Нина Петровна взяла коробку с косметикой и покрутила в руках. Открыла, достала крем, посмотрела на этикетку. Поставила обратно.
Спросила: больше ничего?
Я стояла с бокалом шампанского в руке. Вокруг гости, смех, запах мандаринов и оливье. Двенадцатое января, у свекрови день рождения. Всегда отмечает после Нового года, говорит, что так спокойнее.
Я выбирала ей подарок неделю. Зашла в три магазина, читала отзывы. Французская марка, антивозрастная серия. Крем для лица, сыворотка, крем для век. Набор стоил восемь тысяч.
Нина Петровна закрыла коробку. Отодвинула на край стола. Посмотрела на меня. Губы тонкой ниточкой.
— Косметику. Ну спасибо.
Голос ровный, но что-то в интонации кольнуло. Другие гости разворачивали свои подарки. Сестра мужа Оксана подарила плед и коробку конфет. Нина Петровна ахнула, прижала плед к щеке, сказала, какой мягкий.
Брат мужа Витя с женой принесли сертификат в магазин техники на пять тысяч. Нина Петровна обрадовалась, сказала, что как раз чайник хотела новый.
Мой подарок стоял с краю. Забытый.
Я допила шампанское. В горле першило, хотелось откашляться.
Дима, мой муж, сидел рядом с матерью. Накладывал ей салат, подливал вино. Они говорили о чём-то, смеялись. Он не заметил, как она отодвинула мою коробку.
После застолья Нина Петровна позвала меня на кухню. Помочь разложить торт.
Мы стояли вдвоём у стола. Она резала бисквит, я раскладывала куски по тарелкам.
Она сказала, не поднимая глаз: в следующий раз лучше спроси, что мне нужно.
Я замерла с тарелкой в руке.
Она продолжала: косметика это хорошо, конечно. Но у меня своя есть. А вот мультиварка сломалась. Или постельное бельё хорошее нужно.
Я поставила тарелку. Голос прозвучал глуше, чем хотелось: я думала, вам понравится.
Она пожала плечами. Сказала, что дело не в цене, а в том, что человек должен знать, что дарить. Оксана вот знает. Всегда угадывает.
Я взяла следующую тарелку. Руки дрожали, крем на торте размазывался.
Мы вернулись в зал. Нина Петровна раздавала торт, улыбалась гостям. Я села рядом с Димой. Он обнял меня за плечи, спросил шёпотом, всё ли нормально.
Я кивнула.
Гости разошлись поздно. Мы с Димой убирали на кухне. Я мыла посуду, он вытирал и убирал в шкаф.
Спросил: мама сказала что-то?
Я не обернулась. Тёрла тарелку губкой, круговыми движениями. Ответила: сказала, что в следующий раз лучше дарить мультиварку.
Дима промолчал. Вытирал следующую тарелку.
Я выключила воду. Повернулась к нему. Спросила: ты видел, как она отодвинула мой подарок?
Он не ответил. Смотрел на полотенце в руках.
Я продолжала: восемь тысяч. Хорошая косметика. Я неделю выбирала. А она даже спасибо нормально не сказала.
Дима повесил полотенце. Сказал тихо: ну мама такая. Ей сложно угодить.
Я смотрела на него. На знакомое лицо, на усталые глаза. Хотела сказать что-то ещё, но промолчала.
Мы поехали домой. В машине было тихо. За окнами мелькали фонари, снег на обочинах.
Дома я легла, не раздеваясь. Накрылась одеялом и закрыла глаза. Дима лёг рядом, обнял. Я не ответила на объятие.
Через неделю пришло восьмое марта. Я получила от Нины Петровны открытку по почте. Дежурная, с тюльпанами и поздравлением. Всё.
От Оксаны пришла коробка конфет и цветы. Нина Петровна передала через Диму.
Я поставила конфеты в шкаф. Цветы в вазу.
В мае был день рождения Нины Петровны снова — нет, не день рождения, а именины. Она всегда отмечает и то, и то.
Дима спросил, что подарим.
Я сказала: сертификат. На три тысячи. В магазин техники. Пусть сама выбирает.
Он кивнул.
Мы приехали с конвертом. Нина Петровна развернула, посмотрела. Сказала: о, сертификат. Удобно.
Голос ровный. Не тёплый, не холодный.
Положила конверт к другим подаркам. Оксана подарила набор полотенец и халат. Нина Петровна ахала, прикладывала халат к себе, хвалила цвет.
Я сидела и пила чай. Смотрела, как свекровь радуется чужим подаркам.
После этого я перестала выбирать. Всегда сертификаты. На день рождения, на Новый год, на именины. Три тысячи, пять, иногда две.
Дима не спрашивал почему. Понимал.
Нина Петровна принимала сертификаты спокойно. Говорила спасибо. Откладывала в сторону. Больше хвалила подарки от Оксаны или Вити.
В декабре этого года было её очередное день рождения. Я снова купила сертификат. На две тысячи.
Дима посмотрел на конверт. Сказал: маловато, может, добавим?
Я ответила: достаточно.
Мы приехали. Нина Петровна взяла конверт. Развернула. Посмотрела на сумму.
Лицо изменилось. Губы поджались ещё сильнее.
— Две тысячи. Понятно.
Она положила сертификат на стол. Даже не к подаркам. Просто на стол, рядом с салатницей.
Оксана подарила электрический камин. Декоративный, с подсветкой. Нина Петровна всплеснула руками, сказала, что мечтала о таком. Обняла дочь, расцеловала.
Я сидела и смотрела на свой конверт рядом с оливье.
После застолья Нина Петровна снова позвала меня на кухню. Мы стояли у мойки. Она мыла бокалы, я вытирала.
Сказала негромко: ты обиделась тогда, да? После первого дня рождения?
Я не ответила. Вытирала бокал, полотенце скрипело по стеклу.
Она продолжала: я просто хотела помочь. Подсказать. А ты решила, что я неблагодарная.
Я поставила бокал. Взяла следующий.
Она повернулась ко мне: и теперь дёшево отделываешься. Сертификаты по две тысячи. Чтобы показать, что я тебе не нужна.
Я посмотрела на неё. На знакомое лицо, на морщинки у глаз, на обиженное выражение.
Сказала тихо: вы сами показали, что мои подарки вам не нужны. Я поняла. Теперь дарю то, что удобно вам. Выбираете сами.
Она открыла рот. Закрыла. Отвернулась к мойке.
Мы домыли посуду молча.
Я вышла из кухни. Дима сидел на диване с телефоном. Я села рядом, сказала, что пора ехать.
Мы попрощались. Нина Петровна обняла Диму. Мне кивнула холодно.
В машине Дима спросил: что там на кухне было?
Я смотрела в окно. Сказала: разговор.
Он не стал уточнять.
Дома я переоделась, легла на диван. Дима сел рядом. Погладил по волосам.
Сказал: прости за маму. Она не хотела обидеть тогда.
Я не ответила.
Он продолжал: может, в следующий раз что-то вместе выберем? Чтобы ей точно понравилось?
Я покачала головой. Сказала: нет. Сертификаты — это лучший вариант. Никто не обижается, все довольны.
Он помолчал. Потом кивнул.
Прошло полгода. На восьмое марта я не стала ничего дарить Нине Петровне. Дима купил ей цветы от нас обоих.
Она позвонила вечером. Поблагодарила за цветы. Голос натянутый. Спросила, почему я не приехала.
Дима ответил, что я была занята.
Она помолчала. Попрощалась.
На следующий день рождения Нины Петровны мы снова приехали с сертификатом. На полторы тысячи.
Она взяла конверт. Даже не открыла. Положила на комод в прихожей. Сказала: спасибо, проходите.
Мы сидели за столом. Я ела молча. Оксана рассказывала что-то весёлое, все смеялись. Нина Петровна улыбалась, но взгляд несколько раз скользил на меня. Тяжёлый, оценивающий.
Когда мы уезжали, она попрощалась с Димой. Меня не обняла. Кивнула и закрыла дверь.
В машине Дима сказал: она плакала потом. Витя звонил, рассказывал.
Я смотрела прямо. На дорогу, на фары встречных машин.
Спросила: и что я должна делать?
Он не ответил.
Я продолжала: она обесценила мой подарок. Сказала, что я не угадала. Что Оксана лучше знает, что ей нужно. Я сделала выводы. Теперь пусть сама выбирает.
Дима молчал. Сжимал руль, костяшки пальцев белые.
Мы приехали домой. Я разделась, пошла в душ. Стояла под горячей водой и смотрела, как мыло стекает по плитке.
Вышла, Дима сидел на кровати. Сказал: может, стоит поговорить с ней? Объяснить?
Я села рядом. Вытирала волосы полотенцем.
Сказала: нет. Всё уже понятно. Я дарю сертификаты, она их тратит. Все при своих.
Он лёг, отвернулся к стене.
Прошёл ещё год. Сертификаты, короткие встречи, натянутые разговоры. Нина Петровна со мной почти не общалась. На семейных праздниках сидела рядом с Димой, с Оксаной, со внуками Вити. Я была как гость. Приглашённая, но лишняя.
Меня это устраивало.
На последний Новый год Дима предложил: давай всё-таки что-то нормальное ей подарим. Помиримся.
Я посмотрела на него. Спросила: ты хочешь, чтобы я снова выбирала, тратила деньги и силы, а она отодвигала подарок и советовала дарить мультиварку?
Он замолчал.
Я достала конверт из сумки. Сертификат на тысячу рублей.
Дима посмотрел. Не сказал ни слова.
Мы приехали. Нина Петровна взяла конверт. Открыла. Лицо окаменело.
Сказала: ну что же. Спасибо.
Положила на полку. Даже не в шкатулку к другим подаркам. На открытую полку в коридоре.
Мы ушли через час. Нина Петровна проводила холодно.
Дома Дима сказал: ты её унижаешь.
Я раздевалась в прихожей. Вешала куртку на крючок.
Ответила: она унизила меня первой. Просто я приняла это и перестала стараться.
Он больше не заводил эту тему.
Сейчас мы почти не видимся с Ниной Петровной. Приезжаем на дни рождения, на большие праздники. Я дарю сертификаты по пятьсот рублей или вообще ничего. Дима дарит от себя что-то нормальное.
Она со мной не разговаривает. Я тоже.
Нам обеим так спокойнее.
Удивительно, как одна фраза про мультиварку может навсегда изменить отношения, правда?
Оксана теперь говорит всем родственникам, что я обидчивая и злопамятная. Витя с женой перестали приглашать нас на свои праздники. А Нина Петровна жалуется подругам, что сын женился на холодной женщине, которая не уважает старших и специально издевается над свекровью дешёвыми подарками.