— Смотрю на эти дворы и общагу вспоминаю. Помнишь, как было? Утро, в окне двор, бельё на верёвках между корпусами...
Оксана грела ладони о чашку с кофе, глядя в окно. За стеклом просыпалось Бибирево — серые пятиэтажки, голые деревья, детская площадка с облупившейся краской.
— Угу, — Игорь кивнул, не отрываясь от телефона. — Времена были. Беззаботные.
— Сессии, ночные зубрёжки, на троих скидывались на пельмени...
— Да уж, — он отложил телефон, потянулся к своей чашке. — Слушай, Оксан. Я давно хотел поговорить с тобой.
Что-то в его голосе изменилось. Оксана повернулась от окна.
— О чём?
— Лиза вот-вот заканчивает универ. Они там с Денисом в общежитии жили, а теперь выселяют. Диплом защитят — и всё, вещи собирай.
Оксана молча ждала продолжения. Уже понимала, куда он клонит.
— Может, пустишь их в квартиру? Ну, которая от бабушки досталась. На месяц, пока осмотрятся, найдут что-нибудь.
Она поставила чашку на подоконник. Квартира на Чехова. Бабушкина квартира в сталинке с высокими потолками, с лепниной в коридоре, с ремонтом, который они вместе делали год назад. Бабушка тогда ещё шутила: «Внучке останется, будет в красоте жить».
Бабушка как в воду глядела — через полгода после ремонта её не стало.
— Ну я не знаю... Я подумаю. Вообще-то хотела её сдавать попозже.
— Да какое сдавать, Оксан. Им реально некуда. Съёмная однушка в Москве — это сорок тысяч минимум. Откуда у них такие деньги? Лиза ещё студентка, Денис на стажировке копейки получает.
— Месяц-другой, пока не встанут на ноги. Ну что тебе стоит?
Дети. Его дочь от первого брака. За пять лет Оксана видела её несколько раз — на днях рождения, на Новый год. Вежливая девочка, улыбчивая. И парень её вроде нормальный.
— Месяц?
— Максимум два. Они ищут варианты, просто сейчас прямо некуда.
Оксана смотрела на мужа. Пять лет вместе. Пять лет в его двушке, где она так и не поставила свой шкаф, так и не повесила свои фотографии. Гостья в чужом доме.
А теперь — отдать своё?
— Ладно, — сказала она. — На месяц.
Игорь просиял.
— Вот спасибо! Я знал, что ты поймёшь. Они на выходных могут заехать, нормально?
Ключи Оксана отдала в субботу. Лиза обняла её, поблагодарила три раза. Денис пожал руку, улыбнулся криво. Они затащили сумки в прихожую, и Оксана ушла, стараясь не оборачиваться.
Через две недели она поехала за бабушкиным фотоальбомом. Хотела забрать давно, да всё руки не доходили.
Дверь открыла не сразу — изнутри гремела музыка. Оксана нажала звонок ещё раз, потом ещё.
Открыл незнакомый парень в растянутой футболке. За его спиной — ещё двое на диване, на столе пивные банки, пепельница с окурками.
— Вы кто? — спросил парень, щурясь.
— Это я у тебя хотела спросить. Где Лиза?
— На кухне вроде. А вы...
Оксана отодвинула его плечом и прошла в комнату. Музыка била по ушам. Диван, который они с бабушкой вместе выбирали, был завален куртками и рюкзаками. На паркете — следы от кроссовок.
Из кухни выглянул Денис.
— О, Оксана Валерьевна. Вы бы позвонили...
— Это что такое? — она обвела рукой комнату.
— Да просто друзья зашли, отмечаем немного. Чего такого-то?
— Чего такого? Это моя квартира. Здесь не притон.
Денис хмыкнул.
— Ну расслабьтесь, мы же не бомжи какие-то. Посидим и уйдут.
— Никаких гостей. Ясно? Никаких посиделок, никаких друзей. Вы тут временно живёте, а не хозяйничаете.
Она забрала альбом и уехала. В машине руки дрожали от злости.
Вечером за ужином Игорь откашлялся.
— Слушай, Лиза звонила. Говорит, у Дениса родители вроде обещали помочь с жильём. К весне должно решиться. Пусть ещё поживут пока?
Оксана отложила вилку.
— Какое ещё до весны? Я тебе не рассказывала ещё. Сегодня заезжала туда.
— И что?
— А то. Открывает мне какой-то парень в растянутой футболке. За ним ещё двое на диване, пиво, музыка орёт. Я спрашиваю — вы кто? А он мне — а вы кто?
Игорь поморщился.
— Ну и что? Друзья зашли, молодёжь...
— Друзья? Там весь диван в куртках, на полу следы, окурки в пепельнице. А Денис мне говорит — расслабьтесь, мы же не бомжи какие-то.
— Ну он не так имел в виду, наверное...
— Игорь, это моя квартира. Не притон.
Он помолчал, повертел вилку в пальцах.
— Ладно, поговорю с ними. Но пусть останутся, а? До весны всего ничего.
Оксана смотрела на него. Пять лет вместе — и он опять выбирает их сторону.
— Хорошо. Пусть остаются. Но теперь просто так не получится — нужно будет договор подписать.
— Какой ещё договор?
— На временное проживание. С чётким сроком, без прописки. Всё официально.
— Оксан, это же моя дочь. Что за недоверие?
— После сегодняшнего — да, недоверие. Или договор, или пусть ищут другое место.
Игорь вздохнул.
— Ладно. Как скажешь.
Договор она составила сама — нашла образец в интернете, вписала сроки, условия: без прописки, без права на ремонт без согласия собственника, освобождение через шесть месяцев. Лиза подписала молча, не глядя в глаза. Денис усмехнулся, но тоже поставил подпись.
Оксана убрала бумагу в папку и уехала домой. На душе было гадко — будто сама виновата в чём-то. Игорь весь вечер молчал, смотрел телевизор. Перед сном сказал:
— Зря ты так. Они же стараются, просто молодые ещё.
Оксана промолчала. Повернулась к стене и долго не могла уснуть.
Зима прошла спокойно. Оксана старалась не думать о квартире — работа, дом, готовка. Всё как обычно. В феврале на обеде коллега Тамара спросила между делом:
— Ты чего смурная такая последнее время? Дома что-то?
Оксана помешала остывший чай.
— Да квартира эта... От бабушки досталась, пустила туда дочь мужа с парнем. Временно, до весны. А они там как хозяева уже.
— В смысле — как хозяева?
— Ну, друзей водят, хамят. Я договор составила, чтоб хоть какие-то рамки.
Тамара присвистнула.
— Погоди. Это твоя квартира, правильно? Твоя личная, не совместная?
— Моя. От бабушки по наследству.
— И ты пустила туда чужих людей жить бесплатно, а они тебе ещё хамят?
— Ну это же дочь Игоря...
— И что? Оксан, ты вообще понимаешь, что происходит? Они тебе на шею сели и ножки свесили. А муж твой что?
— Говорит, молодёжь, бывает.
Тамара покачала головой.
— Знаешь, что я думаю? Он тебя использует. Живёте в его квартире, а твою — дочке отдал. Удобно устроился.
Оксана хотела возразить, но слова застряли в горле. А ведь правда — пять лет в его двушке, своего угла нет. А теперь и бабушкину квартиру отдала.
В марте она решила проведать жильцов — срок договора заканчивался через три недели. Позвонила заранее, предупредила. Лиза сказала — приезжайте, мы дома.
Дверь открыл Денис в заляпанной краской футболке. Из квартиры пахло клеем.
— О, Оксана Валерьевна. Проходите, мы тут немного обновляем.
Она прошла в комнату и замерла. Стены были ободраны до бетона. На полу валялись куски обоев, ведро с клеем, рулоны дешёвых бумажных обоев в цветочек. Лиза стояла на стремянке, прилепляя полосу к стене. Криво, пузырями, рисунок не совпадал.
— Вы что наделали?
Лиза обернулась, улыбнулась виновато.
— Хотели освежить немного. Обои подпортились в одном месте, решили переклеить.
— Подпортились? — Оксана подошла ближе, увидела на ободранном куске тёмное пятно. Прожгли? Залили чем-то? — Это же ремонт прошлогодний! Я сама мастеров нанимала, с бабушкой вместе выбирали!
— Ну они уже старые были, — встрял Денис. — Мрачные какие-то. А мы светленькие взяли, повеселее.
Оксана смотрела на эти «светленькие» — дешёвые, тонкие, наклеенные вкривь и вкось. Профессиональный ремонт, за который бабушка заплатила мастерам, который Оксана сама контролировала каждый день — всё уничтожено. Заменено на колхозный самодел.
— Кто вам разрешал? В договоре чёрным по белому — без ремонта без согласия собственника!
— Да ладно вам, — Денис скрестил руки на груди. — Мы же лучше сделали. Для себя старались.
Для себя. Вот оно. Они уже считают квартиру своей.
Оксана развернулась и вышла, не сказав больше ни слова. В подъезде прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось.
Вечером позвонила мать.
— Оксан, привет. Как ты там? Давно не звонила, думаю — дай наберу.
— Привет, мам. Да нормально всё.
— Нормально? Голос у тебя не очень нормальный. Что случилось? С Игорем поругались?
Оксана вздохнула. Рассказала всё — про обои, про хамство, про договор, который заканчивается через три недели.
— А Игорь что говорит?
— Говорит, они старались. Молодые, не понимают.
Мать помолчала.
— Знаешь, дочь, он тобой крутит как хочет. Ты это понимаешь?
— Мам...
— Пять лет живёшь в его квартире как приживалка. Своё жильё отдала его дочке. А о своих детях подумала? Тебе сорок уже.
— Мне тридцать девять.
— Ага, далеко ушла. Через полгода сорок. И что у тебя есть? Муж, который за свою дочь горой, а за тебя пальцем не пошевелит?
Оксана молчала. Возразить было нечего.
— Ты пойми, — продолжала мать, — он же её туда не просто так поселил. Поживут годик, потом ещё годик, а там глядишь — и квартира уже ихняя. По-тихому отожмут, и ты даже не заметишь.
— Мам, ну это уже слишком...
— Слишком? А чего он тогда так упирается? Дочка дочкой, но это же твоя собственность. Наследство твоё. А он её раздаёт как свою.
После разговора Оксана долго сидела на кухне. Мать права. Всё сходится — и то, как легко он попросил «на месяц», и как злился из-за договора, и как каждый раз встаёт на их сторону.
В апреле срок вышел. Оксана позвонила Лизе.
— Договор закончился. Когда съезжаете?
Пауза.
— Оксана, мы хотели поговорить. Может, ещё немного поживём? Денег на съём пока нет, а тут уже всё обустроили...
— Лиза, мы договаривались до апреля.
— Ну да, но... Папа сказал, ты не против будешь.
Папа сказал.
Оксана приехала в квартиру в субботу. Без предупреждения. Открыла своим ключом — и замерла на пороге. В прихожей стоял новый шкаф, дешёвый, из ДСП. На стенах — те самые кривые обои. В ванной поменяли смеситель на дешёвый китайский.
Лиза вышла из кухни, вытирая руки полотенцем.
— Ой, а мы тебя не ждали...
— Я вижу. Когда съезжаете?
Из комнаты появился Денис, встал за спиной у Лизы.
— Слушай, Оксана, — сказал он, — нам нужно ещё время. Скоро всё решится с жильём, и мы съедем.
— Скоро — это когда? Договор закончился.
— Ну месяц-два ещё. Мы тут всё своими руками сделали — обои переклеили, шкаф купили, смеситель поменяли. Не зря же старались.
— Я не спрашивала про ваши старания. Когда съезжаете?
Лиза вышла вперёд, встала рядом с Денисом.
— Оксана, ты же у папы живёшь, правильно? Мы тоже имеем право где-то жить. Что не так?
Оксана смотрела на неё. Пять лет она старалась быть хорошей женой, хорошей мачехой. Не лезла, не конфликтовала, терпела. А в итоге — вот это. Чужие люди в её квартире объясняют ей, что имеют право.
— Значит так, — сказала она тихо. — Можете собирать вещи. Я больше терпеть эту наглость не собираюсь.
— Да ладно тебе, — Денис усмехнулся. — Куда мы пойдём? Папа Лизин сказал...
— Мне плевать, что он сказал. Это моя квартира. Моя. И через неделю чтобы вас тут не было.
Она развернулась и вышла. На улице было холодно, ветер бил в лицо. Оксана шла к метро и думала: пять лет. Пять лет она верила, что они — семья.
Вечером Игорь пришёл с работы мрачный. Сел на кухне, не снимая куртки.
— Мне Лиза звонила.
— И что сказала?
— Что ты их выгоняешь. Орала на них, хлопнула дверью.
Оксана поставила чайник на плиту.
— Я не орала. Я сказала, чтобы съезжали. Договор закончился.
— Оксан, ну куда им идти? Они же молодые, только начинают...
— Игорь, они мне сказали, что имеют право там жить. Что это уже их дом.
— Ну погорячились, бывает.
Она повернулась к нему.
— Они испортили ремонт, который я с бабушкой делала. Нахамили мне. И ты их защищаешь?
Игорь поморщился.
— Слушай, ну ты реально перегибаешь. Ведёшь себя как... — он замялся.
— Как кто?
— Ну как скупая тётка на базаре. Обиженная на весь мир.
Оксана замерла. Чайник засвистел, но она не двинулась с места.
— Повтори, что ты сказал.
— Я сказал правду. Квартира всё равно пустует, а ты из принципа людей на улицу выгоняешь.
— Людей? Это твоя дочь с её хамом-парнем. А я тебе — жена. Или уже нет?
Игорь встал, застегнул куртку.
— Мне надо проветриться.
Дверь хлопнула. Оксана стояла у плиты и смотрела на кипящий чайник. В голове было пусто и ясно. Всё. Это конец.
Неделя прошла. Оксана набрала Лизу — гудки, никто не берёт. Набрала ещё раз вечером — то же самое. На третий день поехала сама.
Поднялась на этаж, достала ключи. Вставила в замок — не подходит. Попробовала ещё раз, покрутила. Ключ не поворачивался.
Сменили замки.
Она позвонила в дверь. Тишина. Позвонила ещё раз, потом ещё. За дверью было тихо, но в окнах горел свет — она видела снизу, когда подходила к подъезду.
— Лиза! — она постучала. — Откройте!
Ничего. Оксана стояла перед дверью собственной квартиры, в которую её не пускали. В голове не укладывалось.
Вечером дома она рассказала Игорю. Тот даже не оторвался от телевизора.
— Они замки сменили. Ты слышишь? В моей квартире.
— Ну и что? Может, старый замок сломался.
— Игорь, они мне не открывают. Не берут трубку. Это уже перебор.
Он наконец повернулся.
— Да что ты из-за пустяка устраиваешь? Ну поживут ещё немного, потом съедут.
— Это не пустяк! Они ведут себя как хозяева!
— Оксана, хватит. Я устал от этих скандалов каждый вечер.
Она сжала кулаки.
— Ты с ними заодно. Так что можешь мне больше ничего не говорить.
Игорь встал, лицо потемнело.
— Знаешь, я другую женщину знал. Нормальную, спокойную. А сейчас ты... Не знаю, что с тобой стало.
Оксана молча ушла в комнату. Легла на кровать, уставилась в потолок. В голове крутилось одно: хватит. Больше никаких разговоров, никаких просьб. Теперь будет по-другому.
На следующий день на работе она подошла к Алексею — юристу, который вёл договоры их фирмы. Невысокий, лысеющий мужчина лет пятидесяти, всегда спокойный.
— Алексей, можешь уделить пару минут? Нужен совет. Личный.
— Конечно, Оксана. Что случилось?
Она рассказала всё. Про квартиру, про дочь мужа, про договор, про замки.
Алексей слушал, кивал. Потом сказал:
— Значит так. Договор у тебя есть, срок истёк. Право собственности твоё. Они там без прописки, без оснований. Можешь участкового вызвать, но скорее всего отправит в суд — скажет, гражданский спор, разбирайтесь сами. Если хочешь всё по закону и без нервов — подавай иск на выселение. Их быстро выселят, с такими документами даже вопросов не будет.
Оксана кивнула.
— Спасибо, Алексей.
— Обращайся. И не тяни — чем раньше подашь, тем раньше закончится.
Она подала иск в тот же день. Игорю ничего не сказала.
Через три недели Лизе пришла повестка. Вечером Игорь влетел в квартиру, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
— Ты что устроила?!
Оксана сидела на кухне с чашкой чая. Подняла глаза.
— О чём ты?
— Лиза позвонила! Ей повестка в суд пришла! Ты подала на мою дочь в суд?!
— Да. Подала.
— Ты с ума сошла?! Это же семья! Моя дочь!
— Твоя дочь. Не моя. И она живёт в моей квартире, которую отказывается освобождать.
Игорь подошёл ближе, навис над ней.
— Забери заявление. Сейчас же.
— Нет.
— Оксана, я серьёзно!
Она встала, посмотрела ему в глаза.
— Я тоже серьёзно. Ты всё это время думал только о дочери. А обо мне кто подумает? Пять лет я живу в твоей квартире как гостья. Своё жильё отдала твоим детям. И что получила? Хамство, враньё, и муж, который называет меня скупой тёткой.
— Я не это имел в виду...
— Имел. Именно это и имел.
Она прошла в комнату, достала с антресолей сумку. Начала складывать вещи.
— Ты куда? — Игорь стоял в дверях.
— К маме.
— Оксана, подожди...
— Не забывай, — она застегнула сумку, — ты сам сказал: я в твоей квартире. Вот и живи в ней. Со своей дочерью.
— Остановись, пока не поздно.
— Уже поздно. Убирайся вместе с дочерью из моей квартиры. И из моей жизни.
Дверь закрылась за ней мягко, без хлопка. Остальные вещи она забрала через два дня, пока Игорь был на работе.
У матери было тесно, но спокойно. Маленькая комната, старый диван, запах пирогов с кухни. Мать не задавала лишних вопросов — только обняла молча и поставила чайник.
Суд прошёл быстро. Алексей оказался прав — с договором и документами на собственность вопросов не возникло. Судья вынес решение: освободить помещение в течение десяти дней.
В день выселения Оксана приехала к квартире. Лиза выносила коробки, Денис таскал мешки с вещами. Игорь помогал им загружать машину. На Оксану он даже не посмотрел.
Когда машина отъехала, она вошла в квартиру. Ободранные стены, следы от мебели на полу, порванный натяжной потолок. В ванной — дешёвый смеситель, который уже подтекал. На кухне — жирные пятна над плитой.
Но это была её квартира. Её.
Через месяц она закончила ремонт. Новые обои, перетянутый потолок, свежая плитка в ванной.
Вечером она сидела в бабушкином кресле с чашкой чая и смотрела в окно. Квартира снова ожила — на полках книги, на стенах фотографии, в шкафу её вещи. Оставалось ещё кое-что перевезти от матери, но главное уже здесь.
Телефон пиликнул. Сообщение от Игоря: "Погорячились оба. Давай начнём заново, без детей. Только ты и я".
Оксана посмотрела на экран, потом на окно. За стеклом темнело небо, зажигались фонари. Она удалила сообщение, не ответив.
Больше никакой чужой жизни. Только своя. И для себя.
Пять лет она жила гостьей в чужом доме, боялась возразить, боялась показаться жадной или злой. А в итоге всё равно оказалась виноватой — и в скупости, и в жестокости, и в развале семьи. Но теперь это не имело значения.
Она отпила чай и улыбнулась. За окном мерцал город, а в квартире было тихо. По-настоящему тихо. Как бывает только дома.
Друзья, так же делюсь своим Telegram-каналом, в нем появились много полезных функций, умный помощник по кулинарии, розыгрыши и многое другое. Присоединяйтесь!