Тридцать первое декабря в этом году выдалось мерзким. Не было той открыточной снежной сказки, которую показывают в рекламе кока-колы. Была серая, грязная жижа под колесами, реагенты, разъедающие обувь, и пробки, в которых город стоял насмерть, словно тромб в артерии.
Катя ненавидела суету. В свои тридцать она достигла того уровня дзена и финансовой стабильности, когда могла позволить себе не бегать по магазинам за зеленым горошком в последний момент, а просто заказать доставку из хорошего ресторана. Её новый кроссовер — хищный, темно-вишневый, напичканный электроникой под завязку, — плыл в потоке машин, отсекая внешний шум двойными стеклопакетами. В салоне пахло дорогой кожей и спокойствием.
Точнее, пахло бы. Если бы не пассажир на переднем сиденье.
Света, золовка. Сестра мужа. Женщина-праздник, женщина-катастрофа и, по совместительству, главная пиявка на теле их семьи.
От Светы несло. Не пахло, а именно несло — тяжелым, приторным ароматом мускуса и ванили, от которого у Кати начинала пульсировать вена на виске. Света вылила на себя, кажется, половину флакона тех самых «элитных» духов, которые купила в переходе, уверяя всех, что это оригинал, украденный с таможни.
— Ну ты и плетешься! — Света раздраженно ткнула наманикюренным пальцем в лобовое стекло. — Кать, ты водишь как корова на льду. Газуй давай! Я опаздываю, у меня тайминг!
Катя сжала руль, обтянутый приятной на ощупь кожей. Костяшки пальцев побелели.
— Света, на дороге гололед. И пробка девять баллов. Мы и так едем быстрее потока.
— Ой, не нуди, а? — золовка закатила глаза, поправляя накладные ресницы в зеркале козырька. — Вечно ты как бабка старая. Скучная, правильная. Тошнит от тебя.
Света была в «образе». На ней была шуба из "эко-меха" (читай: крашеная синтетика, которая лезла клочьями), колготки в сетку и сапоги на такой шпильке, что в них можно было только красиво стоять у барной стойки.
Всю эту поездку Катя прокляла еще утром. Света позвонила в девять утра. С истерикой, слезами и угрозами «испортить всем настроение». Ей срочно, кровь из носу, нужно было на загородную турбазу «Лесные дали». Якобы там собираются подружки на «девичник с баней», проводить старый год. Мужу своему, тихому работяге Коле, она наплела, что едет помогать Кате готовить стол, а потом они вместе поедут к родителям.
Катя согласилась только ради свекрови и своего мужа. Не хотелось видеть кислые лица за столом и слушать нытье о том, что «семья должна помогать».
— Слушай, а чего ты так за мужа своего держишься? — вдруг выдала Света, доставая из сумочки плоскую фляжку и отхлебывая коньяк прямо из горла. — Вот мы едем, а он там, небось, один. Думаешь, салаты режет? Ага, щас. Наверняка с кем-то кувыркается, пока ты меня везешь. Или порнуху смотрит.
Катя медленно выдохнула.
— Антон на дежурстве, Света. Ты это прекрасно знаешь.
— Ой, «на дежурстве»! — передразнила золовка, и на её губах осталась липкая слюна. — Все они так говорят. Учитесь жить, лохушки. Мужика надо держать в узде, но самой гулять. Вот я — свободная женщина, хоть и замужем. А ты — прислуга. Водитель. Кошелек.
Света достала телефон и начала делать селфи. Она принимала томные позы, вытягивала губы «уточкой», закидывала ноги в грязных сапогах прямо на торпеду Катиной машины.
— Убери ноги, — ледяным тоном сказала Катя. — Это кожа.
— Да ничего твоей коже не будет! — фыркнула Света, но ноги убрала, оставив на пластике грязный развод. — Жмотяра. Машина за такие бабки, а трясешься над ней, как над ребенком. Кстати, фотка огонь вышла. Смотри, как будто это моя тачка.
Катя искоса глянула на экран. Света уже строчила пост. Но не в Инстаграм. Катя успела заметить знакомый интерфейс. Сайт знакомств. Тот самый, где Света обитала под ником «Львица_в_поиске», выдавая чужую жизнь за свою.
Схема была отработана. Света просила машину «съездить в Ашан», а сама ехала на парковку дорогого ТЦ, фоткалась за рулем, выкладывала это в анкету и ловила «папиков». Катя знала об этом давно. Однажды она случайно увидела уведомление на планшете, который Света забыла у них в гостях.
Но сегодня наглость золовки перешла все границы.
— Слышь, Кать, — Света вдруг оживилась, глядя в телефон. — А у тебя в бардачке есть влажные салфетки? А то у меня тушь потекла, жарко тут у тебя, натопила как в бане.
— Есть.
— И презервативы есть? — нагло спросила Света, поворачиваясь к ней всем корпусом. От неё пахнуло коньяком и несвежим телом, замаскированным духами.
— Что?
— Ну, резинки. Презервативы. Вдруг пригодятся на девичнике? Мы же девочки, мало ли, какие конкурсы будут.
Катя промолчала. Внутри неё, где-то в районе солнечного сплетения, начал формироваться холодный, тяжелый ком. Это было не обида. Это было окончательное, кристально чистое понимание: перед ней не родственница. Перед ней — паразит. Глист, который считает организм-носитель своей собственностью.
— Мы подъезжаем, — сухо сказала Катя, сворачивая с трассы на лесную дорогу.
Впереди показались огни турбазы «Лесные дали». Элитное место. Домики здесь стоили столько, что за сутки можно было прожить месяц средней семьей.
— Отлично, — Света засуетилась, доставая зеркальце и поправляя помаду. — Тормозни вон там, у шлагбаума. Внутрь не заезжай, там пропускная система, тебе не положено.
Катя остановила машину. За окном мела метель. Сугробы были выше колена.
— Приехали. Выходи.
Света не спешила открывать дверь. Она повернулась к Кате, и в её глазах появился тот самый блеск, который бывает у людей, решивших пойти ва-банк.
— Так, слушай сюда, — сказала она, и голос её стал жестким, визгливым. — Планы поменялись.