Запах новой квартиры - это запах свободы. Так я думала, прислонившись лбом к холодному стеклу панорамного окна. Десятый этаж. Весь город как на ладони. Пять лет я пахала на двух работах, забыла, как выглядит маникюр, и носила одни джинсы до дыр между бедер. Но вот он - мой договор купли-продажи. Мои законные сорок два квадрата.
- Марин, ну ты чего там застыла? - Олег подошел сзади, обнял за талию. От него пахло шампанским и радостью. - Мы это сделали. Теперь заживем, а? Никаких больше съемок.
- Не верится, Олеж. Просто не верится. Давай сегодня даже коробки разбирать не будем? Просто закажем пиццу и ляжем на матрас прямо здесь, в большой комнате.
- Идея - блеск! - он чмокнул меня в макушку. - Я сейчас…
Договорить он не успел. В дверь не просто позвонили - в неё начали колотить кулаком, словно за порогом был ОМОН или как минимум пожарные. Мы замерли.
- Ты кого-то ждал? - я почувствовала, как внутри всё сжалось.
- Да нет… Может, курьер ошибся?
Олег пошел открывать. Я - за ним. Как только щелкнул замок, дверь распахнулась так сильно, что ручка ударилась о новенькую штукатурку. На пороге стояла Зоя Павловна. Моя свекровь. В руках у нее был огромный фиолетовый баул, а на лице - выражение лица генерала, принимающего капитуляцию.
- Ну, с новосельем, детки! - рявкнула она, не дожидаясь приглашения. - Чего стоите, как неродные? Олежа, хватай чемоданы, там в такси еще два осталось. И коробку с рассадой аккуратнее неси, я её всю дорогу на коленях держала!
Я онемела. Просто стояла и смотрела, как она в грязных сапогах прет по моему новому ламинату.
- Зоя Павловна? Вы… какими судьбами? Вы же говорили, что на дачу уезжаете на всё лето.
Свекровь остановилась посреди комнаты, брезгливо огляделась и ткнула пальцем в рулон обоев.
- Дача подождет. Там крыша течет, Олежа чинить не едет, а мне одной махаться? Нет уж. Я решила: у меня в квартире сейчас ремонт будет. Капитальный. Стены сносить будем, проводку менять. Там жить невозможно - пыль, грязь, мужики чужие ходят. Так что я к вам. На время.
Я медленно повернулась к мужу. Олег уже тащил из коридора её чемоданы, виновато пряча глаза.
- Олег, ты знал? Ты знал, что твоя мама переезжает к нам в день нашего новоселья?
- Марин, ну… она позвонила утром, когда ты в душе была, - пробормотал он, ставя баул прямо на мою светлую сумку. - Сказала, форс-мажор. Не на вокзал же ей идти?
- На какой вокзал, Олег?! У неё своя трехкомнатная квартира!
Зоя Павловна, уже успевшая скинуть пальто, обернулась. Её глаза сузились.
- Ты, Мариночка, голос-то не повышай. Я в свою квартиру рабочих запустила, им простор нужен. А здесь места много. Вон, две комнаты! Я в той, что с балконом, расположусь. Мне воздух нужен, у меня давление.
- Это наша спальня, Зоя Павловна, - процедила я сквозь зубы. - Там наша кровать будет. Единственная.
- Ой, не сахарные, на диванчике в зале перебьетесь! - она махнула рукой, словно отгоняла муху. - Молодые еще, спины крепкие. А матери покой нужен. Олежа, ну что ты стоишь? Мать с утра не ела, в горле пересохло. Мало того, что встретили как врага народа, так еще и чаю не допросишься?
- Сейчас, мам, сейчас… Марин, где у нас чайник?
Я схватила Олега за руку и потащила в пустую кухню.
- Ты в своем уме? - зашептала я, стараясь не сорваться на крик. - Мы пять лет об этом дне мечтали! Вдвоем! В своей квартире! Почему она здесь с чемоданами? Какой ремонт? Она обои три года назад клеила!
- Марин, ну тише ты, она же услышит. Ну что я сделаю? Она мать. Она уже приехала. Не выгонять же её под ночь? Пусть пару дней перекантуется, я потом с ней поговорю, обещаю.
- Пару дней? Ты видел её баул? Там вещей на полгода!
В этот момент в кухню вплыла Зоя Павловна. Она уже успела переодеться в свой засаленный домашний халат с жуткими розами.
- Так, - она по-хозяйски открыла шкафчик под раковиной. - Ведра нет, тряпок нет. Марин, ты как убираться собралась? В грязи сидеть будем? Олежа, запиши: надо купить «Белизну», порошок нормальный и… Боже мой, что это?!
Она указала на бутылку дорогого шампанского, которую мы открыли десять минут назад.
- Шампанское? В такое время? Ипотека на шее, долгов выше крыши, а они вино лакают! Вот поэтому у вас денег вечно нет, всё на баловство уходит. Лучше бы матери на лекарства дали, у меня колено вчера так стреляло, так стреляло…
- Зоя Павловна, это наш праздник. Имеем право.
- Право они имеют, - передразнила она. - Ты мне еще про конституцию вспомни. Олежа, я там пирожков привезла, с ливером. Поставь на стол. И Маринке дай, а то вон какая тощая, смотреть тошно, небось только салаты свои и ешь, а мужику мясо нужно. Олежа, ты когда последний раз нормальный борщ ел?
- Вчера, мам… Маринин борщ.
- Ой, не смеши меня! - свекровь звонко рассмеялась. - Та водичка со свеклой - это не борщ. Вот я завтра с утра на рынок схожу, косточку возьму сахарную, тогда узнаешь, что такое еда. Кстати, Марин, ключи мне дай.
Я замерла с чайником в руках.
- Какие ключи?
- Вторые. Или какие там у вас запасные. Чтобы я не ждала вас под дверью, когда вы со своих работ притащитесь. Мне в аптеку надо будет, в магазин… Мало ли что.
- У нас всего два комплекта, Зоя Павловна. Один у меня, один у Олега.
- Ну так дай свой. Ты же всё равно дома сидишь до восьми вечера. А я хозяйничать буду, уют наводить. А то у вас тут - как в больнице, стены белые, тоска смертная. У меня там в чемодане шторы есть, атласные, с золотой каймой. Завтра же повесим.
Я посмотрела на Олега. Он старательно размешивал сахар в чашке, делая вид, что разговор его не касается.
- Свой комплект я не отдам, - медленно сказала я. - Это моя квартира.
Зоя Павловна медленно поставила чашку на стол. В кухне стало тихо, только холодильник тихонько подвывал.
- Твоя? - она прищурилась, и в её глазах вспыхнул недобрый огонек. - А ты не забыла, милочка, на чьи деньги эта квартира куплена? Сын мой, Олежа, с утра до ночи на стройке пахал, пока ты бумажки в своем офисе перекладывала. Его тут каждая плиточка, его потом заработанная. А значит - и моя тоже. Я мать. И я в своем праве.
- Деньги от наследства моей бабушки составили половину взноса! - я уже не сдерживалась. - Олег пришел на всё готовое!
- Тише, тише, девочки… - Олег попытался вклиниться между нами.
- Ты не встревай, когда мать говорит! - рявкнула на него свекровь и снова повернулась ко мне. - Бабушка твоя ей дала… Если бы мой сын за тебя не зацепился, сидела бы ты в своей деревне до сих пор. В общем, так. Я спать. Ноги гудят - сил нет. Олежа, заноси сумки в ту комнату. И простыни мне дай свежие. Надеюсь, они у вас хоть поглажены?
Она вышла из кухни, по-хозяйски шлепая тапками. Я осталась стоять у окна, глядя на огни ночного города. Те самые сорок два квадрата свободы, которые только что превратились в камеру одиночного заключения. С надзирателем в цветочном халате.
- Марин… - Олег подошел и попытался положить руку мне на плечо.
- Не трогай меня, - тихо сказала я. - Просто не трогай. Завтра утром, Олег. Либо она уезжает, либо я меняю замки.
Олег вздохнул. Я знала этот вздох. Он означал, что завтра никто никуда не уедет.