— Ты че, совсем берега попутала, Ленка? — голос мужа разлетелся по кухне, как удар хлыста. — Я тебе сказал, пива принеси! И жрать давай мечи на стол, пацаны через полчаса придут, а у тебя холодец не порезан!
Я замерла у раковины, где уже час пыталась отмыть пригоревшую утку. Руки были в жиру, спина ныла так, будто я разгружала вагоны, а не готовила праздничный стол третий день подряд.
— Вадик, — тихо сказала я, не оборачиваясь. — Я устала. Я не спала двое суток. Ты обещал помочь. Ты обещал, что мы будем встречать Рождество вдвоем, тихо, спокойно.
— Обещал, не обещал... — он смачно рыгнул и почесал живот, выпирающий из-под грязной майки. — Планы меняются! Серега с женой напросились, Димон с вахты приехал. Не выгонять же людей! А ты баба, твое дело — стол накрыть и улыбаться. И давай шустрее, а то я сейчас сам тебе ускорение придам!
Он пнул стул, который с грохотом отлетел к стене, сбив с подоконника горшок с моей любимой фиалкой. Горшок разбился, земля рассыпалась по свежевымытому полу.
— Убери! — рявкнул Вадик. — И чтобы через десять минут тут все блестело!
***
Я смотрела на рассыпанную землю, на черепки горшка, на растоптанный цветок. И чувствовала, как внутри меня что-то умирает.
Семь лет. Семь лет я тяну эту лямку.
Я — главный бухгалтер, пашу на двух работах, чтобы закрыть ипотеку за эту квартиру (которую мы, дура я, взяли в браке, но плачу-то я!). Вадик? Вадик "ищет себя". Он то таксист (разбил машину и бросил), то охранник (уволили за пьянку), то "бизнесмен" (прогорел на ставках).
Последний год он вообще не работает. Лежит на диване, смотрит сериалы, играет в танчики. В квартире вечный срач: его носки по углам, горы посуды, пепельница с окурками прямо на журнальном столике.
— Ленка, принеси! Ленка, подай! Ленка, ты плохо убираешь!
Эти праздники стали адом. Новый год мы встречали с его родней — табором из десяти человек, которые приехали "на всё готовое". Я три дня стояла у плиты, потом два дня убирала за ними свинарник. Вадик в это время "общался с мамой" и пил водку.
И вот теперь — Рождество. Я надеялась отдохнуть. Я купила продукты на последние деньги (премию мне задержали). Я хотела просто полежать в ванной и посмотреть кино.
А он снова зовет гостей. Снова пьянка. Снова я — прислуга.
Я медленно повернулась к нему.
Вадик сидел за столом, ковыряя вилкой в банке с огурцами. На столе уже стояла начатая бутылка водки.
— Ты разбил мой цветок, — сказала я. Голос был чужим, ледяным.
— Да и хрен с ним! — отмахнулся он. — Купишь новый, ты ж богатая. Давай, шевелись! Пацаны звонили, уже в такси!
И тут он сделал то, что стало последней каплей.
На столе лежал мой телефон. Новый, который я купила себе в подарок на Новый год. Вадик, потянувшись за хлебом, задел его локтем. Телефон упал на кафельный пол экраном вниз. Хруст.
— Опа! — заржал он. — Ну ты, Ленка, и растяпа! Сама положила на край!
Он даже не наклонился поднять.
Я подняла телефон. Экран вдребезги.
Как и моя жизнь с этим человеком.
Ярость, холодная и острая, как скальпель, пронзила меня насквозь.
Я посмотрела на него. На его сальные волосы. На пятно от кетчупа на майке. На наглую, самодовольную ухмылку.
— Вставай, — сказала я.
— Чего? — он не понял.
— Вставай и иди вон.
— Ты че, больная? Куда идти? Гости едут!
Я схватила со стола ту самую утку, которую пыталась отмыть. Жирную, холодную, скользкую тушку. И со всей силы швырнула ее ему в лицо.
— А-а-а! — заорал Вадик, вскакивая и отплевываясь. Жир потек по его лицу, майке, треникам. — Ты че творишь, сука?!
— Я кормлю мужа! — крикнула я. — Ты же жрать хотел? На, жри!
Я схватила салатницу с оливье и опрокинула ее ему на голову. Майонез, горошек, картошка — все это стекало по его ушам.
— Ленка, я тебя убью! — он кинулся ко мне с кулаками.
Я схватила тяжелую чугунную сковородку.
— Только тронь! — прошипела я. — Я тебе череп проломлю! И скажу, что это самооборона! Ты пьяный, агрессивный, на меня напал! Тебя посадят, Вадик!
Он остановился. Испугался. Трус всегда пугается силы.
— Ты... Ты психопатка!
— Вон отсюда! — заорала я, размахивая сковородкой. — Собирай свои манатки и вали к маме! К Сереге! К черту на куличики!
— Ты не имеешь права! Это моя квартира тоже!
— Квартира в ипотеке! Плачу я! Все чеки у меня! Ты ни копейки не вложил! Ты паразит!
Я погнала его в коридор. Он пятился, скользя по полу в своих тапках.
— Я сейчас ментов вызову! — визжал он.
— Вызывай! Я им покажу, как ты меня бил! Вон синяк на руке, где ты меня толкнул вчера! Сниму побои, и ты сядешь!
Он знал, что синяк есть. И знал, что я могу это сделать.
Я загнала его в спальню.
— Собирай вещи! У тебя пять минут!
Он начал метаться, хватать джинсы, свитера.
— Куда я это положу? Чемодан дай!
— В пакеты мусорные клади! Там твоему барахлу самое место!
Я швырнула ему рулон черных мешков.
Он, матерясь и всхлипывая (от страха и обиды), начал запихивать свои шмотки в пакеты.
— Ноутбук! Мой ноут! — вспомнил он.
— Ноут мой! Я его покупала! Обойдешься!
— Ты воровка!
— А ты альфонс!
Когда он набил два мешка, я вытолкала его в прихожую.
— Обувайся! Живо!
Он, путаясь в штанинах, натянул джинсы, сунул ноги в ботинки. Куртку накинул прямо на майку в майонезе.
— Ленка, ты пожалеешь! Ты одна останешься! Кому ты нужна в сорок лет!
— Уж лучше одна, чем с таким ничтожеством!
Я открыла входную дверь. Вышвырнула его пакеты на лестницу.
— Вали! И дружкам своим позвони, скажи, что банкет отменяется!
— Я вернусь! Я тебе устрою!
— Ключи! — потребовала я.
— Хрен тебе!
— Я сейчас замки сменю! А если попробуешь вломиться — посажу!
Он швырнул ключи мне в лицо. Я увернулась.
— Стерва!
Я захлопнула дверь.
Закрыла на все обороты. На задвижку.
С той стороны он еще долго орал, пинал дверь, звонил в звонок. Потом, видимо, приехали его дружки. Я слышала голоса, мат, потом шум лифта.
Уехали.
Я сползла по двери на пол.
Меня трясло. Руки были в жиру от утки. Халат в майонезе.
Но внутри... Внутри была такая легкость!
Я встала. Пошла в ванную.
Смыла с себя эту грязь. Долго стояла под горячим душем, смывая с себя семь лет унижений.
Надела чистую пижаму.
Вышла на кухню.
Там был погром. Утка на полу, оливье на стуле, земля от цветка.
Но это была моя грязь. И я ее уберу. Завтра.
Я взяла бутылку вина, которую прятала от Вадика. Открыла.
Налила полный бокал.
Заказала пиццу. Самую большую.
Села на диван. Включила телевизор. Там шло какое-то доброе кино про Рождество.
Телефон пиликнул. СМС от Вадика: "Лен, ну ты че? Я у Сереги. Холодно. Может, пустишь? Я больше не буду".
Я улыбнулась.
Зашла в приложение банка. Заблокировала его карту.
Зашла в госуслуги. Подала заявление на развод.
"Я подаю на развод!" — написала я ему в ответ. И заблокировала номер.
Я сделала глоток вина.
Праздники показали, кто есть кто. И слава богу.
С Рождеством меня. С новой жизнью.
А вы как считаете, девочки? Правильно я поступила, или надо было потерпеть ради праздника и "сохранения семьи"? Пишите в комментариях!