Они прожили вместе пятнадцать лет. Не «идеальных», не показательных — обычных. С ипотекой, ночными разговорами на кухне, редкими поездками к морю и привычкой засыпать, чувствуя рядом знакомое дыхание. Когда-то он носил её на руках — в прямом смысле, смеясь, что «ему легко». Тогда она была другой: легче, звонче, увереннее. Потом появились работа, усталость, поздние ужины, гормоны, отсутствие времени «на себя». Килограммы приходили медленно, почти незаметно. И однажды она поняла, что прежнего тела больше нет.
Он не говорил ничего плохого. Не упрекал. Не отталкивал. Наоборот — обнимал, целовал в висок, гладил по спине.
— Я люблю тебя, — говорил он. — И такую тоже. Не переживай.
И такую.
Он говорил это с заботой. А она слышала — с уточнением.
Эта фраза поселилась у неё в голове, как тихий шёпот, который невозможно выключить. «И такую» — значит, не ту, прежнюю. «И такую» — значит, есть за что не любить, но он старается. Она ловила себя на том, что во время близости старается повернуться боком, втягивает живот, выбирает ночные рубашки, в которых можно спрятаться. Не потому, что он просил. Потому что она сама перестала чувствовать себя желанной.
Однажды утром она стояла перед зеркалом и долго смотрела на своё отражение. Женщина сорока двух лет. Полная. Мягкая. С уставшими глазами и грудью, которую она давно воспринимала как тяжесть, а не как часть себя. И вдруг поняла: больно не от веса. Больно от того, что она сама начала соглашаться с этим «и такую».
— Я не и такую, — сказала она вслух. — Я — просто я.
Решение не было громким. Она не объявляла его никому. Просто в тот же день записалась к косметологу. Потом — к диетологу. Не из ненависти к себе, а из любопытства: а если попробовать заботиться? Первые недели были странными — новое питание, непривычные вкусы, ощущение, что она будто заново знакомится со своим телом. Кожа начала реагировать, лицо — оживать, а в глазах появилось что-то забытое.
Она зашла в магазин одежды случайно. Просто «посмотреть». Но вышла с платьем — не утягивающим, не чёрным, а мягким, подчёркивающим фигуру. В примерочной она поймала себя на том, что улыбается. Не потому, что стала меньше. А потому, что перестала прятаться.
Самым сложным оказался магазин белья. Тот самый рубеж, за которым начиналась честность. Она долго стояла перед стойками, трогала ткани, сомневалась. А потом позволила себе примерить. И вдруг поняла: хорошее бельё не исправляет тело — оно с ним дружит. Дома она заказала ещё один комплект в Biglingerie.ru — спокойно, без стыда, как будто это было естественное продолжение заботы о себе.
Он заметил изменения не сразу. Сначала — запахи. Потом — её осанку. Потом — взгляд, который она больше не отводила.
— Ты изменилась, — сказал он однажды вечером.
— Я возвращаюсь, — ответила она.
Она не худела стремительно. Иногда вес стоял. Иногда настроение падало. Но внутри происходило главное: она снова чувствовала себя женщиной, а не компромиссом. Однажды, проходя мимо зеркала в новом белье, она остановилась и подумала: я бы хотела себя. И это было самым честным признанием.
В постели она больше не тушила свет. Не потому, что хотела доказать что-то ему. А потому, что перестала прятаться от себя.
Он обнял её, как раньше.
— Я всегда тебя любил, — сказал он.
Она кивнула.
— А теперь я тоже.
И это было началом совсем другой близости — без «и такую».