Тамара Ивановна вернулась из больницы в четверг.
Три недели. Операция на колене, реабилитация, костыли. Сын обещал
забрать, но не приехал. Пришлось на такси — дорого, но выбора не было.
Дом встретил её странно.
Замок. Замок был другой.
Она достала ключи — те самые, что носила двадцать лет. Вставила в
скважину.
Не подходит.
Тамара постучала. Долго. Больная нога ныла.
Дверь открылась.
— Вы кто? — голос молодой, незнакомый.
На пороге стояла девушка. Лет двадцать пять, может меньше. Футболка,
шорты, растрёпанные волосы.
— Я... Тамара Ивановна. Я здесь живу.
Девушка нахмурилась.
— Это квартира Саши. Моего парня. Вы ошиблись.
— Саша — мой сын.
Пауза. Долгая.
— А. Вы — мать.
***
Квартира изменилась.
Новые шторы — яркие, какие-то хипстерские. Мебель переставлена. На стене
— постеры вместо бабушкиных фотографий.
И — коробки. В коридоре, у двери. Её коробки. Её вещи.
— Что это?
Девушка — её звали Яна — смотрела в сторону.
— Саша сказал... сказал, что вы больше не будете здесь жить.
— Что?!
— Он хотел сам сказать. Но вы раньше приехали.
Тамара опёрлась о стену. Костыль стукнул об пол.
— Где мой сын?
— На работе. Будет вечером.
— Я подожду.
***
Она сидела на кухне — единственном месте, которое не изменилось. Пила
чай из чужой кружки.
Яна сидела напротив. Неловко, виновато.
— Вы... давно вместе?
— Полгода. Он сказал, что вы уехали.
— Я в больнице была.
— Я не знала.
Тамара смотрела на девочку. Молодая, глупая, напуганная. Не злая —
просто не понимает.
— Ты тут при чём-то?
— При чём — в смысле?
— Ты его попросила меня выселить?
— Нет! Он сам... Он сказал — так будет лучше. Вам тяжело по лестницам.
Мы найдём вам квартиру поменьше.
— «Мы»?
Яна замолчала.
***
Саша пришёл в восемь. Увидел мать — замер в дверях.
— Мам?
— Здравствуй, сынок.
Он прошёл на кухню. Сел. Не смотрел в глаза.
— Ты рано выписалась.
— Три недели. Как обещали.
— Я думал, месяц.
— Думал — или надеялся?
Молчание.
— Мам, нам надо поговорить.
— Да. О коробках в коридоре.
Саша вздохнул. Потёр лицо.
— Я хотел по-другому...
— Как — по-другому? Вывезти меня, пока в больнице, и сообщить по
телефону?
— Нет! Я хотел... подготовить. Найти тебе жильё. Ты же понимаешь — эта
квартира на двоих мала. А нас теперь трое.
— Трое — это когда дети. Ты и Яна — это двое. Я здесь жила сорок лет.
— И будешь жить! Просто... в другом месте.
— В каком?
Саша замялся.
— Мы ещё ищем.
Тамара смотрела на сына. Видела — маленького мальчика, который боялся
грозы. Подростка, который врал про оценки. Взрослого мужчину, который
врал про вещи в коридоре.
— Квартира — моя, — сказала она.
— Что?
— Эта квартира оформлена на меня. После смерти отца — на меня. Ты
прописан, но не владелец.
Саша побледнел.
— Ты... ты меня выгонишь?
— Нет. Я не ты.
Она встала. Взяла костыли.
— Но жить здесь я не буду. Не с тобой. Не после этого.
— Мам...
— Завтра приеду с нотариусом. Оформим дарственную. На меня и на тебя —
по половине. Твою половину — делай что хочешь. Мою — продам. Куплю себе
что-нибудь маленькое. Далеко отсюда.
— Мам, подожди...
— Нет, Саша. Ты не подождал.
***
Она вышла на лестницу. Ноги болели. Слёзы текли.
Сорок лет. Сорок лет она растила его одна. Работала, экономила,
отказывала себе во всём. Чтобы он — жил хорошо.
И вот — коробки у двери.
Телефон зазвонил. Соседка, Валентина.
— Томочка? Ты вернулась? Я видела свет!
— Вернулась, Валя.
— Заходи ко мне! Чай, пироги! Я соскучилась!
Тамара улыбнулась сквозь слёзы.
— Иду.
***
У Валентины было тепло. Пахло яблоками и корицей.
— Рассказывай.
И Тамара рассказала. Всё.
Валентина слушала. Качала головой. Вздыхала.
— Дура твоя Яна. И Сашка — дурак. Но ты — молодец.
— В чём?
— Что не осталась. Что не простила сразу. Прощать надо тех, кто просит. А
он — не просил.
— Может, попросит?
— Может. Когда поймёт. А ты пока — живи.
***
Через месяц Тамара переехала.
Однушка в соседнем районе. Маленькая, светлая, своя. На первом этаже —
больше никаких лестниц.
Саша звонил. Редко. Официально.
— Как ты?
— Хорошо.
— Может, приедешь на ужин?
— Когда пригласишь — приеду.
Он ещё не пригласил.
Но однажды — позвонила Яна.
— Тамара Ивановна? Это Яна. Мне надо с вами поговорить.
— Говори.
— Не по телефону. Можно я приеду?
***
Яна приехала с тортом. Неловко сидела на краю дивана.
— Я не знала. Про вещи. Он сказал — вы согласились.
— Ты поверила.
— Да. Я дура.
Тамара разливала чай. Молчала.
— Он... он не плохой, — продолжала Яна. — Испугался. Не знал, как
сказать. И сделал хуже.
— Это — его проблема. Не твоя.
— Но я хочу, чтобы вы знали. Я не хотела вас выгонять. Если бы знала
правду — не позволила бы.
Тамара посмотрела на неё. Маленькая. Честная. Пытается исправить не
своё.
— Спасибо, что пришла.
— Вы его простите?
— Когда-нибудь. Когда он попросит. По-настоящему попросит.
***
Саша пришёл через два месяца.
Стоял в дверях. Смотрел в пол.
— Мам. Прости меня. Я был идиотом.
Тамара смотрела на него. Видела — не мальчика. Взрослого мужчину,
который облажался и признал это.
— Заходи.
Он зашёл.
Они сидели на её маленькой кухне. Пили чай. Молчали.
— Я люблю тебя, мам. Правда люблю.
— Я знаю.
— Ты меня простила?
Тамара помолчала.
— Прощаю. Но не забываю.
— Это справедливо.
— Да. Это справедливо.
***
***
Спасибо, что дочитали до конца. Возможно, вам понравится и это: