Ужасная непогода обрушилась на маленькую сельскую больницу, прижавшуюся к самому холодному берегу Японского моря. Тайфун налетел с воды так стремительно, что казалось, его центр завис прямо над лечебницей: гром грохотал без передышки, ливень стеной бил по крыше, и в каждую секунду можно было поверить, что сам Зевс громовержец решил прокатиться над этими местами на своей колеснице.
Примерно так и думала молодая женщина с большим, туго округлившимся животом. Сидя на жесткой больничной койке у окна, она шепотом благодарила Бога за то, что успела добраться сюда из своей отдаленной деревни, затерянной в пятидесяти километрах отсюда. Всего несколько часов назад, за две недели до предполагаемого срока, у нее внезапно начались схватки. Схватки такие, что хоть кричи караул: ноги подкашивались, темнело в глазах.
Едва держась на ногах, Светлана вышла из дома и побрела по пустой, размытой дождем дороге к сельсовету – единственному месту в деревне, где в лихие девяностые имелся телефон. Беда была в том, что сельсовет находился почти в центре, а жили они с мужем едва ли не на хуторе, на самом краю. Не одна, конечно: с ней по жизни был супруг, Алексей. Только вот в те дни его не оказалось рядом – Алексей должен был приехать лишь через несколько дней. Как и многие мужчины в то не слишком благополучное время, он зарабатывал деньги вдали от дома, в самой столице.
В Москве дела у него складывались неплохо. Леша начинал простым рабочим на стройке, носил кирпичи, месил раствор. Но вскоре, благодаря неплохим организаторским способностям и диплому строительного института, дорос до прораба и стал зарабатывать совсем другие, по сельским меркам очень приличные деньги. Эти деньги были жизненно необходимы для одной большой мечты – построить собственный, крепкий, теплый дом. Старинный дом, где они жили, достался им по наследству от деда Алексея и уже буквально разваливался.
Алексей в Москве не раз ловил себя на мысли, как вернется к жене с полным карманом денег, они отметят его день рождения, а там уж и до рождения долгожданного ребенка рукой подать. Пара много лет мечтала о первенце, но Господь все не давал. Целых пять лет они безуспешно пытались зачать. И вот, ровно под Новый год, Светлана сообщила мужу новость, от которой он едва до потолка не подпрыгнул. Она застала его настолько врасплох, что он некоторое время просто не мог поверить в услышанное. Алексей уже почти смирился с мыслью, что их надежды не сбудутся: тогда в их стране никаких иных способов, кроме естественного, почти не существовало. Возможно, где-то на Западе, у капиталистов, им со Светланой могли бы помочь, но в некогда могучей державе приходилось рассчитывать только на собственные силы. И они не подвели.
А вот к самым родам Леша чуть-чуть, но опоздал. В этот день Светлана уже собиралась прилечь на послеобеденный отдых, когда внизу живота вдруг словно ножом полоснуло. Сначала она не придала этому большого значения: сельский фельдшер уверял, что до родов ей еще как до Луны. Однако знания местной медицины в таких тонких вопросах были, мягко говоря, поверхностными. Светлана несколько часов мучилась, пока наконец не до нее дошло: тянущая, нарастающая боль внизу живота и есть те самые схватки, к которым она внутренне готовилась больше восьми месяцев.
Еле живая, она все-таки добралась до здания сельсовета. На глаза наворачивались слезы от боли и бессилия. Но, как назло, двери оказались заперты, на них висел увесистый амбарный замок. Впрочем, даже будь внутри дежурный, толку было бы немного: несколькими десятками километров отсюда налетевший порыв ветра повалил могучий дуб прямо на телефонную линию, и связь во всей округе пропала.
Светлана почти отчаялась. Насколько она знала, даже фельдшера сегодня не было в деревне – тот уехал по своим делам. Это грозило будущей матери настоящей бедой: до ближайшей больницы больше пятидесяти километров, а схватки уже не давали ни вздохнуть, ни шагу сделать без боли. Света собиралась было постучаться в первый попавшийся дом – вдруг какие-нибудь женщины хоть чем-то помогут, – как вдруг заметила вдали густой столб пыли. Через мгновение к нему присоединился хриплый рокот мотора старенького мотоцикла с коляской. Почти единственное транспортное средство в округе принадлежало местному фермеру Игнатию, доброму и отзывчивому пожилому мужчине.
Увидев посреди дороги женскую фигуру, согнувшуюся от боли, Игнатий сразу понял: дело серьезное. Силуэт беременной Светланы мгновенно напомнил ему собственную жену, которая много лет назад так же, согнувшись от схваток, пыталась добежать до помощи, чтобы порадовать будущего отца. Тогда им повезло – в деревне нашлась повитуха, которая приняла роды. Но теперь рассчитывать на такое счастье было не с руки: повитух давно не было, а фельдшер отсутствовал.
Подрулив к роженице, Игнатий резко развернул своего железного коня, быстро освободил коляску от мешков и ящиков, наскоро устроил там подобие лежанки и бережно усадил туда дрожащую – от боли ли, от страха ли – женщину. Прямо навстречу черной туче, надвигавшейся с юго-востока, они и поехали.
В ту же бурную ночь в маленькой больнице у моря дежурила одна-единственная молодая врач-гинеколог. По штатному расписанию с ней должна была быть еще и пожилая медсестра, но та, едва выйдя из дома, чуть не оказалась снова в своей же прихожей: порыв ветра так швырнул в нее дверью, что женщине стало не до дороги. К счастью, в доме у Галины Тимофеевны имелся телефон, установленный еще ее отцу – инвалиду Великой Отечественной. Новенькая медсестра, которой только недавно доверили смену, набрала номер больницы и, перекрикивая вой ветра, предупредила дежурного врача, что задерживается по причинам от себя независящим.
Валентина, дежурившая в ту смену, спокойно ее успокоила: мол, отдыхайте дома, Тимофеевна, в такую непогоду здоровье дороже, я здесь и одна справлюсь. В больнице все равно почти пусто: лишь две бабушки с ревматизмом тихо лежат на втором этаже, а с ними одна молодая докторша как-нибудь управится.
Галина поблагодарила Валентину, закрыла ставни, пока ветер не выбил стекла, забралась на теплую печь и при свете керосиновой лампы раскрыла любимый мексиканский роман. Сюжеты там были такие горячие, что кровь в жилах стыла, и ненастье за окном вполне соответствовало накалу страстей в книге.
Тем временем не менее жаркие события разворачивались в сельской больнице, где в последние годы самым серьезным случаем считался разве что внезапный приступ аппендицита у школьного сторожа Петровича. И тот потом оказался простой проблемой с желудком: сторож перепил дешевого напитка, внутренности взбунтовались, вот и подняли шум.
Валентина уже собиралась наконец присесть с кружкой чая и тоже за какую-нибудь книжку взяться, когда сквозь грохот дождя и завывание ветра до нее донесся протяжный сигнал клаксона. Это Игнатий, с трудом выбравшись из ухабов и ям, домчал свой драгоценный груз до больницы.
Накинув плащ, доктор мгновенно выскочила во двор. Одного взгляда хватило, чтобы понять: времени почти нет. Светлана стонала, вцепившись в края коляски, лицо ее побелело, губы пересохли.
Валентина отправила Игнатия в здание за носилками, а сама прямо там, в коляске мотоцикла, провела быстрый осмотр и коротко расспросила пациентку. До рождения ребенка оставались считаные минуты. Если бы местный гонщик опоздал хоть немного, Светлане пришлось бы рожать посреди поля, под грозой и молниями.
Игнатий, запыхавшийся, вернулся с носилками и тревожно спросил:
- Ну что, доктор, все плохо?
- Все как раз хорошо, - коротко ответила Валентина. - Вы огромную работу сделали, спасибо. А теперь езжайте домой, я дальше справлюсь. Пока нас здесь окончательно не смыло, помогите только переложить женщину на носилки и донести до операционной.
- О, это мы мигом, и секунды не пройдет, - оживился Игнатий. - Мой железный конь сегодня не подвел. А вот обратно в такую погоду я, пожалуй, не поеду. Сюда-то летел, ничего вокруг не замечая, а назад, боже упаси, я лучше у приятеля переночую...
- Мужчина, хватит языком чесать, - оборвала его Валентина. - Иначе в вашем мотоцикле прямо здесь и родим.
Эти слова подействовали лучше любого укола: Игнатий так ускорился, что через пару минут Светлана уже лежала на родильном столе. Под страшный грохот грома, когда казалось, что стены дрожат, на свет появилась девочка – их с Алексеем дочь, которую они назовут Верой.
Светлана успела лишь увидеть крошечное сморщенное личико, услышать первый слабый крик и тут же провалилась в темноту. Когда через несколько минут она пришла в себя, операционная была пуста. Но вскоре дверь распахнулась, и в помещение вошла сияющая Валентина с аккуратно завернутым свертком на руках.
- Ну что ж, мамаша, поздравляю, у нас дочь, - весело объявила она и осторожно вложила малышку в объятия матери.
Светлана прижала ребенка к себе, слезы счастья и усталости смешались на ее лице. А сама Валентина, казавшаяся такой уверенной и спокойной, пережила той ночью, пожалуй, не меньший стресс. Роженица в самый разгар тайфуна, одинокое дежурство, ответственность за две жизни сразу – все это оказалось тяжелым испытанием. Ревматичные бабушки – совсем другое дело.
Через неделю Валентина подала заявление об увольнении. Она уехала из маленькой больницы так же внезапно, как в нее когда-то приехала. Светлана с Алексеем даже не успели толком поблагодарить врача за спасенную дочь. А ведь если бы не ее профессионализм, кто знает, чем закончилась бы та грозовая ночь.
Первые пару лет семья жила в родных местах. Но Алексей все чаще смотрел на бушующее зимой море и мрачные сводки о тайфунах и землетрясениях. Настоящий мужчина не мог позволить, чтобы его жена и дочь постоянно рисковали житьем в столь опасном краю. Сначала он перевез их к своей матери, в соседний небольший городок, а уже позже, раскрутившись в столице до преуспевающего делца, забрал жену и подросшую Веру в золотоглавую – в Москву.
Прошло больше двадцати лет.
Татьяна в тот день была в удивительно хорошем настроении. Миловидная девушка с длинными, черными как уголь волосами до пояса стояла перед зеркалом и поправляла белый халат. Сегодня был ее первый рабочий день в очень дорогой, элитной аптеке большого города. Говорили, лучшей в городе. Здесь трудились только высококлассные специалисты. И хотя Таня была совсем молодой и не имела практического опыта, она вполне стояла в одном ряду с ними.
Не зря же она закончила медицинский университет по специальности фармацевтика с отличием и не раз побеждала на различных международных конкурсах по аптечному делу. К тому же Татьяна свободно говорила на нескольких иностранных языках, что тоже ценилось в статусной аптеке, где у стойки могли появиться самые разные клиенты.
Про аптеку ходили легенды: для элитных жителей города здесь будто бы можно было достать практически любое лекарство – лишь бы хватило денег. Однако сама Таня от этого не зазнавалась. Свой талант она считала прежде всего заслугой своей матери – Валентины Игоревны, врача в четвертом поколении и потрясающего акушера-гинеколога. О Валентине Игоревне рассказывали, что она проводит уникальные процедуры искусственного оплодотворения, которые почти всегда заканчиваются успехом. Почти стопроцентный результат – так говорили женщины, выходившие из ее кабинета со слезами счастья.
Из-за этого за несколько лет вперед расписание доктора было забито: семейные пары записывались на прием за многие месяцы. Опыт Валентины Игоревны стал почти легендой – вначале в области, а потом и по всей стране. Никто более не мог похвастаться столь впечатляющей статистикой успешных процедур.
Только об одном жалела сама Валентина в своей жизни: отдавая все силы любимой работе, она так и не сложила личное счастье. По ее признанию, по-настоящему она любила лишь однажды. Этот мужчина и стал отцом Тани. Вот только гордости за свое отцовство он не испытал. Макар, так его звали, бросил беременную подругу и уехал за границу, не оглядываясь.
Это, однако, не помешало Валентине вырастить умную и красивую дочь. Поначалу молодой матери было нелегко: тогда она еще не была именитым специалистом с впечатляющим доходом. На заре своей карьеры, сразу после окончания мединститута, ей довелось поработать в маленькой сельской больнице простым врачом родового отделения – в таком же захолустье у самого Японского моря. Но терпение и труд сделали свое дело: шаг за шагом она пришла к профессиональному успеху и смогла дать дочери хорошее образование и достойную жизнь.
К сожалению, последние два года Татьяна жила без любимой мамы. Валентина Игоревна никогда не жаловалась на здоровье, и потому новость ударила как гром среди ясного неба: прямо на египетском курорте, где они с дочерью отдыхали, сердце доктора не выдержало. Ей еще не исполнилось и пятидесяти. Иностранные медики оказались не столь талантливыми, как она сама, или просто не успели – так или иначе, спасти ее не смогли.
Тане ничего не оставалось, как стиснуть зубы и продолжить путь уже одной. К счастью, сил у нее хватало: знания, характер, мамина школа. Начиная с этого дня, она наконец могла содержать себя сама, а не жить на сбережения, оставшиеся после матери.
Размышляя обо всем этом, Татьяна подошла к аптеке. В солнечных лучах витрины переливались разноцветными отблесками, фасад поражал помпезностью – здание действительно больше напоминало дворец, чем аптечный пункт. Внутри все выглядело еще богаче: мраморный пол, стеклянные стеллажи, мягкий свет.
Таня с радостью принялась за работу. Сегодня, правда, ей как стажерке предстояло действовать под руководством более опытного фармацевта – Александры, которая метила в заведующие. Девушка быстро освоилась за стойкой, разложила по местам препараты и взялась ждать первого клиента. Ждать пришлось долго.
Наконец дверь распахнулась, и в аптеку буквально ввалился первый посетитель. К величайшему удивлению обеих женщин, это оказался грязный, плохо одетый бродяга, от которого сильно пахло спиртным. На нем была замызганная куртка, драные брюки, старые стоптанные башмаки. Голова – туго перебинтована, а через запотевшие от мороза очки с толстыми стеклами он смотрел растерянно и виновато.
- Пошел отсюда, грязный бездельник, - взвизгнула Александра. - У нас приличная аптека, а не ночлежка для нищих.
Она схватила швабру и попыталась буквально вытолкать его на улицу: вид бродяги вызывал у нее почти физическое отвращение.
- Помогите мне, пожалуйста, - тихо, почти шепотом произнес мужчина, не поднимая глаз. - Мне бы хоть кусочек чистой тряпочки и бутылочку йода. На меня напали хулиганы, избили на улице. А в больнице без документов принимать отказались. Вот я и пришел в ближайшую аптеку за помощью.
- В богадельне тебе помогут, мерзавец ты этакий, - продолжала бушевать Саша. - А здесь тебе делать нечего. Убирайся, пока я полицию не вызвала!
Она бесновалась до тех пор, пока не вытолкала бродягу за дверь. Мужчина остался стоять на улице, растерянно оглядываясь и прижимая руку к забинтованной голове.
Александра уже собиралась вернуться к прилавку, как столкнулась в дверях с выбежавшей Татьяной. Та молча протянула бездомному пузырек дорогого йода и такой же недешевый стерильный бинт. Лишь коротко попросила:
- Пойдите вон туда, на лавочку, обработайте ранку. Йод не экономьте.
И, не ожидая благодарности, вернулась на рабочее место.
Следом, тяжело дыша от возмущения, в зал вошла Александра.
- Ты что, с ума сошла? - зашипела она. - Завтра приезжает новый хозяин, а ты тут такое себе позволяешь. Запомни: сегодня ты работаешь у нас последний день. Все.
Опытная сотрудница прекрасно понимала, что таким усердием только повышает собственные шансы стать заведующей. Татьяна же оставалась спокойной. В глубине души она была уверена: человек, владеющий такой аптекой, не может оказаться законченной бессердечной тварью. К тому же она была уверена, что поступила правильно – нельзя оставлять раненого человека без помощи.
Но уже на следующий день ей показалось, что она ошиблась. Стоило Тане подойти к аптеке, как у входа ее встретила ухмыляющаяся Александра.
- Ну что, я тебя предупреждала, - с едва скрываемым торжеством произнесла та. - Алексей Владимирович ждет тебя в своем кабинете.
Немного растерянная, Татьяна прошла по коридору и оказалась в роскошном кабинете хозяина. Большой стол, кожаное кресло, картины на стенах – все говорило о вкусе и достатке владельца. Она сжала в руках уголок халата, готовясь к разбору полетов.
Но увольнять ее никто не собирался. Напротив, Алексей Владимирович вызвал ее, чтобы лично поблагодарить за вчерашний поступок. Новоиспеченный владелец сети аптек был уверен: ему нужны не только профессионалы, но и чуткие люди, способные проявить милосердие. Именно для проверки персонала он накануне и переоделся в бездомного. Костюм этого бродяги ему, между прочим, подбирала родная дочь.
Он уже собирался произнести заготовленную речь, как вдруг поднял на Татьяну свои близорукие глаза, на этот раз за настоящими, а не театральными очками, и замер. Его лицо вытянулось, рот приоткрылся.
- Вера, дочь моя, - выдохнул он. - Давай уже заканчивать этот маскарад, хватит с меня и вчерашнего.
- Я не Вера, - растерянно ответила Татьяна. - И уж точно не ваша дочь.
Алексей Владимирович хотел было возразить, уже в более строгом тоне, когда дверь кабинета распахнулась, и внутрь вошла еще одна девушка. Та самая Вера, ради которой вчера устраивался весь спектакль. Девушки были похожи, как отражение в зеркале. В тот момент стало не до шуток всем троим.
Следом за дочерью вошла супруга Алексея, Светлана. Увидев две одинаковые молодые женщины, мужчина с сединою на висках, да еще и мужа рядом, она побледнела и едва не потеряла сознание. Пришлось вызывать врачей – благо аптека была под рукой.
Разобраться в происходящем оказалось непросто. Разговоры, воспоминания, пересекающиеся даты, совпадающие детали – все это свалилось на них лавиной. В конце концов было принято решение пройти тест ДНК. Только так можно было окончательно убедиться, что они не сходят с ума.
Результаты не оставляли сомнений: почти стопроцентное родство. Оказалось, что в далеком, бурном тысяча девятьсот девяносто восьмом году Светлана родила двойню. Одну девочку, Веру, она унесла из больницы на руках, будучи уверенной, что родился один ребенок. Вторую же, как выяснилось, оставила себе Валентина – та самая молодая врач из маленькой больницы у Японского моря, которая в ту грозовую ночь спасла жизнь и матери, и детям.
Мотивы Валентины так и остались для всех загадкой, хотя были на поверхности. Валя была бесплодной. При том, что всю жизнь помогала другим женщинам становиться матерями, сама она не могла забеременеть. Той ночью она поняла, что это, возможно, единственный шанс прижать к груди собственное дитя.
На рассвете Валентина вызвала к больнице свою мать, передала ей драгоценный сверток, а сама занялась бумагами. В захолустье, где она работала, нетрудно было оформить документы так, будто девочку она родила сама. Подписи, печати, исправления в журналах – для опытного гинеколога это оказалось несложно.
К счастью, ее поступок не принес Светлане и Алексею прямого горя: они никогда даже не подозревали, что где-то живет еще одна их дочь. Они души не чаяли в своей Вере, переехали в столицу и устроили там новую жизнь. И если бы не своеобразная идея самой Веры – проверять работников вновь купленных ее отцом аптек, переодевая его в бродяг, – возможно, правда так и осталась бы скрытой навсегда.
Пострадала в этой истории по-настоящему только Александра. Ее мечты о повышении и должности заведующей рухнули. Более того, за свой жестокий поступок по отношению к "бродяге" она с треском вылетела из аптеки. Впрочем, и Татьяна там не осталась: дочери миллионера были уготованы совсем другие горизонты, чем работа на смене в аптечном бутике для богачей.
Через несколько дней в аэропорту две девушки, одинаково худенькие, с одинаковыми темными волосами ниже пояса, сидели рядом в ожидании рейса в столицу. Одна из них крепко держала другую за руку, будто боялась снова потерять.
- Мы с тобой, сестренка, еще таких дел натворим, - улыбнулась Вера. - Не зря меня именно Верой назвали. Я всю жизнь была уверена, что где-то живет моя вторая половинка. На то мы и близнецы.
Татьяна ответила ей такой же улыбкой и крепче сжала ее пальцы. На этот раз они никуда друг от друга не исчезнут.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: