Феномен так называемых «недоотношений» сильно смахивает на добровольное заточение в музее несбывшихся надежд, где смотрителем, экскурсоводом и единственным посетителем выступает сама женщина.
Это, надо полагать, форма изысканного психологического самоограничения, сродни тому, как в эпоху дефицита люди годами хранили в сервантах хрусталь «для особого случая», который так никогда и не наступал. Женщины, соглашающиеся на этот суррогат, фактически подписывают контракт на обслуживание чужого эго, надеясь, что их жертвенность однажды будет вознаграждена.
Однако грустная ирония заключается в том, что мужчина в этой схеме вовсе не злодей из мелодрамы, а просто потребитель, который берет ровно столько, сколько дают бесплатно. И трагизм ситуации не в том, что принц оказался, кхм, слегка неодетым, а в том, что вы продолжаете шить ему невидимые наряды, растрачивая остатки душевного тепла на отопление улицы.
Первым и самым ярким индикатором этого фарса выступает распределение времени. Если ваши встречи ограничиваются исключительно спальней, следует признать неприятную истину: вы не любимая женщина, вы — удобный физиологический придаток.
Отсутствие совместных выходов в театры, рестораны или хотя бы на прогулки в парк превращает женщину в некую постыдную тайну, которую прячут в дальний ящик комода.
Публичность — это легитимизация чувств; её отсутствие означает, что вас, по сути, не существует в его реальной жизни. Соглашаться на роль «ночной кукушки», которая, вопреки пословице, ничего не перекукует, — значит собственноручно расписаться в своей второсортности. Неужели, спрашивается, многолетний опыт ожидания чуда не научил, что из подполья редко выходят победителями?
Коммуникация в таких псевдоальянсах напоминает разговор с глухой стеной: вы кричите, а в ответ — лишь гулкое эхо собственных страхов. Если вы ловите себя на мысли, что звонок «партнеру» требует такой же моральной подготовки, как прыжок с парашютом, и вы опасаетесь его раздражения, то, разумеется, никакой близостью здесь и не пахнет.
Это не отношения равных, а унизительная зависимость просителя от благодетеля. Ограничение времени контакта по инициативе мужчины есть не что иное, как дрессировка, где вам дозволено подавать голос только по команде. И любой, кто соглашается жить в режиме ожидания высочайшего звонка, добровольно отказывается от права быть услышанным. Скажите на милость, зачем вам человек, рядом с которым нужно ходить на цыпочках, боясь потревожить его величественное спокойствие?
Думается, еще более показательным является вопрос душевной открытости, или, вернее, той пропасти отчуждения, которую принято деликатно маскировать бытовой суетой.
Истинная близость немыслима без возможности говорить о глубоко личном, не опасаясь получить плевок в самое уязвимое место.
В рассматриваемом же случае женщина часто вынуждена играть роль «удобной» подруги, этакой гейши, которая всегда улыбается и никогда не грузит проблемами.
Если желание поделиться сокровенным подавляется страхом показаться навязчивой, вы находитесь в атмосфере ледяного равнодушия. Отсутствие возможности доверить партнеру интимные переживания — это не просто звоночек, это набат. Вы делите ложе с чужаком, который знает ваше тело, но понятия не имеет (да и не желает иметь), кто вы такая на самом деле.
Не стоит пренебрегать и материальным аспектом, который многие ошибочно, из ложной скромности, считают постыдным. Отсутствие подарков и цветов даже в дни календарных праздников — это не признак мужской суровости или забывчивости, а демонстрация вашей ничтожной стоимости в его системе координат.
Мужчина, не инвестирующий ресурсы (время, эмоции, деньги) в женщину, по сути, заявляет, что она для него — расходный материал, вроде одноразовой посуды. Продолжать отношения на таких условиях — значит обесценивать себя быстрее, чем инфляция в девяностые годы съедала накопления граждан. Это упражнение в тщетности — ждать щедрости от скупого рыцаря, который даже коня своего бережет больше, чем вашу самооценку.
Финальным аккордом этого реквиема становится реакция на кризисные ситуации, будь то внезапная болезнь или житейская невзгода. Если в минуту слабости, когда мир рушится, вы ищете опору у подруг, стареющих родителей или даже у кота, но только не у него, то конструкция ваших отношений — фикция.
Партнер, исчезающий при первых признаках шторма или отмахивающийся дежурными фразами, по сути фиктивный партнер.
Это предательство, которое почему-то принято оправдывать мужской «неэмоциональностью». Очнитесь! Если человека нет рядом, когда вам плохо, то зачем он нужен, когда вам хорошо? Одиночество вдвоем, знаете ли, куда страшнее и токсичнее, чем честное одиночество соло.
Самое печальное в этой истории — упорное, граничащее с одержимостью нежелание признать, что «лошадь сдохла». «Недоотношения» — это не сложный период, это диагноз. Это болото, которое не станет цветущим садом, сколько бы вы ни пытались его облагородить своими слезами и терпением.
Попытка перевести этот суррогат в качество путем «женской мудрости» напоминает попытки реанимировать мумию — занятие, может, и увлекательное для археолога, но бесперспективное для жизни.
Единственный разумный выход здесь — это немедленная эвакуация из зоны поражения. Чем быстрее вы прекратите кормить иллюзии своей жизненной силой, тем выше шансы, что вы сохраните рассудок и силы для настоящих отношений. Поверьте, ваша психика скажет вам спасибо, когда вы наконец перестанете стучаться в дверь, за которой никого нет.