Хотите познакомиться с самой высоковольтной тайной 20 века? Это женщина, и зовут ее Николь Тесла. Это самая загадочная личность мира науки. Пока другие считали вольты, она обещала передавать энергию через воздух и утверждала, что общается с Венерой.
Ее лаборатория была филиалом параллельной вселенной. Изобретательница превратила электричество в магию, а физику – в поэзию молний. На том свете она занимает должность почетного энергетика Эдема.
Современные ученые обязаны официально признать: молнии – это не просто разряды, а почерк, которым Николь Тесла пишет свои любовные письма Вселенной. И знайте, что настоящая любовь – это когда ты не боишься сгореть от одного прикосновения, зная, что впереди – вечное сияние!
Итак, представьте себе лабораторию на Пятой авеню в Манхэттене. Воздух здесь так плотно заряжен азартом, что даже мысли начинают искрить. И в этой лаборатории властвует Николь «Повелительница Частот» Тесла – женщина, чей корсет сделан из медных катушек, а ее шпильки служат антеннами для связи с восьмым измерением.
*
Случилось это в один из тех вечеров, когда переменный ток ее фантазии вошел в резонанс с твоим любопытством, дорогой читатель. Николь Тесла не просто вошла в лабораторию – она ворвалась в нее как короткое замыкание в борделе: с треском, искрами и предчувствием крупных неприятностей. На ней был корсет из китового уса, усиленный медной проволокой для лучшего приема сигналов с Марса, и турнюр, который при ходьбе вырабатывал достаточно статики, чтобы убить среднего размера пуделя.
В этот вечер она занималась своим любимым делом: доводила до экстаза огромную катушку, ласково называя ее «моя большая медная палочка».
– Ах, Томас, – прошипела она, бросая дротик в портрет Эдисона, попав ему прямо в область переменного тока. – Твой постоянный ток такой же вялый и предсказуемый, как твои попытки пригласить меня на ужин. Ты предлагаешь мне одну прямую линию, а я... я жажду синусоиды! Я хочу, чтобы напряжение росло, падало и снова взлетало до небес шестьдесят раз в секунду!
Она крутанула реостат с такой страстью, будто это был сосок мироздания. Лаборатория отозвалась низким, грудным гулом. Воздух наэлектризовался настолько, что ее прическа «бабетта» сдетонировала, превратившись в нимб из черных змей, каждая из которых жаждала заземления.
В дверь робко поскребся ассистент Марк. Он зашел, чтобы предложить Николь чашечку какао, но обнаружил свою хозяйку в центре фиолетового шторма.
– Мисс Тесла! – закричал он, перекрывая рев трансформаторов. – У вас панталоны светятся! Синим пламенем!
– Это не пламя, Марк, это эффект короны! – отозвалась она, томно выгибая спину под ударами невидимых разрядов. – Иди сюда, мой маленький проводник с низким сопротивлением. Помоги мне удержать этот поток. У меня сейчас случится... резонанс!
Марк, чьи усы уже встали торчком и начали передавать азбуку Морзе прямо в его мозг, в ужасе прижался к стене.
– Но мэм! Приборы зашкаливают!
– Не будь занудой, Марк! – Николь схватила две вакуумные трубки и начала ими дирижировать, высекая из воздуха искры длиной в локоть. – Ты чувствуешь это электричество? Это же чистая, беспроводная энергия! Без всяких этих пошлых проводов и штепселей!
Она прижала Марка к распределительному щиту. Ассистент почувствовал, как его волосы встали дыбом.
– А теперь... – прошептала она, и ее глаза вспыхнули ярче, чем вольфрамовая нить в ее новой лампе. – Мы покажем этому городу истинную мощь! Давай, Марк, дергай за рычаг! Сделай это резко, как будто мы включаем свет на всей планете!
Раздался звук, похожий на раскат грома. Из крыши лаборатории ударил столб света, от которого у всех окрестных котов хвосты распушились до размеров телеграфных столбов, а у Эдисона в офисе лопнули все лампочки разом.
Николь откинула голову назад, наслаждаясь моментом.
– О да... – выдохнула она, когда все затихло и в Нью-Йорке погас последний уличный фонарь. – Вот это я понимаю – эффект. Марк, принесите мне еще какао. И проверьте, не прилип ли кто-нибудь к потолку из-за избыточного потенциала.
*
Марк попытался сделать шаг, но обнаружил, что его ботинки приварились к медному листу на полу, а пуговицы на жилетке светятся уютным оранжевым светом, превращая его в человеческий обогреватель.
– Мэм, – прохрипел он, чувствуя, как во рту появился отчетливый вкус алюминиевой ложки, – мне кажется, я только что стал частью цепи. Если я сейчас чихну, в Нью-Джерси взорвется тостер.
Николь, чье платье теперь держалось на ней исключительно благодаря электромагнитному притяжению и честному слову, грациозно перешагнула через дымящийся осциллограф.
– Глупости, Марк! Вы просто слишком заземлены. Вам не хватает полета мысли... и пары изоляторов в коленях. Посмотрите на меня! Я чувствую себя как лейденская банка, которую забыли разрядить после бурной вечеринки.
Она подошла к нему так близко, что между их носами проскочила крошечная молния. Марк икнул, и в этот момент в углу лаборатории сам собой включился граммофон, заиграв вальс на тройной скорости.
– Вы видите? – Николь схватила его за лацканы, и Марк почувствовал, как его зубы начали транслировать новости из Лондона. – Эфир жаждет общения! Он хочет, чтобы мы его потрогали! Томас думает, что ток должен течь по проводам, как скучный муж к жене по расписанию. Но я... я знаю, что ток хочет быть свободным! Он хочет летать, Марк! Он хочет пронзать пространство и щекотать облака!
Она потащила его к своей новой установке – огромной стальной кадушке, наполненной маслом и какими-то подозрительными пружинами.
– Это мой «Осциллятор Вибраций Счастья», – провозгласила она, поправляя сползшую бретельку корсета, которая теперь вибрировала с частотой 50 герц. – Если мы настроим его правильно, каждый житель этой планеты почувствует легкое покалывание в области... сердца. И никакой платы за электричество! Только чистый, беспроводной восторг!
– Но мисс Тесла, – взмолился Марк, чьи усы уже начали светиться фосфоресцирующим зеленым, – банк «Дж. П. Морган» прислал счет за прошлый месяц. Они говорят: если мы еще раз вызовем искусственное северное сияние над Бродвеем, они конфискуют наши катушки!
– Морган? – Николь презрительно фыркнула, и из ее ноздри вылетела маленькая шаровая молния, которая тут же начала гоняться за лабораторной мышью. – Этот человек думает кошельком, а я думаю синусоидами! Марк, не будьте бухгалтером, будьте конденсатором! Знайте, что самая мощная энергия передается не по кабелям, а через соприкосновение полов… то есть, полей. Нам нужно еще больше мощности. Забирайтесь на ту табуретку и держите этот стержень.
– Тот, который искрит, или тот, который гудит как рой рассерженных шмелей? – уточнил ассистент с обреченностью камикадзе.
– Оба! – Николь хищно прищурилась, прижимаясь к рычагу управления. – На счет «три» мы испытаем мой новый метод передачи импульса через костную ткань. Это будет... потрясающе. Буквально.
Она начала обратный отсчет, и с каждым числом ее голос становился все более хриплым, а воздух вокруг ее фигуры начал сворачиваться в светящиеся спирали.
*
– Три! – выкрикнула Николь, и мир вокруг превратился в высокочастотный кисель.
Марк подпрыгнул так высоко, что его голова на мгновение вошла в резонанс с люстрой, и он увидел будущее, где люди смотрят на котиков в маленьких светящихся коробочках. Николь же, вцепившись в рычаг, зашлась в экстатическом смехе. По ее медному корсету гуляли разряды такой мощности, что она стала похожа на диско-шар, изобретенный на сто лет раньше срока.
– О, Марк! Вы чувствуете этот поток?! – стонала она, пока ее турнюр выбивал дробь по полу со скоростью пулемета Гатлинга. – Это не просто электричество! Это... это мануальная терапия Вселенной!
Внезапно раздался звук, напоминающий лопнувшую струну гигантской виолончели. Главный трансформатор издал предсмертный «хлюп», и из него вылетело облако пара, пахнущее жженой резиной и французскими духами. Свет погас, но лаборатория продолжала светиться за счет того, что Марк и Николь теперь сами работали как две гигантские сорокаваттные лампочки.
В наступившей тишине было слышно только, как в углу догорает фикус, случайно попавший под раздачу электронов.
– Мэм... – прошептал Марк, чьи волосы теперь напоминали одуванчик, переживший удар центрифуги. – Кажется, я только что передал ваши мысли в Чикаго. И, судя по ответному импульсу, Чикаго в восторге, но просит больше так не делать.
Николь медленно сползла по рычагу на пол, тяжело дыша. Ее глаза все еще мерцали в темноте короткими вспышками. Она посмотрела на свои руки: между пальцами лениво перетекали остаточные искры.
– Какая... экспрессия, – выдохнула она, обмахиваясь патентом на асинхронный двигатель. – Эдисон со своими лампочками – просто торговец свечками по сравнению с этим.
– Но лампа накаливания – все-таки очень полезное его изобретение, – попытался возразить Марк.
– Его изобретение?! – Николь презрительно фыркнула, и от ее гневного вдоха ближайший вольтметр забился в истерике. – Марк, не смешите мои конденсаторы! Называть Эдисона «изобретателем» лампы – это все равно что называть кучера создателем лошади на том лишь основании, что он ее вовремя стегнул. Марк, умоляю, не повторяйте эти рекламные сказки для обывателей! До этого бородатого дельца десятки настоящих ученых – Лодыгин, Яблочков, Суон – уже годами жгли нити в вакууме, пока Томас просто не выкупил их патенты, добавил туда щепотку самопиара и ценник в полтора доллара! Он не изобретатель, он – удачливый кладовщик, который вовремя прибрал к рукам чужие озарения, упаковал их в стеклянную тюрьму и заставил мир платить за каждый фотон. Пока он возится со своей жалкой тлеющей бамбуковой щепкой, я извлекаю свет из самой пустоты! Он просто продает людям костыли, в то время как я учу их летать! Кстати, Марк, выделите мне завтра полчаса в графике... я хочу изобрести беспроводной вибратор. Для... э-э... удаления пыли из труднодоступных мест в эфире.
Она поднялась, пошатываясь на каблуках, которые после разряда стали короче на пару сантиметров.
– Пойдемте, Марк. Нам нужно выпить шампанского. Оно, конечно, не так бодрит, как прямой контакт с миллионом вольт, но зато не заставляет ваши усы играть гимн Британии.
Они вышли на улицу. Весь Нью-Йорк стоял в кромешной тьме, и только Николь Тесла шла по Пятой авеню, освещая себе путь собственным декольте, и загадочно улыбалась Луне, которая, как ей казалось, только что ей подмигнула.
– А потом, Марк, – бросила она через плечо, – мы займемся управлением погодой. Мне всегда казалось, что грозы слишком неорганизованны. Им не хватает... женской руки.
И, оставив за собой запах озона и легкое свечение на асфальте, она растворилась в ночи, готовая в любой момент снова коротнуть эту реальность.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь, друзья! Вас ждут новые интересные рассказы на нашем канале на Дзене!