— «Случайно»? — она усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что он невольно отвёл взгляд. — Ты год водишь её в наш загородный дом. «Случайно» оставляешь её вещи в гостевой спальне. «Случайно» забываешь стереть сообщения. А теперь — «случайно» она беременна.
Он молчал. За окном падал снег, укрывая мир белоснежным покрывалом, а в комнате становилось всё жарче — от стыда, от злости, от бессилия. Камин трещал, будто насмехаясь над его беспомощностью.
— Ты даже не подумал, как это сказать, — продолжила она, поднимаясь. — Просто вывалил, как мешок с мусором, в разгар праздника. В наш последний Новый год, видимо.
— Лена, не надо так… — он попытался взять её за руку, но она резко отстранилась.
— А как надо? — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Поздравлять тебя? Радоваться, что у тебя будет ещё один ребёнок? Тот, которого ты хотел, но не со мной?
Он открыл рот, но слов не нашлось. В голове крутилось: «Надо было сказать раньше. Мягче. Иначе». Но момент был безвозвратно упущен. Он вдруг осознал, что всё это время обманывал не только её — себя тоже.
— Знаешь, что самое смешное? — Елена подошла к окну, глядя на падающий снег. — Я ведь догадывалась. Но надеялась, что ты сам поймёшь, что это тупик. Что не сможешь жить на две семьи. А ты просто ждал, пока всё взорвётся.
— Я не хотел тебя терять, — наконец прошептал он.
— Так ты уже потерял, — сказала она спокойно. — Давно. Просто не заметил.
Она прошла в спальню, включила свет. На кровати всё ещё лежала приготовленная новогодняя пижама — в мелкий красный горошек, которую она так любила. Теперь она казалась нелепой, чужой. Елена достала чемодан, начала складывать вещи. Движения были чёткими, почти механическими. Каждая вещь — воспоминание, которое она решительно складывала в прошлое.
— Что ты делаешь? — Игорь вошёл следом, прислонился к дверному косяку. Его тень дрогнула на стене, словно пытаясь ухватиться за уходящее время.
— Собираюсь. Ты же сам сказал — сюрприз удался. Значит, пора заканчивать представление.
— Куда ты пойдёшь? — его голос звучал растерянно, почти испуганно.
— Туда, где не нужно делить любовь на двоих. Туда, где меня не будут «случайно» забывать.
Он хотел что‑то сказать, но она уже закрыла чемодан. В прихожей надела пальто, взяла сумку. На крючке висела её старая шапка — та самая, которую он когда‑то подарил на первое свидание. Елена на секунду задержала взгляд, но тут же отвернулась.
— С новым годом, Игорь, — произнесла она, стоя у двери. — Надеюсь, твой «сюрприз» принесёт тебе то счастье, которого ты искал.
Вышла, не дожидаясь ответа. Дверь тихо щёлкнула, отрезая прошлое.
На улице шёл снег. Он ложился на плечи, таял на ресницах. Елена глубоко вдохнула холодный воздух и поймала себя на мысли: «Наконец‑то можно дышать». Ветер подхватил прядь волос, словно говоря: «Пора».
Где‑то вдали раздавались хлопки фейерверков — люди радовались наступлению нового года. Она шла по заснеженной улице, и с каждым шагом становилось легче. Больше не нужно было притворяться, не нужно было ждать, не нужно было прощать.
В кармане завибрировал телефон — сообщение от подруги: «Ты где? Ждём тебя!» Елена улыбнулась, ответила: «Уже еду».
Она села в такси, назвала адрес. Водитель включил радио — звучала старая песня о любви, которую она когда‑то любила. Теперь слова казались наивными, но в них было что‑то утешительное. Елена закрыла глаза, позволяя мелодии унести её прочь от прошлого.
Машина тронулась. Елена смотрела, как удаляется её бывший дом, и чувствовала, как внутри рождается странное, новое чувство. Не страх, не горечь — а надежда. Потому что впервые за долгое время она шла не за кем‑то, а к себе.
А в пустой квартире Игорь всё ещё стоял у двери. На столе горели свечи, на полу лежал забытый новогодний подарок — тот, который он собирался вручить ей после ужина. Он посмотрел на часы: полночь. Новый год наступил.
Но для него он начался не с радости — с осознания, что он потерял всё. Он медленно опустился на диван, обхватил голову руками. В ушах звенело молчание — то самое, которое он так боялся услышать все эти месяцы.
Перед глазами пронеслись кадры их совместной жизни: первое свидание у фонтана, свадьба в саду, утренние завтраки на балконе. Всё это теперь казалось далёким сном. Он вспомнил, как месяц назад стоял перед любовницей, слушая её радостный монолог о будущем ребёнке, и не нашёл в себе сил сказать «нет». Тогда ему казалось, что это выход — новая жизнь, новые ощущения. Но теперь он понимал: он не построил ничего нового — только разрушил старое.
За окном вспыхнул фейерверк, озарив комнату разноцветными огнями. Игорь поднял глаза — на мгновение ему показалось, что он видит Елену, её спокойное лицо, её взгляд, полный холодного понимания.
«Я не хотел тебя терять», — снова прошептал он, но слова повисли в пустоте.
В прихожей тикали часы — единственный звук в доме, где больше не было места для двоих.
Тем временем такси везло Елену в новый год. Она смотрела на мелькающие огни города и думала о том, как странно устроена жизнь: иногда самое страшное — это не потеря, а иллюзия того, что ещё можно спасти.
Когда машина остановилась у подъезда подруги, Елена расплатилась с водителем и вышла. Снег продолжал идти, но теперь он казался не холодным, а мягким, почти ласковым. Она глубоко вдохнула и направилась к двери.
Внутри её ждали смех, тепло и люди, которые действительно её ценили.
Это был не конец — начало.