— Ты всё равно ничего не докажешь, мы же родственники.
Голос Марины звучал насмешливо-снисходительно, словно она объясняла очевидные вещи несмышлёному ребёнку. Дверь квартиры захлопнулась перед самым носом Анны, оставив её стоять в полутёмном подъезде с пустой сумкой в руках.
Анна прислонилась спиной к холодной стене. В висках стучало, руки мелко дрожали. Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов. Хватит. Довольно. Больше она не будет молчать.
***
Анна всегда была старшей. Не только по возрасту — на семь лет старше Марины — но и по характеру. В детстве мать часто оставляла её присматривать за младшей сестрой, и Анна привыкла к ответственности раньше, чем научилась кататься на велосипеде.
Марина росла другой. Весёлая, беспечная, она легко заводила друзей и так же легко их теряла. В восемнадцать лет забеременела от какого-то студента-заочника, который испарился, едва узнав новость. Родила Кирилла и с головой ушла в теории свободного воспитания.
— Ребёнок должен сам познавать мир, — говорила она, когда трёхлетний Кирилл разрисовал фломастерами стену в съёмной квартире.
— Это творческое самовыражение, — объясняла она воспитательнице, после того, как Кирилл в очередной раз затевал драку в группе.
Валентина Петровна, их мать, души не чаяла во внуке. Единственный мальчик в семье, продолжатель рода — пусть и с чужой фамилией. Она покупала ему дорогие игрушки, водила в кафе, защищала от любых претензий.
— Аннушка, ну что ты пристаёшь к ребёнку? — говорила она, когда старшая дочь пыталась вразумить племянника. — Мальчик растёт без отца, ему и так тяжело.
В школе Кирилл числился трудным подростком. Учителя жаловались на прогулы, хамство, мелкие кражи из портфелей одноклассников. Марина каждый раз находила оправдания: плохая компания, переходный возраст, недопонимание педагогов.
После девятого класса Кирилл поступил в техникум на автомеханика. Проучился полгода и бросил. Устроился курьером в службу доставки — уволился через месяц. Потом были ещё попытки: грузчик, продавец-консультант, помощник на стройке. Нигде не задерживался дольше двух месяцев.
Анна наблюдала за всем этим молча. У неё была своя жизнь: работа бухгалтером в крупной фирме, муж Игорь — инженер на заводе, уютная двухкомнатная квартира в новом районе. Детей бог не дал, но они с Игорем давно смирились. Ездили в отпуск два раза в год, по выходным выбирались на дачу, вечерами читали или смотрели сериалы.
***
Последние полгода Кирилл стал часто заходить к тёте. То учебник забыл, то в туалет по дороге надо, то воды попить.
— Тёть Ань, можно я у вас подожду? Мать ключи забыла оставить, — говорил он, и Анна не могла отказать.
Анна сначала радовалась — племянник стал общительнее, интересовался её работой, расспрашивал про компьютерные программы.
Но что-то в его поведении настораживало. Он слишком внимательно осматривался в прихожей, пока Анна искала нужную книгу. Подолгу задерживался в ванной. Заглядывал в приоткрытые двери комнат.
Сидя на кухне, Кирилл внимательно осматривался. Его взгляд скользил по полкам, задерживался на бытовой технике, изучал коридор.
— Тёть Ань, а у вас сигнализация есть? — спросил он однажды.
— Зачем тебе? — удивилась Анна.
— Да так, интересно. У нас вот нет, мама говорит, дорого.
В другой раз поинтересовался:
— А дядя Игорь когда с работы приходит?
— По-разному. А что?
— Ничего, просто хотел про машины с ним поговорить.
Игорь относился к визитам племянника спокойно.
— Парень взрослеет, интересуется жизнью, — говорил он, когда Анна делилась тревогами. — Может, пример берёт с нас. Видит, как нормальные люди живут.
Но Анну не покидало странное чувство. Она ловила себя на том, что прячет кошелёк поглубже в сумку, когда Кирилл приходит. Убирает документы со стола. Запирает спальню.
— Глупости какие, — одёргивала себя. — Это же племянник, не чужой человек.
Однажды Кирилл спросил:
— Тёть Ань, а вы деньги где храните? В банке или дома?
— Зачем тебе? — удивилась Анна.
— Да так, интересно. Вот бабка всё дома держит, под матрасом. Говорит, банкам не доверяет.
— У каждого свои методы, — уклончиво ответила Анна.
После его ухода она пересчитала деньги в кошельке. Всё было на месте, но тревога не уходила.
***
В тот четверг Кирилл зашёл под вечер. Анна готовила ужин, Игорь ещё не вернулся с работы.
— Тёть Ань, можно воды? — Кирилл стоял в дверях кухни.
— Конечно, проходи.
Она налила ему стакан, предложила печенье. Кирилл отказался, выпил воду залпом.
— Мне в туалет надо.
— Иди.
Он пробыл в квартире минут десять. Потом торопливо попрощался и ушёл. Анна вернулась к готовке, но тревога не отпускала. Она пошла в спальню проверить сумку.
Кошелёк лежал на месте, но когда она открыла его, внутри остались только мелкие купюры. Десяти тысяч, которые она сняла утром в банкомате, не было. Анна бросилась к пиджаку мужа. Бумажник был пуст — исчезли пять тысяч, которые Игорь всегда держал при себе.
Руки у Анны похолодели. Она села на кровать, пытаясь успокоиться. Может, она ошибается? Может, деньги в другом месте? Но она точно помнила — утром пересчитывала купюры, собираясь после работы заехать в магазин.
Когда вернулся муж, Анна рассказала ему всё. Игорь проверил карманы, заглянул в машину, обыскал всю квартиру. Денег не было.
— Надо поговорить с Мариной, — сказал он. — По-родственному, без скандала.
— Поеду прямо сейчас.
Анна собралась за пять минут. Всю дорогу она уговаривала себя не срываться, говорить спокойно. В конце концов, Кирилл — ребёнок, подросток. Может, это какая-то глупость, спор с друзьями. Главное — чтобы Марина поняла серьёзность ситуации.
Дверь открыла Валентина Петровна.
— Аня? Что-то случилось?
— Мне нужно поговорить с Мариной. И с Кириллом.
В комнате собралась вся семья. Марина полулежала на диване с журналом, Кирилл играл в телефон. Анна села на стул, стараясь говорить ровно:
— Сегодня Кирилл заходил к нам. После его ухода пропали деньги. Пятнадцать тысяч.
Повисла тишина. Первой отреагировала Марина:
— Ты что, с ума сошла? Обвиняешь моего сына в воровстве?
— Я никого не обвиняю. Я констатирую факт.
— Какой факт? — вскочила с места Валентина Петровна. — Ты сама небось потеряла, а на ребёнка сваливаешь!
Кирилл поднял голову от телефона:
— Я ничего не брал.
Его голос звучал спокойно, даже скучающе. Анна посмотрела ему в глаза — пустые, равнодушные.
— Кирилл, это очень серьёзно. Если ты взял деньги, лучше признайся сейчас.
— Да не брал я! — огрызнулся подросток. — Достали уже!
Марина вскочила с дивана:
— Как ты смеешь! Да ты сама вечно всё теряешь! Помнишь, как ключи искала полдня?
— Марина, это другое...
— Ничего не другое! Ты всегда была против моего сына! Завидуешь, что у тебя своих нет!
Удар был точным и болезненным. Анна вздрогнула.
— Не надо об этом.
— А что не надо? Правда глаза колет? Ходишь тут, из себя праведницу строишь! А сама небось деньги пропила с подружками, а на племянника валишь!
Валентина Петровна поддержала дочь:
— Стыдно должно быть! Родного человека оклеветать! Да мы тебя в дом больше не пустим!
Анна встала:
— Я прошу вас серьёзно отнестись к ситуации. Поговорите с Кириллом.
— Убирайся! — закричала Марина. — И не смей больше появляться!
Анна пошла к двери. У самого выхода Марина бросила ей вслед те самые слова, после которых всё изменилось.
***
Анна спустилась по лестнице и вышла на улицу. Холодный воздух обжёг лицо. Она села на лавочку у подъезда и достала телефон. Игорь ответил сразу:
— Ну как?
— Никак. Они... они мне не верят.
— Возвращайся домой. Поговорим.
Но Анна не поехала домой. Она шла по вечерним улицам, не разбирая дороги. В голове крутились слова сестры, лицо равнодушного Кирилла, крики бабушки. Сколько лет она молчала? Сколько раз проглатывала обиды, закрывала глаза на очевидное?
Она вспомнила, как в прошлом году у её подруги Ларисы пропал кошелёк после семейного ужина, на котором был Кирилл. Как коллега жаловалась, что после визита племянника Анны исчезли деньги из ящика стола. Анна тогда не поверила, решила — совпадение.
А ещё раньше? Все эти жалобы учителей, которые Марина отметала с порога. Украденный велосипед у соседского мальчика — Кирилл клялся, что нашёл его брошенным. Деньги, которые пропадали у самой Марины — она списывала на плохую память.
Система. Это была целая система, которую выстроила семья, защищая Кирилла от реальности. И Анна была частью этой системы. Молчаливой, удобной частью.
Она остановилась у здания районного отделения полиции. Постояла минуту, глядя на освещённые окна. Потом решительно толкнула дверь.
***
Дежурный принял заявление спокойно, без лишних вопросов. Анна указала сумму, время, обстоятельства.
Он кивал, заполняя протокол.
— Родственники в курсе?
— Да. Мать мальчика отказывается верить. Считает, что я наговариваю.
— Понятно. Дело семейное, сложное... Вы уверены, что хотите писать заявление?
Анна посмотрела на бланк перед собой. Чёрные строчки расплывались, сливались. «Прошу привлечь к уголовной ответственности...»
— Уверена.
Ручка легла в руку привычно. Подпись вышла чёткой, без помарок.
Кирилла привезли через три часа. Сидел на стуле в коридоре, разглядывал свои кроссовки. Деньги были при нём, потрачена только малая часть.
В отделении он сидел ссутулившись, глядя в пол. На вопросы отвечал односложно:
— Да, взял.
— Зачем? Не знаю... Хотелось.
— Тётя Аня? Она... она добрая. Думал, простит.
Марина влетела в отделение через полчаса:
— С ума сошла?! Ребёнка в тюрьму?! Да он просто взял взаймы, отдал бы!
Телефон разрывался. Мама:
— Позор какой! Что люди скажут! Племянника родного!
Потом тётка, потом двоюродная сестра. Семейный чат взорвался:
«Анна совсем очерствела»
«Из-за каких-то денег ребёнку жизнь ломать»
«Вот тебе и родная тётя»
Вечером приехал дядя Володя — миротворец:
— Ань, ну забери заявление. Мы скинемся, вернём тебе. Семья же.
— Нет.
— Ты сама виновата. Надо было лучше прятать деньги, не искушать пацана.
Анна посмотрела на него. Ничего не ответила. Просто закрыла дверь.
***
Прошло три месяца.
Семейные обеды прекратились сами собой. В редких вынужденных встречах — только необходимые фразы о погоде и здоровье.
Кирилл получил условный срок и встал на учёт. Марина больше не рассказывала о своих прогрессивных методах воспитания. При встрече отводила глаза, здоровалась сухо.
Валентина Петровна так и не простила. В разговорах с общими знакомыми называла Анну «бессердечной» и «предательницей».
Анна жила спокойно. Утренний кофе, работа, вечерние прогулки. Никакой вины, никаких сомнений.
Субботний вечер. Анна стояла у окна с чашкой чая и смотрела во двор. Внизу дети играли в снежки. Кричали, смеялись. Как обычно в это время дня.
А у подъезда женщина ругала сына лет десяти — взял без спроса деньги на жвачку. Мелочь, сто рублей. Ругала громко, при всех.
«Правильно делает», — подумала Анна.
Потому что потом будет поздно. Потом будет полиция, суд, учёт. И семья, которая отвернётся не от того, кто украл, а от того, кто не смолчал.
Анна допила чай. Затем убирала документы в сейф — новый, с кодовым замком. Защёлкнула замок по привычке, не из страха.
За окном шёл снег. Крупные хлопья медленно опускались на землю, укрывая город белым покрывалом. Жизнь продолжалась.
Рекомендуем к прочтению: