Вечер пятого января обещал быть тихим. Я мечтала только об одном: вытянуться на диване и досмотреть сериал, пока дети спят. Но едва я открыла дверь, как в нос ударил резкий запах нафталина и маринованных огурцов, а в прихожей выросла гора из баулов.
— Мы решили пожить у вас до Старого Нового года, в деревне скучно, делать там нечего! — заявила моя мать, Антонина Петровна, с грохотом распаковывая уже третий чемодан прямо посреди гостиной. — Галя, чё стоишь как неродная? Неси плечики, я свои выходные платья вешать буду. И в холодильнике поройся, мы с дороги проголодались, а у тебя там, небось, одни йогурты обезжиренные.
Я застыла с ключами в руках. В голове застучало.
— Мам, в смысле до Старого Нового года? Сегодня пятое число. У меня работа с завтрашнего дня, у детей кружки. Мы не договаривались!
— Ой, началось! — встрял мой муж Игорь, лениво почесывая живот. Он даже не встал с дивана, где развалился еще тридцать первого декабря. — Мать приехала, радость в дом. Чё ты вечно зудишь как пила? Нам с тещей весело, мы уже и коньячок открыли. Иди лучше на кухню, там гора тарелок со вчерашнего дня киснет, и мандаринов купи, а то закусывать нечем.
Я обвела взглядом комнату. Моя уютная гостиная за пару часов превратилась в филиал вокзала и свалки одновременно. На журнальном столике — батарея пустых банок, липкие пятна от сока и горы крошек. Повсюду разбросана мишура, которую Игорь лениво пинал ногой, и его же вонючие носки, брошенные прямо под елку.
В этой семье я была единственным работающим звеном. Я тянула ипотеку, оплачивала секции детям и вкалывала на полторы ставки в банке, чтобы у Игоря была возможность «искать себя». Его поиски обычно ограничивались диваном и танчиками в телефоне. Мать же его во всем поддерживала: «Игорек у нас творческий, его нельзя бытом заземлять!».
— Галя, и чё ты надулась? — мать уже вывалила на мой светлый ковер кучу вязаных кофт. — Кстати, я тут племянника твоего, Витьку, позвала. Он завтра приедет, в большой комнате на раскладушке ляжет. Ему в городе работу поискать надо, пусть у вас поживет месяцок-другой.
— Витьку? Того самого, который в прошлый раз у нас телефон украл? — мой голос сорвался на крик.
— Ой, всё, вспомнила старое! — Игорь лениво махнул рукой. — Мама дело говорит. Мы одна семья. Ты давай, не выделывайся, иди суп вари. И пива мне возьми холодного, голова трещит. Шевелись, приживалка!
Слово «приживалка» резануло по ушам так, что внутри что-то окончательно лопнуло. Я в своей квартире, купленной на деньги от продажи бабушкиного наследства и моих личных накоплений. Игорь здесь даже не прописан.
Точка невозврата наступила через час. Моя младшая дочка, шестилетняя Лиза, подошла к бабушке и робко попросила:
— Бабушка, не кидайте сюда вещи, это мой уголок для игрушек...
— Уйди, мелюзга! — рявкнула Антонина Петровна и с силой оттолкнула ребенка. — Видишь, взрослые делами заняты. Ишь, распустила ты детей, Галя, ни капли уважения к старшим!
Лиза упала, больно ударившись локтем о ножку стола, и заплакала. Игорь даже не обернулся. Он только прикрикнул на дочь:
— Лиза, закрой рот! Мешаешь стрим смотреть! Мать, убери её в комнату, задолбали нытьем!
В этот момент в моей голове наступила звенящая тишина. Больше не было ни жалости, ни терпения, ни страха остаться одной. Я подошла к телевизору и одним рывком выдернула шнур из розетки.
— Ты чё творишь, марамойка?! — Игорь вскочил, багровея от ярости. — У меня там рейд!
— Рейд окончен, дармоед, — спокойно сказала я. — И ваш фестиваль наглости тоже.
Я прошла в прихожую и распахнула входную дверь настежь. В квартиру ворвался ледяной январский воздух.
— Вон. Оба. Сейчас же.
— Чего?! — мать застыла с рейтузами в руках. — Ты родную мать на мороз? Да я тебя...
— У тебя пять минут, мама. Чтобы собрать свои узлы и покинуть мою территорию. А ты, Игорь, берешь свои трусы, носки и приставку. Всё остальное я выставлю на лестницу через десять минут.
— Да ты не посмеешь! — Игорь попытался схватить меня за плечо, но я перехватила его руку и так сжала, что он ойкнул. Злость придала мне нечеловеческих сил.
— Попробуй, тронь. Я уже нажала кнопку охраны, полиция будет здесь через три минуты. Хочешь Старый Новый год в камере встретить?
Я действовала как заведенный механизм. Схватила первый чемодан матери, который она еще не успела до конца разобрать, и просто выставила его за дверь. Следом полетел баул с огурцами.
— Мои соленья! — взвизгнула Антонина Петровна, выбегая в коридор.
Я зашла в комнату, сгребла в охапку вещи Игоря — прямо с вешалками, с его грязными футболками и джинсами — и швырнула их вслед за тещей. Грохот падающей техники, маты мужа, визг матери — всё это слилось в один прекрасный шум освобождения.
— Галя, ты пожалеешь! Кому ты нужна в сорок лет с двумя прицепами! — орал Игорь, судорожно натягивая ботинки на лестничной клетке.
— Оказалось, что самой себе я нужнее всего, — отрезала я и с силой захлопнула железную дверь.
Щелкнул замок. Раз. Два. Три. Из-за двери еще доносились удары кулаком и проклятия, но я уже не слушала. Я подошла к телефону и набрала номер мастера по замкам.
— Алло, добрый вечер. Мне нужно срочно сменить личинки. Да, прямо сейчас. Плачу тройной тариф. Жду.
Пока мастер ехал, я собрала всё их барахло, которое осталось: старые тапочки матери, пустые бутылки Игоря, его вонючие пепельницы. Сложила всё в огромный черный пакет для мусора и выставила к мусоропроводу.
Потом я взяла швабру. Тщательно, с хлоркой, я вымыла каждый сантиметр пола. Я смывала этот запах нафталина, перегара и чужой наглости. Я выкинула грязную посуду в посудомойку, расставила игрушки Лизы на место.
Через час в квартире воцарилась идеальная чистота и святая тишина. Мастер закончил работу, отдал мне новые ключи и ушел.
— Мамочка, а папа и бабушка больше не придут? — Лиза робко заглянула в гостиную.
— Больше никогда, солнышко. Теперь здесь будем только мы.
Я прошла на кухню. Впервые за долгое время мне не нужно было жарить гору котлет на прожорливого лентяя и выслушивать поучения матери. Я достала из шкафа самую красивую чашку, которую берегла для гостей, и заварила себе дорогой чай с бергамотом.
В прихожей пискнул телефон — пришло уведомление от банковского приложения. «Дополнительная карта на имя Игорь А. заблокирована». Я улыбнулась.
Я села у окна, глядя на заснеженный город. В руках — горячий чай, в душе — звенящая легкость. Я заказала себе огромный сет роллов и бутылку хорошего вина. Я заслужила этот праздник. Свой личный Новый год. Без паразитов. Без лжи. В полной тишине и чистоте.
Справедливость — штука вкусная. Куда вкуснее маринованных огурцов Антонины Петровны.
А вы бы смогли выставить родную мать и мужа на мороз за наглость, или терпели бы до Старого Нового года ради призрачного «семейного мира»? Пишите в комментариях, обсудим!