Откройте любой список «величайших любовных историй всех времён», и вы увидите, что роман «Грозовой перевал» там будет стоять рядом с «Ромео и Джульеттой», рядом с «Анной Карениной».
Признаюсь, я долго не мог понять, чем роман о человеке, который жестоко обращается с животными и держит детей в черном теле, заслужил место в этом ряду. Пока не узнал историю его создательницы.
В декабре 1848 года тридцатилетняя Эмили Бронте лежала на диване в гостиной пасторского дома, отказываясь принимать врача. Она понимала, что умирает от чахотки, но считала болезнь испытанием, которое следует пройти без посторонней помощи.
За год до этого она опубликовала роман, который критики назвали «дьявольской книгой», а добропорядочные викторианские дамы считали это сочинением, от которого хочется вымыть руки.
Читатель, возможно, удивится. Откуда тихая затворница, почти не покидавшая пределов йоркширского прихода, знала столько о человеческой жестокости?
Три сестры из Хоэрта
В деревне Хоэрт, затерянной среди вересковых пустошей северной Англии, стоял каменный дом приходского священника, а прямо за домом начиналось кладбище. Здесь, на краю погоста, выросли шестеро детей бедного ирландца Патрика Бронте; здесь четверо из них и легли в фамильный склеп, не дожив до сорока.
Мать умерла от рака в 1821 году, когда Эмили едва исполнилось три года. Отец, бывший ткач, выучившийся на священника, остался с шестью детьми на руках и жалованьем, которого едва хватало на хлеб.
В 1824-м он отправил четырёх старших дочерей в благотворительную школу для детей духовенства, и это решение стоило ему двух из них. Мария и Элизабет заразились туберкулёзом в сырых классах Кован-Бриджа; обеих привезли домой умирать.
Эмили было шесть лет, когда она это всё увидела и запомнила...
После похорон Патрик Бронте забрал оставшихся детей из школы и больше никуда их не отпускал. Шарлотта, Эмили, Энн и брат Бренуэлл росли без друзей и без выхода в мир.
Торфяники за окном заменяли им игровые площадки, а отцовская библиотека стала школой. Спасением от одиночества оказались собственные фантазии.
В 1826 году отец подарил единственному сыну деревянных солдатиков, и этот подарок изменил всё. Дети начали сочинять истории о вымышленных странах.
Шарлотта и Бренуэлл создали королевство Ангрия, Эмили с младшей Энн придумали остров Гондал, край озёр и болотных пустошей, обдуваемый холодным северным ветром.
Они писали микроскопическим почерком в крошечных тетрадках, которые можно было спрятать в ладони; они проводили часы в мирах, которых не существовало.
«Она должна была родиться мужчиной, великим штурманом, — вспоминал позже Константин Эже, директор брюссельского пансионата, где Эмили недолго училась. — Её могущественный разум вывел бы новые открытия из старых дисциплин, а её сильную волю никогда бы не устрашили трудности и препятствия».
Но эта сильная воля была обращена внутрь.
Эмили, средняя из выживших сестёр, отличалась нелюдимостью даже на фоне замкнутого семейства. Она не имела друзей вне дома; её переписка почти полностью утрачена, потому что писать ей было некому.
Каждая попытка выбраться в мир заканчивалась бегством обратно. Три месяца в школе Роу-Хед, и она вернулась из-за тоски по дому; полгода работы гувернанткой в Лоу-Хилле, и снова бегство.
Семнадцать часов в день на ногах, чужие дети, чужие люди. Это было невыносимо для девушки, которая счастлива была только среди вереска на холмах.
Как рождалась «дьявольская книга»
Осенью 1845 года Шарлотта случайно обнаружила тетрадку со стихами Эмили и пришла в восторг. Стихи были странные, мрачные, полные какой-то дикой силы; Шарлотта решила, что их надо издать.
Эмили, узнав о вторжении в свой мир, разъярилась, но уступила.
В мае 1846 года вышел сборник «Стихотворения Каррера, Эллиса и Эктона Беллов». Сёстры спрятались за мужскими псевдонимами в надежде на признание, но их ждало разочарование.
За год было продано ровно два экземпляра. Два. За год. Провал.
Тогда они взялись за прозу. Каждая писала свой роман. Шарлотта сочиняла «Джейн Эйр», Эмили работала над «Грозовым перевалом», Энн заканчивала «Агнес Грей».
В декабре 1847 года все три книги вышли в свет, и началась буря.
«Джейн Эйр» стала бестселлером мгновенно.
«Грозовой перевал» вызвал шок. Критики не могли понять, что это такое. Любовный роман? Готический кошмар? Нравственное падение автора? Журнал Graham's Lady Magazine выразился прямо:
«Как смогло человеческое существо предпринять попытку прочесть такую книгу и не лишиться рассудка, не закончив и дюжины глав. В ней грубый порок и противоестественные ужасы слились воедино».
Поэт Данте Габриэль Россетти высказался резче.
«Это дьявольская книга, немыслимое чудовище, объединившее все самые сильные женские наклонности. Его действие происходит в Аду, только люди и местности там носят английские фамилии и названия».
Даже Шарлотта, родная сестра, не знала, что думать.
«Более страшного, более исступленного вопля человеческой муки никогда не исторгала у человеческого существа даже викторианская Англия», — писала она.
Для неё роман был столь же талантлив, сколь и чудовищно аморален.
А критик Джордж Генри Льюис подвёл итог с изумлением:
«Достаточно занятно осознавать, что эти книги написали две застенчивых, одиноких и болезненных девушки!»
Публика не знала главного. Автором был не мужчина «Эллис Белл», а тихая затворница, которая за всю жизнь провела вне родного дома в общей сложности около двух лет.
Хитклиф, демон или пациент?
О чём же написала эта затворница?
Сюжет прост, если пересказывать его сухо.
Найдёныш-из табора вырастает в семье йоркширского помещика. Он влюбляется в дочь хозяина, его унижают, он исчезает, возвращается богатым джентльменом, мстит всем, кто его обидел, и умирает, так и не обретя покоя.
Само имя героя говорящее: Heathcliff — от heath (вереск, пустошь) и cliff (утёс). Человек-скала, выросший из болотной земли.
Но дьявол в деталях.
Хитклиф издевается над питомцем своей жены, просто чтобы причинить ей боль. Он же лишает еды собственного сына.
Хитклиф разрушает две семьи на протяжении двух поколений.
«Ты сказала, что я тебя убил, так преследуй же меня! Я не могу жить без жизни моей! Не могу жить без моей души!» — говорит он о женщине, которую любит.
И при этом именно он довёл её до смерти.
Викторианские читатели видели в нём байронического героя, мрачного, страстного, непонятого. Современные исследователи смотрят иначе. Перед ними травмированный ребёнок, который вырос в человека, неспособного любить иначе как через разрушение.
Откуда деревенская девушка 1840-х годов знала, как выглядит такая душа изнутри?
Кэтрин: великая любовь или клинический случай?
Но если Хитклиф — пациент, то что тогда Кэтрин?
«Из чего бы ни были сотворены наши души, его душа и моя есть одно, — говорит она. — Нелли, я и есть Хитклиф! Он всегда, всегда в моих мыслях».
Эти фразы цитируют как образец великой любви, их печатают на открытках и футболках, их произносят влюблённые, не дочитавшие роман до конца.
А теперь посмотрим, что делает эта женщина.
Любит одного, выходит за другого, потому что «выйти за Хитклифа значило бы опуститься».
Устраивает истерики, доводящие окружающих до отчаяния, впадает в «мозговую горячку», так в романе прямо названо её умственное расстройство, отказывается от пиши, чтобы наказать мужа. Умирает, родив дочь, и призраком является в окна того, кого «любила».
Её поведение демонстрирует признаки созависимости и саморазрушения, а неспособность выбрать между двумя мужчинами приводит к гибели их обоих.
«Хочу снова стать девчонкой, полудикой, смелой и свободной; и смеяться в ответ на обиды, а не сходить из-за них с ума! Почему я так изменилась?» — спрашивает Кэтрин.
Современный психотерапевт мог бы ей ответить. Викторианский читатель мог только ужасаться.
Откуда Эмили знала?
Этот вопрос мучил современников и продолжает мучить исследователей. Девушка, которая не выносила чужих людей, которая сбегала от любой работы, которая за всю жизнь не имела ни одного друга вне семьи. Откуда она взяла материал для самого жестокого романа своей эпохи?
Ответы на этот вопрос ведут в пасторский дом на краю кладбища.
Отец, Патрик Бронте, приходской священник, знал о своих прихожанах всё. Кто кого бьёт, кто с кем изменяет, кто спился, кто повесился.
По воспоминаниям Эллен Насси, подруги Шарлотты, он рассказывал детям истории, которые «приводили в трепет и бегство их слушателей», истории, «полные чёрного юмора» и жестокости. Шарлотта и Энн слушали и ужасались.
Эмили слушала и запоминала. Она «принимала их за правду».
Трагедия усугублялась на глазах у сестёр. Патрик Бренуэлл Бронте, единственный сын (на которого возлагались все надежды семьи), считался самым талантливым. Он рисовал, писал стихи и переводил Горация.
А ещё он пил и принимал запрещенные вещества. А потом закрутил роман с замужней женщиной — женой священника, у которого работал гувернёром (каково?). Когда муж узнал, Бренуэлла выгнали с позором.
После этого он вернулся домой и начал разрушаться на глазах у сестёр. Помутнение рассудка, запои, истерики, попытки поджечь собственную кровать. Он уничтожал свои рисунки. Потом уходил в пустоши и бродил там ночами. Он был живым материалом для романа о саморазрушении, и Эмили наблюдала это каждый день.
24 сентября 1848 года Бренуэлл умер от туберкулёза. Ему был тридцать один год. На его похоронах Эмили простудилась и через два месяца умерла сама. Вот уж воистину беда не приходит одна.
Но, возможно, главная загадка крылась в характере самой Эмили.
«В отличие от Шарлотты у неё не было близких друзей, она редко писала письма, мало кого любила, за исключением родных. Характеру её была свойственна стоическая твёрдость и мистицизм», - пишут биографы.
Что скрывалось за этой твёрдостью? Почему она отказывалась от врача, умирая? Почему единственным её счастьем были прогулки по пустошам в одиночестве?
На эти вопросы ответа нет. Переписка Эмили не сохранилась, писать было некому. Дневников она не вела. Единственное, что осталось, это роман о любви, которая разрушает, о людях, которые не могут жить друг без друга и не могут жить друг с другом, и о призраках, которые бродят по вересковым холмам.
После смерти Эмили местные жители рассказывали, что видели на йоркширских пустошах двух призраков, мужчину и женщину, бредущих сквозь вереск.
Хитклиф и Кэтрин? Или сама Эмили нашла покой рядом со своими демонами?..
Впрочем, этого мы уже не узнаем.
«Употребление алкоголя и наркотических веществ вредит вашему здоровью».