Я заметила его в начале июня. Огород. На балконе девятиэтажки. В центре города.
Помидоры, огурцы, какая-то зелень в деревянных ящиках. Ящики явно самодельные – из потемневших досок, сколоченные вручную, с неровными краями. Кто-то потратил на них время и силы.
Я работала из дома три дня в неделю. Бухгалтерия строительной фирмы – цифры, отчёты, таблицы. Каждые два часа выходила на балкон покурить. Мой балкон был завален хламом – старые лыжи, коробки, сломанный вентилятор. Руки не доходили разобрать.
А напротив – сад.
Сначала я думала: соседка занимается этим для экономии. Сейчас многие выращивают что-то своё – так дешевле. Но потом присмотрелась. Женщина, которая возилась с растениями, была уже в возрасте. Под семьдесят, наверное. Сутулилась, двигалась медленно. И говорила с помидорами вполголоса. Будто с детьми.
Странно это было. Непонятно.
– Зачем вам это? – крикнула я однажды через балкон. Расстояние между домами метров пятнадцать, не больше. Голоса слышно хорошо.
Она выпрямилась. Посмотрела на меня. Глаза у неё были выцветшие, голубые когда-то, а теперь почти серые.
– Что именно?
– Огород. В магазине же проще. Помидоры по сорок рублей.
Она помолчала. Я уже пожалела, что спросила – лезу не в своё дело.
– Мой муж умер, – сказала она. – Год назад. В апреле.
Я не знала, что ответить. Замерла с сигаретой в руке.
– Он любил свои помидоры, – продолжила она. – Двадцать лет выращивал. Каждый год. Знал каждый куст. Называл их по именам.
– По именам?
– Да. Вон тот – Василий. Этот – Степан. Там, в углу – Клавдия.
Я невольно улыбнулась. И тут же устыдилась этой улыбки.
– Я продолжаю, – сказала она. – Чтобы он видел оттуда. Чтобы сад не умер.
Она снова наклонилась к своим помидорам. Разговор закончился.
Я докурила и ушла в комнату. Но её слова остались со мной. «Чтобы он видел оттуда».
***
Через неделю я снова вышла на балкон. Посмотрела на огород напротив.
Листья на помидорах пожелтели. Некоторые обвисли. Земля в ящиках потрескалась от сухости.
Она стояла там же, среди своих растений. Смотрела на них с выражением, которое я не сразу поняла. Потом поняла. Растерянность. Страх.
– У вас всё в порядке? – крикнула я.
Она подняла голову.
– Не знаю, что с ними. Поливаю каждый день. А они всё равно сохнут.
– Может, много поливаете?
– Не знаю. – Она покачала головой. – Я никогда не занималась этим. Это было его. Я только смотрела. А теперь сама – и не понимаю.
Я потёрла переносицу. Привычка с детства – когда думаю, всегда так делаю.
– Можно мне посмотреть? – спросила я. – У меня бабушка на даче огурцы выращивала. Я помогала. Давно, правда.
Она кивнула. Я запомнила номер квартиры и пошла.
***
Её звали Зинаида Павловна. Квартира – двушка, чистая, но как-то замершая. Так бывает в домах, где время остановилось.
На стене в гостиной – фото. Мужчина, крупный, широкоплечий. Улыбается. Щербинка на переднем зубе. Руки как лопаты – большие, рабочие.
– Пётр Ильич, – сказала она, проследив мой взгляд. – За семьдесят ему было. Сердце.
Я кивнула.
Мы вышли на балкон. Вблизи огород выглядел ещё хуже. Помидоры явно страдали. На листьях – бурые пятна. Земля сухая сверху, но когда я потрогала глубже – мокрая, почти болотистая.
– Вы заливаете их, – сказала я. – Сверху сохнет быстро, вам кажется, что мало воды. А внизу – стоит. Корни гниют.
– Что делать?
– Реже поливать. Глубже рыхлить. И вот эти листья надо убрать, они уже не вернутся.
Она слушала внимательно. Потом посмотрела на меня – с надеждой, что ли.
– Вы придёте ещё?
Я хотела сказать «нет». Какое мне дело до чужих помидоров? У меня своих проблем хватает. Отчёты, квартальный баланс, одиночество в пустой квартире.
– Приду, – сказала я.
***
Я стала приходить каждые два-три дня. Сначала – просто проверить, как растения. Потом – помочь полить. Потом – остаться на чай.
Зинаида Павловна рассказывала про Петра Ильича. Как познакомились – на танцах в семьдесят седьмом. Как он ухаживал – три месяца носил ей васильки с поля за городом. Как женились, как жили.
– Сорок шесть лет, – сказала она однажды. – Сорок шесть лет вместе. А потом – раз, и всё.
Она не плакала. Просто говорила. А я слушала.
Помидоры ожили. Пожелтевшие листья срезали, новые выросли зелёные, сильные. На кустах появились цветки. Потом – маленькие зелёные плоды.
– Смотрите, – сказала Зинаида Павловна, показывая на один из кустов. – Это Василий. Он первый завязался. Пётр всегда говорил – Василий самый упорный.
Я научилась различать кусты. Узнала, что огурцы любят тень, а помидоры – солнце. Что рассаду надо закалять. Что у каждого растения свой характер.
– Вы знаете, – сказала я как-то, – я думала, это всё ерунда. Блажь. Проще в магазине купить.
– И что теперь думаете?
Я посмотрела на свои руки. Под ногтями – земля. Въелась в трещинки на пальцах.
– Теперь – не знаю, – сказала я честно. – Может, не в помидорах дело.
***
В августе собрали первый урожай. Помидоры были неказистые – кривые, разного размера. Но когда я попробовала один – тёплый, прямо с куста – он оказался вкусным. По-настоящему.
– Не такой, как магазинный, правда? – спросила Зинаида Павловна.
Я кивнула.
Мы сидели на её балконе, среди ящиков. Пахло землёй и зеленью. За перилами – город. Машины, шум, суета. А здесь – тихо. Свой маленький мир.
– Пётр говорил, что помидор должен дозреть на кусте, – сказала она. – А в магазинах их срывают зелёными, чтобы не портились. Поэтому вкус не тот.
Она помолчала.
– Знаете, я раньше не понимала, зачем он столько времени проводит здесь. Казалось – чудачество. А теперь понимаю.
– Что понимаете?
– Он разговаривал с ними. С помидорами. Мне казалось – смешно. А сейчас я сама с ними разговариваю. И не кажется смешным.
Я подумала о своей пустой квартире. О балконе, заваленном хламом. О вечерах перед телевизором. О том, что мне тридцать шесть – а поговорить не с кем.
– Я вас понимаю, – сказала я.
***
Осень пришла незаметно. Листья на деревьях пожелтели. Ночи стали холодными.
Огород готовился к зиме. Мы с Зинаидой Павловной убрали последний урожай. Очистили ящики от старой земли. Накрыли плёнкой – до весны.
– Спасибо вам, – сказала она. – Без вас не справилась бы.
Я пожала плечами.
– Да что там. Ничего особенного.
– Особенное. – Она посмотрела мне в глаза. – Этот сад – последнее, что у меня осталось от Петра. Если бы он погиб – как будто ещё раз потеряла бы его.
Я не знала, что сказать.
Она ушла в комнату и вернулась с чем-то в руках.
– Вот. Возьмите.
Это был ящик. Деревянный, из потемневших досок. Такой же, как те, что стояли на её балконе.
– Пётр делал их сам. Этот лишний – стоял в кладовке. Хотел ещё один куст посадить, но не успел.
Я взяла ящик. Он был тяжёлый, пах старым деревом.
– Может, попробуете? – сказала она. – Весной. У вас же балкон пустой.
Я хотела возразить. Сказать, что не справлюсь. Что мне некогда. Что это не моё.
– Попробую, – сказала я.
***
Зимой я разобрала хлам на балконе. Выбросила лыжи – всё равно не каталась лет десять. Отдала коробки. Починила вентилятор – просто от нечего делать.
Балкон стал пустым. Чистым. Готовым.
В феврале купила семена. Помидоры, огурцы, зелень. Зинаида Павловна помогла выбрать. Объяснила, какие сорта для балкона, какие – нет.
– Вот эти возьмите, – сказала она. – «Балконное чудо». Пётр их любил. Говорил – неприхотливые и вкусные.
В марте посадила рассаду. Маленькие горшочки стояли на подоконнике. Каждое утро я проверяла – проклюнулось? Растёт?
Когда появились первые ростки, я позвонила Зинаиде Павловне.
– Взошли! – сказала я. – Три штуки уже!
Она засмеялась.
– Поздравляю. Теперь вы мать-помидороводица.
Я тоже засмеялась. Давно так не смеялась.
***
Весна. Апрель. Рассаду закаляла на балконе – выносила днём, когда теплело, вечером заносила. Как ребёнка из роддома.
В мае высадила в ящики. Ящик от Петра Ильича стоял в центре. Рядом – ещё два, которые купила сама. Не такие красивые, фабричные. Но тоже ничего.
Зинаида Павловна приходила проверять. Давала советы. Поправляла колышки, к которым подвязывала кусты.
– Здесь надо ослабить, – говорила она. – Стебель должен дышать.
Я слушала. Запоминала. Делала.
Мой балкон изменился. Вместо хлама – ящики с землёй. Вместо пустоты – жизнь.
Иногда вечерами я выходила туда и просто сидела среди растений. Смотрела, как темнеет небо. Слушала город. И мне было хорошо.
Впервые за долгое время.
***
Июнь. Год прошёл.
Я стояла на балконе и смотрела на помидоры. Мои помидоры. Зелёные пока, но крепкие, здоровые. Через пару недель начнут краснеть.
Напротив – балкон Зинаиды Павловны. Тоже весь в зелени. Два огорода на соседних балконах. Два маленьких сада в центре города.
Она вышла. Увидела меня. Помахала рукой.
– Как ваши? – крикнула.
– Растут! – ответила я. – Ваши как?
– Тоже растут! Василий уже цветёт!
Я улыбнулась.
Посмотрела на свои руки. Земля въелась в трещинки на пальцах. Как у неё. Как у Петра Ильича, наверное, тоже было.
На одном из кустов – самом первом, который взошёл – появился маленький помидор. Зелёный, с горошину. Первый.
Я взяла маленькую табличку. Написала маркером. Воткнула в землю рядом с кустом.
«Петя».
Зинаида Павловна увидела. Я не уверена – далеко всё-таки. Но мне показалось, что она кивнула.
Теперь он видит. Сад вырос.
***
Вечером Зинаида Павловна позвонила.
– Придёте завтра? – спросила она. – Надо огурцы подвязать. Разрослись.
– Приду, – сказала я. – Чайник поставьте.
– Уже стоит.
Я положила трубку и снова вышла на балкон.
Город шумел внизу. Машины, люди, фонари. А здесь – тихо. Пахло землёй и зеленью. Листья шелестели на ветру.
Я посмотрела на два балкона – свой и её. Два маленьких сада над городом.
Потом – выше. На небо. Темнеющее, летнее.
– Ну как? – спросила я вполголоса. – Видишь?
Ветер качнул листья. Как будто кто-то кивнул.
Я улыбнулась и пошла спать.