Глава 2. Первые шаги
Прошла неделя. Семь дней, прожитых как в густом тумане. Екатерина выполняла действия на автомате: ела, когда вспоминала, что надо, спала урывками, просыпаясь посреди ночи от ощущения ледяного одиночества. Квартира-призрак продолжала давить на нее стенами, полными воспоминаний.
Именно это ощущение удушья и заставило ее принять первое волевое решение. В понедельник утром она вошла в кабинет начальника в рекламном агентстве, где последние два года чувствовала себя винтиком в чужой, бессмысленно громкой машине, и написала заявление «по собственному». Директор, привыкший к ее безотказности, удивленно поднял брови, но спорить не стал. Мир рекламы легко отпускал тех, кто переставал гореть.
На оставшиеся сбережения — «подушку безопасности», которую они с мужем откладывали на отпуск в Италии, — она сняла небольшую студию в старом районе, на противоположном конце города. Без лифта, с видом на тихий дворик и кривобокую яблоню. Главное, чтобы здесь ничто не напоминало о прошлом. Она взяла с собой только одежду, книги и старенький ноутбук мамы. Всё остальное — мебель, посуда, даже постельное белье — осталось в той жизни, как артефакты музея несбывшегося.
Первые дни на новом месте были самыми тяжёлыми. Она просыпалась в абсолютной тишине, заваривала кофе в единственной кружке и часами смотрела в окно, не зная, чем заполнить пустоту следующего часа. Страх был физическим — сжимал горло, ныла грудная клетка. «Кто я теперь? — спрашивал внутренний голос. — Бывшая жена. Бывший копирайтер. Пустое место».
Инстинкт самосохранения, похожий на тупое, упрямое чувство долга, заставлял её двигаться. Она начала выходить на долгие, бесцельные прогулки. Бродила по незнакомым переулкам, заходила в уютные дворы-колодцы, сидела на лавочках и наблюдала за жизнью. Заходила в маленькие кафе, где никто не знал ее историю, и медленно пила чай, листала оставленные кем-то журналы в читальных залах библиотек.
Однажды, почти месяц спустя после переезда, она проходила мимо двухэтажного особнячка с вывеской «Ом. Студия йоги и осознанности». На деревянной двери висело скромное объявление, написанное от руки на картоне: «Требуется администратор. Гибкий график. Опыт не обязателен. Главное — доброе сердце и любовь к людям».
Екатерина остановилась. «Администратор? У меня экономическое образование и пять лет в рекламе. Я умею составлять медиапланы, но не умею встречать людей». Рука сама потянулась к телефону, чтобы сфотографировать номер.
На собеседовании её встретила женщина лет сорока пяти с тёплым, лучистым взглядом и седыми прядками в тёмных волосах. Это была Марина, владелица студии.
— Расскажите о себе, — попросила Марина, угощая её травяным чаем с имбирем.
— Я… — Екатерина сглотнула. — Я недавно развелась. Уволилась с работы. Ищу что-то новое. Но я никогда не работала администратором. Не знаю, что такое чакры и аюрведа. И у меня пока не очень доброе сердце, — выпалила она с неожиданной для себя прямотой.
Марина внимательно посмотрела на нее, не перебивая. А потом улыбнулась. Это была не вежливая, а настоящая, глубокая улыбка, от которой вокруг глаз собрались лучики морщинок.
— Опыт — дело наживное. Про чакры почитаете. А вот глаза, которые ищут, но ещё боятся, — это ценнее любого резюме. И то, что вы честно сказали про сердце… Значит, оно уже просит исцеления. Это хорошее начало.
Екатерина вышла из студии с ощущением легкого головокружения. Воздух пахнет осенней листвой и дымком из трубы соседнего дома. В кармане у неё лежала записка с графиком и словами: «Приходите завтра. Начнём». Она шла домой, и впервые за долгое время шаги её были не бесцельными, а вели куда-то. Ещё не к счастью. Но к жизни.