Я подошел и посмотрел на макушку своей рыдающей жены и сам, еле сдерживался. Но Филя запретила мне её обнимать. Пока она не скажет, что сожалеет или что-то в этом духе. В этот момент я отчетливо осознал, что люблю её. И что любить не перестану, даже если она плохое задумала, как сказал Олег.
– Ты похудела, тебе надо поесть, – серьезно сказал я, – Маш, перестань. Хочешь, я суп сварю по-быстрому?
Маша горестно урчала и всхлипывала.
– Хочешь остаться? Сожалеешь? – помогал я ей сознаться, чтобы обнять без унижений моего достоинства.
– Да пошел ты! – Сказала Маша, подняв на меня красное злое лицо.
Потом она выудила из сумки бумажные платки, пока вытаскивала один - разбросала остальные. Высморкалась от души.
И грубым голосом высказала своё горе:
– Из-за тебя он меня бросил! Деньги возьми! Подай заявление, что у тебя потерян паспорт, пусть восстановят срочно, доплати! Получишь паспорт иди в полицию пиши явку с повинной. Признай за собой клевету в отношении меня!
– Что за блондин был с тобой?! – несмотря на предостережения Фильки не выдержал я.
– Тебе какая разница?! Люблю я его! А он меня бросил!
– Ты дала ему по лицу. - растерявшись в конец вспомнил я.
Машка снова заревела. Встала и дала по лицу мне.
– Я не понимаю, не понимаю, откуда он узнал! Откуда ты знаешь! Меня хотели сделать вице-президентом, а я под следствием… Всё, мне надо уходи-ить! Если не закроют дело - ты меня больше никогда не увидишь!
Об этом меня предупреждала психолог Филя, то есть, Таня. Она рассказывала, что возможно моя жена будет ставить условия и угрожать, что я больше её никогда не увижу. А мои чувства пока еще сильны, и я выполню, что она хочет во вред себе, только чтобы её увидеть.
Поэтому я сказал:
- Засунь свои угрозы…
И тогда она сказала такие слова, что я сильно разозлился.
– Ты больше и Артёма не увидишь!
Я захотел её завязать в узел, чтобы торчали ноги на каблуках и руки, а она смотрела на меня, как в мультике ошарашенными глазами.
– Артёма не увидишь! – зло повторила Маша и кинула в меня сопливый бумажный платок.
Я схватил её за плечи. Я был злой. Она всхлипнула. Я приоткрыл рот, чтобы сказать, чтобы она не смела меня унижать и бросаться бумажками.
Но тут случилось невероятное. Она вдруг прижалась губами.
И конечно, я тут же растаял, моментально прихватил её и понял, что готов испытать блаженство с той, кого люблю.
И всё тут же не забылось, конечно, но однозначно померкло. А вот когда я уже просто всё ей простил, даже блондина, она стремительно вскочила с пола, подхватила шмотки, моментально облачилась в ультрамодный костюм снова влезла в туфли на каблуках повторила, чтобы я признался в клевете на жену сегодня же. И вышла из квартиры, хлопнув дверью.
Я лично поднялся таким разбитым, словно по мне стадо парнокопытных пробежало.
Особенно по спине и пояснице.
Как старое «кентервильское» привидение я побрёл по дому кряхтя и звеня ремнём от джинсов. Прямо по бумагам, которых накопилась уйма в шкафу.
Это были всякие инструкции, протоколы УЗИ, анализы, квитанции, договоры старые, в общем то, что пихается в шкаф и за десятки лет ни разу не достаётся.
«Что это было?» – подумал я и вспомнил, что могу звонить Филе когда мне вздумается, хоть в три ночи, хоть в пять утра.
Был всего лишь беспечный ранний вечер.
Я не обедал, Артём еще не появлялся. Тоже не обедал. И я позвонил. Вдруг Филя свободна и сама пригласит меня на обед или ужин. Хотя я устал от неё кошмарно, и от жены своей устал. Но проголодался. А дома всё подчистил сынуля. Кроме каши и замороженных кусков мяса.
Филя сразу ответила, в трубке дополнительно щелкнуло.
– Добрый вечер, удобно говорить? – спросил я очень вежливым льстивым голосом. – Моя жена только что была здесь.
– Саша?... Ах, я тебя услышала... Жена была у тебя... Ясно.... Это хорошо, как ты думаешь? – спросила меня Филя.
– Я думаю, что не уверен! – убеждённо ответил я. – Потому что она сбежала снова и сказала, что из-за меня её бросил блондин из командировки.
– Как она объяснила своё отсутствие?
– Своим парнем объяснила. ... Да никак! Никак не объяснила!! – сорвался мой голос.
– А ты не открылся ей?
Я боялся Филю по телефону совсем огорчить. Она так старалась. Два часа меня обрабатывала.
В глазах Фили я просто не мог совершить такой опрометчивый поступок. Просто взять и… взять свою жену после того, что она сделала.
Психологи стараются защищать своих клиентов от возможных повторных критических дней и ночей. Они убеждают и так стараются, что выклёвывают дырку в голове. И так голова ничего не соображает, а после их допросов и инсценировок вообще кругом идёт и раскалывается, как переспелый арбуз.
Но вся работа Тани Филимоновой оказалась напрасной. Все равно я свою жену как бы… принял в семью обратно. Пусть примерно на пять-семь минут, но семья-то воссоединилась. А если бы она не сбежала, я бы, возможно, решил вопрос полюбовно еще раз. Уже более качественно.
– Ты открыл свои чувства?
Я начал сочинять ради Фили спонтанные наши диалоги с женой, потом мы начали говорить об Артёме, потом Артём пришел с пиццей и шаурмой. Мы с ним ели, я разговаривал с Таней Филимоновой и попутно жевал, пил сок прямо из упаковки. Артём тоже слушал, кивал, потом надел наушники стал свои лекции слушать…
Была уже глубокая ночь, а мы все говорили, говорили... Я стоял с телефоном, который в это время заряжался возле кухонного гарнитура. Потом я перенес его в спальню, лег и всё слушал её. Потом почти уснул, а Таня Филимонова что-то всё говорила, говорила… Потом она, скорее всего услышала мой храп и отключилась сама. Или продолжала обучать меня во сне.
Не знаю, что было, но наутро я проснулся полностью обновленный и обученный как мне действовать с женой и сыном.
Поэтому первым делом, мурча под нос «И снова седая ночь, и только ей доверяю я…», пошел готовить сынуле завтрак. И себе кашу геркулесовую, чтобы не стареть раньше времени. Чтобы жить вечно, я бы так сказал.
В тот момент, когда моя каша уже кипела, яйца сына жарились и шкворчали, я заглянул в холодильник и увидел незнакомую банку моей любимой кабачковой икры. Пока жил один ел её с хлебом с большим удовольствием. Но ни моя жена, ни Артём такую икру вообще не любили. А то, что вчера принёс Артём мы съели на месте, не открывая холодильник. И тогда за мой шиворот залезла холодная рука, а вся спина и руки покрылись мурашками.
Если Маша моя оформила страховку, и её подозревают в покушении… Не значит ли это, что так и есть – она хочет покуситься и получить мою страховку?
«Естественно после того, как я помру от неизвестной опасной кишечной сибирской холеры». – ворчал я, чувствуя себя старым ворчуном, – Гадость прямо сейчас находится прямо в этой запечатанной банке! Или, к примеру, я слягу от ботулизма, который в этой банке с вероятностью девяносто процентов тоже есть».
Осторожно отыскав пакет я осторожно обернул банку пакетом и, как улику, завязал в этот пакет. Я даже надул пакет, чтобы полиэтилен не стёр следы отпечатков пальцев Маши.
За этим занятием меня застал сын, заспанный и взъерошенный.
– О, папуля, завтрак. Наконец-то. А это что ты делаешь такое?
– Да так… – ответил я уклончиво.
– Избавляешься от своих дурных привычек из прошлого? – предположил сын, – Твоя Таня Филимонова еще и не такое придумает. Я на неё подписан, смотрю видео с ней. Пап, я считаю, что ваша встреча - это как шаг к освобождению. Ты рад был увидеть свою одноклассницу?
– Да, я рад, что мы встретились, – искренне признался я, – Может, вместе с Филей нам действительно удастся преодолеть духовные кризисы… Или хотя бы стать неприлично богатыми…
Снова вспомнив о страховке я унёс банку, сунул её в прихожей в спортивную сумку и решил донести до полиции, чтобы проверили - есть там в банке опасные палочки холеры или бактерии сальмонелл, или просто обычный ботулизм.
Я решил, что буду хранить в тайне от Артёма покушение на меня и страховку, сдерживать эмоции, чтобы не пугать ребенка.
Артём тем временем покосился на меня и громко сказал:
– Пап, а ты Таню Филимонову зацепил! Она даже сняла про тебя подкаст и сториз! И знаешь, как начинается?
– Как? – занервничал я.
– Почему фарфоровая чашка символизирует любимую жену. С каким предметом вы ассоциируете своего любимого?
– И что, она там прямо имена называет? Вот это да! Вот это я попал… Прямо Демченко Александр??
– Нет, конечно, пап. Она просто сказала, что у тебя … красивые глаза и ты по своей натуре обладаешь благородством рыцаря. И достоинством человека, способного на подвиг... И высокого уровня интеллектом.
– Я???
– Ты, пап. Вот какой у тебя уровень интеллекта?
– Скорее всего сейчас ну просто никакой! – честно признался я.
– А давай проверим! – улыбнулся сын. – Пап, ты у меня классный! Только яичница сгорела, каша сейчас перельётся, там пенка вздыбилась...
Я кинулся к кастрюле и сковородке.
Артём принялся помогать. Мыть сковородку, сам порезал хлеб, достал из морозилки масло, он смешил меня, сбивчиво рассказывал о своей общажной жизни, потом рассказал про звонок, как ему позвонил мой друг и сказал, что нужно приехать поддержать папу.
И тогда я ему сказал:
– Сынок, я ужасно рад, что ты приехал. Мне с тобой намного легче. Правда.
– Я же знаю, как тебе бывает одиноко. Это нечестно бросать тебя так надолго.
– Ну да. На сообщения не отвечала, на звонки тем более. Из всех социальных сетей удалилась. Не знаешь, мама номер своего мобильного сменила? Или нет? Ты хоть можешь до неё дозвониться?
– Я мог. Звонил. Только ничего не понимал, она ничего не объясняла. Я подумал, что вряд ли ты все полгода будешь счастлив один. Приезжай потом ко мне, а? Ты можешь из любой точки мира работать… Будем с тобой гулять по вечернему Питеру… Я узнаю, можно ли снять комнату, у нас иногда сдают в одном здании поблизости, родители приезжают и живут недорого, как в гостинице. Да ты и квартиру можешь снять на полгода. Почему нет? Вы, может, еще помиритесь.
После таких слов я очень расстроился.
– Артём, если честно, я не готов. Мне психолог нужен. Не в том смысле, что как женщина, а просто чтобы я мог нормально поговорить и научиться у неё, как пережить расставание. Твоя мама встречается с блондином лет на десять младше меня. Она сказала, что я старый, закрутила роман, и я ничего не могу с этим поделать. Поэтому, конечно, уехать хорошо, но я привык находиться дома… И психолог… сказала, что мириться можно, только если она жалеет обо мне, а она не собирается сожалеть.
– Папа, – Артём сделал страшные глаза, – Что ты сейчас мне сказал? Она закрутила с каким-то мужиком?
– Артём, ты же вроде… взрослый у меня? Или нет? Извини, сынок. Я не знал, что ты ничего не знал. Она не сказала тебе почему … ушла от меня?
– Нет, она не сказала, – уставился на меня Артём, – Мне твой друг сказал, что вы разводитесь, мама собирается на полгода уехать в командировку в Индию, ты остался один и тебе нужен такой, как я рядом. Тебе медицинская помощь нужна… Чтобы я тебя за руку отвел к специалисту. Я думал, вы поссорились из-за её командировки на полгода...
Я вздохнул и повинился перед сыном. Ведь не собирался ничего рассказывать. Ну конечно, я виноват перед ним. Парню восемнадцать с половиной лет, зачем ему взрослые проблемы.
– И кто этот…
– Блондин? Такой светловолосый мужик. Высокий. Модный. – С презрением ответил я сыну. – Молодой. Был с ней, когда она в командировку уехала, а сама… не уехала. Я их видел. Сразу подошел к маме твоей и спросил, почему она не в командировке, почему жена меня обманывает и находится здесь.
– А она что? – напряженным тоном спросил Артём.
– Ничего. Сказала, чтобы я её оставил в покое. Ладно, Артёмка, неважно. Это всё в прошлом. Я даже не знаю, кто он такой и как его искать. Да и зачем его искать? Она к нему ушла, свой выбор сделала. Не хочу унижаться. Она решила, свидетельство о браке забрала, будет на развод подавать.
– А ты не хочешь его найти и просто дать по шее и по почкам? Пап, нас двое, у меня просто зубы сводит! Он виноват! Модный, говоришь, молодой? Что, как я?
- Не, ну это ты уж совсем. Постарше.
– Давай его с тобой отделаем, чтобы он бросил её и сбежал, хромая, извиняясь… Или втроём на него пойдём. Дядя Олег в курсе?
– Артём, ты не понимаешь… Это в шестнадцать ты можешь вот так отогнать от своей девушки. А тут другая ситуация. Он её вроде как бросил сразу. После того, как меня увидел. И она должна его как минимум разлюбить,– сжимая кулаки объяснил я сыну, – Иначе, как мы будем жить, если она меня бросает и бежит к нему? А она даже не взглянула на меня, бросилась за ним. Хотя потом приходила, и что-то было… нормально… несколько минут… О, я не знаю. Мне надо опять поговорить с Филей. Она считает, что разбитую чашечку не склеишь какая бы она ни была дорогая и красивая. Особенно хрупкий фарфор. Мы будем смотреть на эти трещины и пить из неё ничего не сможем. Просто будем всё время помнить о том, что она разбитая.
– Пап, а почему ты мне сразу ничего не сказал, что она уже завела себе его?
– Я думал, ты знаешь.
Артём тяжело вздохнул.
– Ты должен… завести роман с Таней Филимоновой. Она классная. Я в десятом классе был, когда у нас одна девчонка включила её ролик про отношения родителей с детьми. Она так здорово всё расписала, что я вообще на вас обижаться перестал. С тех пор смотрю. А потом она как-то стала называть своих одноклассников, которые ей запомнились. Ей вопрос задали про травлю в школе. И ты, папа, совершил ради неё настоящий подвиг. Ты не испугался и единственный её защитил. Тебе ещё камнем попали по лбу, у тебя там отметина.
– Было такое, да.
– Она сказала, что Саша Демченко всегда будет для неё самым лучшим воспоминанием о школьной жизни. Потому что после того, как он единственный заступился – её стали меньше обижать и перестали каждый день гонять. Она много чего рассказывала. И как была некрасивая в детстве. И как на неё нападали все, подставляли, били в раздевалке и гнали от школы. Ей всё время приходилось прятаться и хотелось стать невидимкой. А сейчас такая красивая, да? В жизни не подумаешь. Так что, ты хочешь с ней хотя бы для вида повстречаться? Пап, что молчишь?
Я переваривал сказанное. У меня отметина такая, что я будто специально слегка постриг бровь, чтобы казаться модным. Мы оба с Филей в принципе стали привлекательными внешне. Превратились из заморышей и гадких утят в нормальных людей.
Но встречаться… Это будет от отчаяния. Филя сама так сказала, что после расставания нельзя бросаться во все тяжкие и пытаться найти замену. Это невозможно. Филя - нормальный психолог, она отлично понимает что это не поможет. Мне будет тошно, а Маше безразлично.
– Пап, я не говорю, чтобы ты встречался серьёзно, ты можешь просто пригласить её к нам в гости. Я когда ей написал, она так обрадовалась, что я твой сын. Мы с ней по видео поговорили, она вздыхала и чуть не плакала. И сразу согласилась помогать бесплатно. Хоть бы у тебя всё нормально было. Или тогда просто поехали со мной. Будешь с ней онлайн общаться.
– Я подумаю, возможно, поеду с тобой. – Ответил я сыну и принялся за кашу. От его участия глаза мои заблестели и увлажнились. Забота сына была теперь совсем не в тягость, но мне не хотелось быть слабым перед ним, поэтому я предложил ему спокойно гулять со своими подружками, которые остались учиться в родном городе, только чтобы возвращался не позже двенадцати и отвечал мне на все звонки.
Сын сообщил, что мы с ним идём на курсы. И тогда я узнал, что это курсы оказания первой помощи пострадавшим и выживания в экстремальных условиях. И заодно курсы ориентирования на местности, то есть – прогулки по лесу с рюкзаками и компасом дружной толпой.
Две собаки с намордниками с нами ходили по местности. Мы три дня с моим сыном увлеченно помогали пластмассовым и резиновым пострадавшим, накладывали шины, стягивающие повязки, жгуты, делали искусственное дыхание, выбивали дух при попадании не в то горло и учились разводить огонь из подручных средств, если спички отсырели. Потом снова ходили.
Я познакомился с Иваном Никифоровичем, с Максом, Стасом, Дарьей, Ларисой, Леной, Олей и дедом Егором Иванычем. И еще с остальными скромнягами, которые тоже выживали. Филя мне не звонила, но ждала моего звонка. Я просто смотрел её видео. И, если честно, влюблялся в честные-пречестные глаза, которые искрились обидой и теплотой одновременно.
А потом я только вспомнил, что должен пойти и заявить – у меня паспорт пропал. Подать документы на восстановление. Взял с собой своё свидетельство о рождении, документы на квартиру на всякий случай, паспорт матери на всякий случай и только собирался пойти по адресу, найденному в интернете, как увидел свой паспорт … в холодильнике! Он там притулился к стенке рядом с кетчупом и майонезом и горчицей. Я тут же вспомнил про кабачковую икру, взял паспорт, схватил спортивную сумку и понял, что ко мне в квартиру заходили. Или это была Маша, или…
Позвонил Олегу.
Олег был вне зоны доступа. Меня это слегка взволновало. Поход в полицию решил не откладывать и обратился в главный отдел, пришел, показал паспорт, объяснил, что моя жена просит закрыть дело против неё. Меня усадили ждать, потом погоняли по коридорам и, наконец, я встретился со следователем.
Продолжение глава 4 читайте и лайкайте, не жалейте пальцев вверх :) А то комедия быстро превратится в жизненную драму и мы будем переживать.