Пышная гармония

Лена не любила себя. Вернее, она не любила своё тело. Лицо — ещё туда-сюда: глаза красивые, нос правильный, губы пухлые. Но тело? Грудь огромная, живот висит, бёдра широкие, целлюлит на ногах. В двадцать семь лет она чувствовала себя старухой, которую природа обделила. Она работала бухгалтером в маленькой фирме, носила бесформенные балахоны, не красилась, не ходила на свидания. Вечерами сидела перед телевизором, ела печенье и листала ленту в телефоне, где подруги выкладывали фото с моря, с мужьями, с детьми...

Вера жила одна в квартире, которую оставила ей бабушка. Двухкомнатная хрущёвка с видавшим виды ремонтом, старой мебелью и запахом пирогов, который, казалось, въелся в стены навсегда. Ей было тридцать, и её жизнь текла по привычному руслу: работа бухгалтером, дом, телевизор, редкие походы в магазин. Подруг не было — школьные разъехались, институтские потерялись, коллеги держались на расстоянии. Мужчин тоже не было. Вера была полной, одевалась просто, не красилась и не умела привлекать внимание. Она привыкла к своей незаметности, к тому, что её никто не ждёт, не ищет, не думает о ней...

Она проснулась от того, что солнце светило прямо в глаза. Новая квартира, новое утро, новая жизнь. Светлые стены, которые они сами выбрали, шторы, которые вешали вчера, и запах свежего ремонта, смешанный с ароматом кофе из соседней комнаты. Алёна потянулась, почувствовала, как простыня скользит по коже, и привычно протянула руку за халатом, висевшим на спинке стула. — Не надо, — услышала она спокойный голос мужа. Она повернула голову. Денис лежал на спине, смотрел на неё и улыбался. В утреннем свете его глаза казались светлее, а улыбка — мягче...

В магазине было тихо. За окном моросил дождь, редкие покупательницы заходили, рассеянно трогали вешалки и уходили. Я стояла у кассы, перебирала накладные и чувствовала, как привычная тревога сжимает грудь. В кармане лежало уведомление о просрочке по кредиту. Третий месяц зарплату задерживали, директор намекал на закрытие, а я не знала, что делать. Меня зовут Светлана, мне тридцать. Я полная блондинка с широкими бёдрами, мягким животом и грудью, которая всегда привлекала внимание. В школе меня дразнили...

Я родилась с этим телом, но не сразу поняла, что оно — проблема. В детстве я была просто пухлой девочкой, в подростковом возрасте — девушкой с формами. Бабушкины гены подарили мне большую грудь. Шестой размер. Словно приговор. В зеркале я видела себя: лицо, которое можно назвать симпатичным, волосы, которые иногда удавалось уложить, и эту тяжесть спереди, которую невозможно было скрыть. Я покупала мешковатые кофты, балахоны, свитера на два размера больше. Ткань висела, пряча то, что я считала проклятием...

Анна стояла у плиты, помешивая борщ, и слушала, как за стеной мать мужа смотрит «Поле чудес». Телевизор орал на всю квартиру, дети носились по коридору, а где-то в глубине спальни муж перекладывал бумаги. Обычный вечер. Таких у неё были тысячи. Она смотрела на свою руку, которая держала половник, на толстые пальцы, на обручальное кольцо, которое едва налезало на безымянный. Когда-то она была другой. В школе её называли «стройняшка», на выпускном платье сидело как влитое, и парни провожали взглядами...

Лена покрутила навигатор, посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Последний заказ, и домой. Спина гудела, глаза слипались, но она знала: если возьмёт ещё один, то завтра не встанет на основную работу. Два месяца она так жила: днём — администратор в медицинском центре, вечером — таксист. Всё ради того, чтобы выплатить кредит, который взяла на бывшего. Три года вместе, а уходя, он даже не оглянулся. Машина, которую они купили в кредит, осталась у него, долг — у неё. Подруги возмущались, советовали подать в суд, но Лена только отмахивалась: «Легче отдать, чем доказывать»...

Ольга работала в библиотеке десять лет. Десять лет тишины, запаха старых книг, аккуратных стопок формуляров и вежливых «до свидания». Ей было тридцать пять, и она считала себя тем самым типом женщин, о которых мужчины говорят «хорошая девушка», но никогда не приглашают на свидание. Полная, с большой грудью, в нелепых очках, которые вечно сползали к кончику носа. Она давно смирилась. Работа, дом, кошка, редкие встречи с подругами. Всё остальное — не для неё. В библиотеке она чувствовала себя на месте...

Алиса ворвалась в приёмную, скидывая на ходу плащ и раздавая указания секретарше: — Через час у меня встреча с Соколовым, подготовь презентацию. И кофе — двойной, без сахара. И этот чёртов журнал с вёрсткой пусть положат на стол. Я сегодня не уйду, пока не вылижу каждый разворот. Она была грозой редакции. Тридцать три года, яркая, как плакат, и полная той уверенной красоты, которая не требует подтверждения. Рост сто семьдесят, размер одежды — пятьдесят второй, грудь, которую не спрячешь ни под какой пиджак, и густые тёмные волосы, падающие на плечи тяжёлой волной...

Елена любила вспоминать себя в двадцать лет. Тогда она называла себя «нормальной» — не худой, не полной, а просто нормальной. Сорок шестой размер одежды, грудь, которую не приходилось прятать, и талия, которую можно было обхватить ладонями. Она носила короткие платья, не боялась фотографироваться в купальнике и могла съесть пирожное без чувства вины. Всё изменилось, когда появился Дима. Дима был большим. Не просто полным — большим. Он любил еду с той же страстью, с какой другие любят музыку или путешествия...

Наталья работала бухгалтером в строительной компании уже восемь лет. Её кабинет был маленькой клетушкой в конце коридора, куда редко заглядывали даже коллеги. Она сидела за компьютером, сводила дебет с кредитом, и никто не обращал на неё внимания. В свои тридцать два года она была полной, с большой грудью и мягкими округлыми бёдрами, которые прятала в бесформенных блузах и тёмных юбках. Мужчины на работе называли её «серая мышка», женщины жалели или завидовали — непонятно чему. Личной жизни не было...

Анна работала администратором в агентстве «Плюс один» уже три года. Это было модельное агентство для женщин с формами — тех самых, которых не брали в обычные модельные школы. Здесь были востребованы пышные бёдра, большая грудь, мягкие линии. Девушки, которые приходили сюда, учились ходить по подиуму, позировать перед камерой, верить в свою красоту. Анна видела их каждый день: высоких и не очень, светловолосых и темноволосых, с разными типами фигур. Но все они были красивыми. Настоящими. Уверенными...