– Сними эту ерунду с головы. Вставай, Саш, поставь чайник. Я пить хочу, в горле пересохло. И скажи, откуда у тебя информация? Что ты узнал?
– Я просто хотел, чтобы ты вернулась из командировки...
У меня аж дыхание от возмущения перекрыло. Месяц дома не была, на звонки не отвечала, все мои волнительные сообщения игнорировала, из всех соцсетей удалилась и «Саш, поставь чайник, я пить хочу»!
– Сын сказал, что ты разбил шесть чашек! Твоей матери сервиз, между прочим. Последнее, что от неё осталось!
– Не последнее. И не матери, а бабушки. Я только прилег, ты взяла и пришла! Кто тебя просил?!
Я еще хотел спросить у жены, что за командировка такая с парнями молодыми? Она была на вахте с блондином на северном полюсе с медведями белыми в чуме сидела? Где она была? Почему не извиняется передо мной? Я что - совсем не заслуживаю уважения? А кто её содержал всё это время? Кто сына воспитывал?
Но мне психолог Филя запретила задавать такие вопросы при первой встрече. Слава Богу вспомнил, что если жена придёт сама поговорить, я должен гордо молчать и терпеливо ждать, когда у Маши сдадут нервы и из неё польётся словесный...
– Саш! У нас забрали рабочий ноутбук и телефон. И компьютер тоже. У меня и Лаврентия забрали всё. Я приложила столько усилий, чтобы получить высокооплачиваемую работу и теперь нахожусь под следствием. Еще эта статья! Ты вообще что ли? Ты в чем меня обвиняешь, в преднамеренном покушении? – словно не слыша моих слов, продолжала наступление Маша, – Такое писать в публичное пространство! И как ты додумался?!... Сам ты не мог! Кто с тобой заодно?
– А ты как могла?
– В общем, Саша! Все уже поняли, что тебе нужна помощь специалиста, ты явно не в себе. Я подала иск за клевету. Будем судиться! Встречный иск, понял?
– Слушай, Маш, лучше тебе уйти. Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь!
– Нет, Саша, ты все как раз очень хорошо понимаешь! Новость разлетелась! Ты должен срочно дать опровержение!
– Я вообще никому ничего не давал, чтобы … опровергать! У меня голова болит, что ты хочешь-то? Что пришла? Я ничего тебе не делал, я работал и пытался… справиться с одиночеством!
Ох, как же мне хотелось говорить с ней гордо и властно, чтобы не показывать уязвленное самолюбие, неустойчивую психику и желание упрашивать её. Я бы начал просить объяснений. Жаль, психолог так вбила в голову, что надо гордо себя вести и не унижаться. Но мне нужны мои объяснения! Причем объяснения мне нужны не в командировочных связях, а чтобы она созналась – этот блондин ей никто, он просто неравнодушный коллега или клиент. Сам к ней пристаёт, а она от этого страдает бедная.
Я бы хотел чтобы Машка сказала: «Сашенька, ты всё не так понял, это вообще чисто деловые отношения. Часы ему подарили от нашей компании. Командировка закончилась переговорами в том живописном месте раньше срока. И потом меня месяц держали… Ну где-то держали на цепи, на хлебе и воде, без телефона. И в темноте. И теперь я освободилась, вернулась. Потому что я люблю тебя, мой Сашенька.
Я даже не знал, куда она уезжала, сказала, что в Смоленский филиал. На машине служебной.
– Саш! Откуда у тебя информация появилась о твоих проблемах со здоровьем?
Ничего не отвечая, я снял полотенце, намочил его в тарелке, которая стояла на полу возле дивана и снова положил. Сердце стучало так, громко, что казалось еще немного и я буду прыгать на диване вместе с его ударами. Какие еще проблемы? И чего ей не хватало?
Почему, как только сын уехал в свой медвуз, она начала командироваться с блондинами? Что же все так сложно-то стало? Почему она этого блондина считает лучше меня-то? Почему ей вообще целый месяц не было без меня плохо? И почему мне так больно и плохо от её нашествия?
– Тебе об этом сказал Лаврик? – драконовским голосом спросила жена, – Вы еще раз встречались?
– Какой еще Лаврик! Что за имя вообще такое – Лаврик? Впервые слышу!
– Мой парень!!
– А! У тебя есть парень! Ясно! Ну иди к нему, что ты здесь стоишь?
– С часами что? Ты часы куда дел? Они дорогие, Саш.
– Я не брал его часы. Маша, будь добра, иди к Лаврику. Я хочу успокоиться.
Но по виду Маши я понял, что успокоиться не получится.
Она начала искать что-то и выкидывать вещи и бумаги из шкафов.
Ушел на кухню, включил чайник. Выложил печенья и пряники из пачки в вазочку и сел за стол. Голова продолжала ныть, а сердце билось уже в районе гортани.
Если не опомнится – останусь один, когда сын уедет. Терять семью не хотелось. Я трудно схожусь с людьми. Чуть не завыл, как собака, которую пнули под хвост жестокие люди.
Вечно меня пинают люди. Никому не нужен. Без бабушки остался в четырнадцать, как выжил непонятно, но она хоть кормила. Потом забрала мать, увезла вот в эту квартиру. А после прощания с матерью, которая была в общем-то сама по себе и поехала кататься на байке с пьяным байкером, я долгое время жил совершенно один. Никто меня никуда не выселял и в детдом не приглашал. Я просто жил один. Работал дизайнером, получал на карточку деньги, отдавать их было некому, даже вклад открыл. Два года почти.
Как закончил школу, исполнилось восемнадцать - пошел по инстанциям, поступил в институт, прошел медкомиссию, естественно. Всё делал сам, один. И привык к одиночеству поначалу, хотя не любил его. Вечно попадался под руку уличным вымогателям, сталкивался с маргиналами, бывшие одноклассники любили меня грабить и разбивать очки.
Я много чего боялся, был дрожащим псом в очках. Меня травили. Боялся темноты, предпочитал спать с включенной иллюминацией и переплачивать за электричество.
И когда у меня появился друг Олег и Маша, и потом сразу ребенок Артём, сын мой, я привык, что больше не возвращаюсь в пустую квартиру. Всегда вместе с сыном, или с другом, или с друзьями Олега, или с женой.
Артём поэтому и приехал, что я ему рассказывал о своем детстве, он об этом знал. Работаю дома, к такой работе привык, но одиночество в целом ненавижу.
Маша, видно, нуждалась во мне, пока не встретила этого блондина. Моя увлекающаяся сериалами Маша. Что касается любви, то она у нас была. Точно была. Уверен, я Машке нравился. Я же стал нормальный.
Когда жена вышла на работу, я видел, как она хотела на работу, как бежала из нашего дома и старалась все заботы о сыне переложить на меня.
А мне было и так нормально, спокойно работал и с Артёмом. Иногда, правда, приходилось его увлекать, чтобы не пищал во время переговоров по телефону или в процессе зум-конференций. Но если он «агукал» и поднывал, все люди в принципе понимали и просто улыбались. Я извинялся, давал ему попить, печенье, баранку или игрушку. Или всё сразу. И он еще на полчаса был занят.
Потом мультики включал. Мы гуляли с ним, пока он ходил в развивалку, я рядом в качалку. Потом он в школе был, полюбил изучать медицину после того как мы с ним в больнице вместе полежали. Его одного оставлять не захотел, хотя восемь лет было, родителей домой отправляют. Всё обошлось, Артём выдержал у меня операцию по удалению аппендикса, быстро пошел на поправку.
Я вообще ничего не знал об изменах Маши! Я просто сам бы так никогда не сделал! Вот и на неё не думал! Зачем ей это?
У нас же всё было нормально!
Я был нормальным! Сразу, как она у меня появилась - набрал вес, в принципе в зеркале видел неплохого по сравнению с другими людьми человека. Не худого. Не больного. Ношу контактные линзы уже десять лет, и ничего. От трусливого очкарика, которого Маша вообще-то сама полюбила и пожениться предложила, давно не осталось ни следа.
– В общем так. Я собираю свои вещи… – сказала она, пока я размышлял о событиях общего прошлого, – Ты пиши в городской паблик и требуй убрать статью отовсюду. А то там дискуссию развели. Саша! ... Во-общ-ще! Ты для меня не существуешь больше, понял?
– Не понял, какие вещи? Как это «не существую»?
Она открыла сумку и вытащила из неё две пачки денежных банкнот и бросила на диван.
– Это тебе. Сходи в полицию, напиши явку с повинной, что ты меня оклеветал. Пусть закроют дело.
Поразительно. Деньги в пачках. Наличка.
Жена выглядела необычно, она поменялась вся полностью. Стиль одежды, волосы, ногти стали длинными, глаза чересчур синими, в ушах располагались с десяток колечек, а в носу сверкал камень. Она стала похожа на женщину из другой страны. Из Европы. Но я-то был похож на себя прежнего, и у неё после целого месяца разлуки даже не екнуло сердце.
Решил пойти «ва-банк», как объясняла психолог. Что-то из двух часов запомнил.
– Маш, ты такая красавица пришла… Можно я один вопрос тебе задам?
– Задавай.
– Просто ответь – ты сожалеешь? Или нет?
– Саш, не создавай мне проблем. Мне нужно, чтобы дело против меня прекратили. Адвокат мой тебе позвонит.
– Да какое дело! Я понятия не имею что за полиция, облава, обыск...
– Ты был в полиции?
– Нет!
– От твоего имени с твоим паспортом пришел в полицию ты сам. Мой муж Демченко Александр Игоревич накатал на меня заявы, что я планирую от тебя избавиться ради квартиры и наследства. Я оформила на тебя страховку на большую сумму. Это правда. Оформила. Я и на себя оформила! И что?
– Это правда?
– А что такого? Всё может произойти. Я постоянно в разъездах, знаешь, сколько на дорогах бьются?Так хоть деньги будут у семьи.
У меня волосы стали дыбом. Я-то дома сижу. В основном. Зачем мне такая страховка?
– И что? У меня проблемы со здоровьем? Откуда? Я даже не был у врача...
– Проверься, сделай чекап! Всё проверь! У тебя ничего не найдут!
– Тот блондин сказал, что я старый и больной! Олег сказал, что ты всем...
– Ты старый! – не давала мне сказать Маша, – Тридцать восемь - это что, не старый?... И больной на голову! Иди, проверяйся! Пусть тебе гастроскопию сделают, колоноскопию, МРТ, КТ, УЗИ, сканирование сосудов, только голову проверить не забудь!
– А тебе сколько, Маша?! - едва смог от волнения спросить я.
– Мне никто не даст больше двадцати восьми! Иди проверяйся! За мой счёт! И закрой дело, ему дали ход! У меня проблемы, слышишь? У матери твоего сына проблемы!
Как всякий здоровый человек, я не любил ходить в больницы, пусть даже платные и просто для обследования.
Поэтому ответил:
– Я не собираюсь проверяться.
– Тогда просто иди и скажи, что готов понести наказание за клевету, скажи, что ты ходишь к психологу, что тебе нужно голову лечить! Пусть от меня отстанут! Иначе я не знаю, что с тобой сделаю! Меня на допрос вызывают опять! Вот! – Маша достала из сумки маленькую бумажку, похожую на квитанцию. – принесли на работу!
– Ты была в полиции, Маш?
– Они ничего не нашли, два дня сидела с маргиналами по твоей милости!
– А я думал - месяц...
– Слушай… Если это не ты писал, то кто? … Ты не должен там сознаваться, что за тебя приходил в полицию писать заявы другой человек. Просто сознайся в клевете на меня на почве ревности.
– Почему я должен сознаваться в том, чего не делал? Ты подала на развод?
– Нет! Мне нужно свидетельство о браке! Где оно?!
– Не знаю я! Где-то в коробке, как всегда, где все документы и мой паспорт, и свидетельство о рождении Артёма.
Вышел в комнату и увидел тарарам. Все бумаги были раскиданы на диване, перевернуты альбомы, из шкафов она выкинула вещи.
Мой паспорт находился всё время в коробке, которую она выпотрошила. Документа я нигде не наблюдал.
– Да Саша! – в сердцах выкрикнула жена. – Кто у тебя был?! Быстро говори! Олег был?
– Нет! Только сын! … Олег был. В тот день, когда ты с блондином из командировки… отношения выяснять убежала!
– Лаврик был?
– Кто?
– Мой парень, которого ты видел!
– Нет.
– Ищи свидетельство о браке. Быстро!
Я нашел. Быстро. Валялось свёрнутое пополам. Маша выхватила его из моих рук, убрала в сумку и молнией метнулась в коридор.
Там она села на пуф и совершенно неожиданно разрыдалась.
Автор: Алиса Елисеева.
Копирование, распространение, озвучка, использование всех текстовых материалов канала «Свет моей жизни» запрещено. ГК РФ Глава 70. Авторское право (ст. 1255 - 1302).
Спасибо за чтение и поддержку канала!
С любовью и светом, Алиса.