Часть 4
Утро дня памяти отца началось с суеты. В холле расставляли живые лилии — те самые, от запаха которых у меня теперь кружилась голова. Элеонора порхала среди официантов, сияя улыбкой хозяйки положения. Она даже не посмотрела в мою сторону, когда я спускалась вниз. Она считала меня уже побежденной, чемоданом без ручки, который вот-вот выкинут на мороз.
Но она не знала, что Степан ночью принес мне еще один «подарок». Платье. Оно принадлежало моей маме. Простое, темно-синее, из плотного шелка. Мама хранила его всю жизнь, а отец, как выяснилось, забрал его вместе с её письмами.
Когда я вошла в гостиную, где уже собрались бизнес-партнеры отца и пресса, гул голосов на мгновение затих. Я не прятала глаза. Я не горбилась. Я шла так, словно этот мрамор под моими ногами всегда принадлежал мне.
— Вера Николаевна, — Элеонора быстро подошла ко мне, шипя сквозь зубы так, чтобы не услышали гости. — Ты еще здесь? Полиция ждет за воротами, чтобы сопроводить тебя в отделение за кражу. Убирайся немедленно через черный ход!
— Полиция действительно ждет, Элеонора, — я громко произнесла это, привлекая внимание стоявшего рядом журналиста с камерой. — Но не меня. И не за кражу кольца, которое твой брат так неумело подбросил в коляску моему сыну.
Лицо вдовы пошло пятнами. Она попыталась схватить меня за локоть, но я увернулась.
— Вы все знали Николая Савельева как жесткого, но честного человека, — я обратилась к залу, чувствуя, как флешка в моем кармане обжигает бедро. — Но мало кто знает, что его последние месяцы были адом. Он знал, что его травят. И он оставил доказательства.
— Она сумасшедшая! — выкрикнул Игорь, появляясь из толпы. Его глаза бегали, он лихорадочно оглядывался на охрану. — Выведите её! Она в неадеквате после смерти отца!
— В неадеквате? — я усмехнулась, чувствуя невероятную легкость. — Тогда давайте все вместе посмотрим одно видео. Степан, включай!
На огромном экране, который предназначался для слайд-шоу с фотографиями отца, внезапно пошли другие кадры. Зернистая, но четкая запись с камеры в саду: Игорь, озираясь, склоняется над коляской Тёмки и прячет там золотое кольцо. А следом — другой фрагмент, где Элеонора в кабинете отца высыпает содержимое его капсул в мусорное ведро, заменяя их на что-то другое.
В зале повисла такая тишина, что было слышно, как падает лед в бокалах. Элеонора медленно опустилась на диван, её лицо стало серым, как пепел.
— Это... это монтаж! — взвизгнула она, но голос сорвался.
Я сделала шаг к ней, глядя прямо в расширенные от ужаса зрачки. — Это конец, Элеонора. Я узнала не только о кольце. Я узнала, кем ты была до того, как встретила моего отца. И поверь, твоё криминальное прошлое впечатлит полицию гораздо больше, чем моя «нестабильная психика».
В этот момент в ворота поместья въехали две машины с мигалками. Но на этот раз я знала — они приехали не за мной.