осторожно - спойлеры!
Корейский сериал «Игра в кальмара» наделал много шуму и сегодня о нём принято говорить с восторгом. Но это касается лишь первого сезона. И хоть последующие ругать не принято, но особых разговоров о них никто и не ведёт, будто продолжения и не было.
Начиналось всё почти идеально. Первый сезон «Игры в кальмара» был редким примером того, как массовый хит совпал с по-настоящему крепко сделанным драматургическим произведением. Он был ладно скроен и крепко сшит. А главное — идеально продуман.
Персонажи его были не просто «участниками смертельной игры», а живыми людьми с понятными страхами, слабостями и внутренними конфликтами. Испытания — не набор случайных ловушек, а продуманные метафоры социальной конкуренции, где детские игры превращаются в жестокую модель взрослого мира. Даже жестокость в первом сезоне нужна была не ради шока, а ради смысла.
А вот дальнейшее оказалось болезненным разочарованием.
Один сезон растянут на два — и это чувствуется
Формально у «Игры в кальмара» есть второй и третий сезоны. Фактически — это одно продолжение, волей продюсеров разрезанное пополам. И эта продюсерская хирургия видна буквально во всём: в темпе, в структуре, в ощущении, что сериалу постоянно не хватает воздуха.
Вместо ярких, запоминающихся игроков — серая, безликая масса. Вместо опасных, напряжённых ситуаций — нелепые аттракционы вроде марафона из бесконечного числа дурацких мини-игр. Вместо чётких образов и идей — сумбур, недоговорённость и ощущение, что сценаристы сами не очень понимают, куда ведут историю.
Особенно обидно, что сериал потерял главное — ясность замысла.
Главный герой: от живого человека к унылому символу
Даже центральный персонаж пострадал. В первом сезоне он был рефлексирующим, неловким, обаятельным в своей незадачливости человеком, которому сочувствуешь, даже когда он ошибается.
Во втором и третьем сезоне перед нами уже другой герой. Да, его трансформация психологически объяснима: он пережил ад. Но на практике он превращается в угрюмого, нудного персонажа с сомнительной мотивацией, в «почти супермена», который всё знает, всё понимает и всё время ходит с выражением вселенской скорби на лице.
Живого человека в нём стало совсем мало, а вот абстрактного символа — больше. Но «Игра в кальмара» как раз и была сильна тем, что начиналась не с символов, а с людей.
Единственный интересный ход — и тот не сработал
Если быть честным, во втором сезоне был один действительно любопытный драматургический ход: сделать одним из игроков управляющего самой игрой. Идея понятная — контроль изнутри, попытка «перехитрить систему».
Но и здесь всё пошло не так. Во-первых, это самоповтор: у нас уже был основатель игры, который в неё играл. Во-вторых, линия получилась скомканной и никуда толком не ведущей. Она не меняет ни саму игру, ни её смысл, ни героя. Просто существует — потому что надо было чем-то заполнить экранное время.
Нарушение правил собственной вселенной
Но самый болезненный удар сериал наносит сам себе, когда нарушает правила, которые сам же и установил.
Нам с первого сезона (и даже во втором это повторяется) настойчиво объясняют: в смертельно опасную игру попадают отчаявшиеся люди. Им дают выбор — играть или не играть. Это принципиально важное условие, на котором держится вся моральная конструкция сериала.
И вдруг среди «игроков» появляется новорождённый младенец. Существо, не способное ни сделать выбор, ни осознать отчаяние. Это не просто сюжетная странность — это прямое разрушение базовой логики мира «Игры в кальмара».
После такого сериалу уже некуда двигаться. Он выдыхается мгновенно — и неудивительно, что его оборвали на третьем сезоне (который, напомню, на самом деле — располовиненный второй).
Почему персонажи перестали работать
Продолжение сильно слабее первого сезона. Чтобы в этом убедиться, достаточно сравнить второстепенных персонажей.
В первом сезоне даже «плохиши» были полноценными художественными образами. Эгоистичный бандит, чьи качества логично приводят его к гибели. Истеричная женщина с раздутым чувством собственной значимости, которая тянет за собой в пропасть и себя, и других. Это были не просто люди, а воплощённые черты характера, работающие на идею сериала.
Есть ли персонажи такого уровня во втором и третьем сезонах? Практически нет.
Да, появляются эксцентричные фигуры — вроде рэппера-наркомана. Его можно было бы сделать аналогом бандита из первого сезона, противопоставить главному герою, превратить в символ определённого зла. Но он почти не взаимодействует с героем и гибнет совершенно случайно — в бессмысленной драке, от удара вилкой, причём даже не от руки центрального персонажа.
Никакой символики. Никакого смысла. Просто «надо было кого-то заколбасить».
На его место вроде бы выходит другой претендент на роль антагониста — хамелеон, который подстраивается под сильного. Но он подчеркнуто вторичен, невзрачен и даже визуально путается с другим персонажем. Ни драматургической функции, ни идеи за ним нет.
Интересной могла бы быть линия старушки-матери и великовозрастного сына. Но что она означает? О чём она? Про разрушительную чрезмерную опеку? Про долг детей перед родителями? Про силу или слабость семейных связей? Ни один из этих смыслов не доводится до конца. Их вводят — и бросают.
И так почти со всеми.
Потерянный потенциал
Самое печальное — потенциал у продолжения был. «Игру в кальмара» можно было развивать умнее, глубже, жёстче. Можно было говорить о системе, о зрителях, о соучастии, о том, как шоу пожирает само себя.
Но вместо этого сериал стал заложником собственного успеха. Его продолжили не потому, что было что сказать, а потому что нельзя было не продолжить.
В итоге первый сезон остался законченным, мощным высказыванием, а всё, что последовало за ним, — бледной тенью, растянутой, сумбурной и драматургически пустой.
И именно поэтому «Игра в кальмара» сегодня воспринимается прежде всего как сериал с гениальным началом — и крайне печальным продолжением.