С медведями не всё так просто. Один медведь. Три медведя. Но пять — медведей. И одиннадцать медведей. Только потеряешь бдительность, а там — двадцать один медведь, двадцать два медведя и стопицот медведей.
И никто нас этому особо не учит, как-то мы сами не путаемся. Учат, конечно. Но мы и так знаем. Не так учат, как учат, например, считать на чужом языке.
Едва Платону Михалычу стукнуло пять годиков, отрок изрёк гениальное: «Раньше я был в годах, а теперь — в летах». Отец-молодец побежал записывать, но оказалось, что в свои пять обнаружил то же самое, и десятки, а может и сотни, тысячи, миллионы ровесников тоже.
Разочарование быстро сменилось восхищением. Пятилетний ребёнок это не вычитал и не нагуглил. Он это извлёк, как извлекают квадратный корень. Откуда? Из облака.
Недавно я вычитал, что древний человек теоретически мог узнать всё известное в мире. А теперь не может. Даже если он Анатолий Вассерман (ударение на первый слог). Но и не надо — всё давно в облаке.
Так работает наша общая нейросеть. Важно только подключиться, не выплеснув с грязной водой из почтового ящика бумажку с предложением оператора, от которого невозможно отказаться.
Восхищает, что искусственный интеллект может пользоваться всеми накопленными знаниями, но ещё больше восхищает то, на что он оказывается способен, если сузить область поиска — например, натравить его на один текст.
Пока все и обычную-то литературу прогуливают, один интересуется русскими сказками, другой — сказками Пушкина, кто-то — исключительно «Сказкой о попе и о работнике его Балде».
Но обязательно есть человек, всю свою сознательную жизнь изучающий трудности совмещения фольклорно-сказочной функции персонажа и характера литературно-сказочного героя в этой, самой простой из пушкинских сказок.
Дурость в том, что этот человек не обязательно должен быть одиноким в своём мирке. Он тоже подключен к облаку и не только получает данные оттуда, но и может что-то выложить «в туда».
Может написать книгу — лютый научпоп о крошечном нюансе, который только ему и показался великим, но именно из-за него великим оказавшемся. Книгу издаст крупнейшее издательство, она станет хитом и кто-то из её читателей найдёт однажды ещё какой-то крошечный, ему лишь пока и заметный нюанс.
И Пушкин продолжится. И тот учёный. И великая русская культура, и могучий язык. И фольклорно-сказочная функция соединится с характером героя, и облако прирастёт новыми кластерами.
Науке известно более 600 000 видов жуков, не обязательно помнить все — даже для того, чтобы разбираться в жуках. Облако.
Таким образом, становится более важным не то, сколько книг человек прочитал в ушедшем году, а то, какую книгу он напишет по итогам проходящей жизни. Даже, пожалуй, какой книгой он станет, когда земная жизнь завершится.
PS: Если вам тоже стало интересно, сколько в мире видов медведей — их восемь: очковый, малайский, американский чёрный, гималайский, бурый, белый, медведь-губач и большая панда.
И перестаньте думать, что каждый звук — это обязательно медведь.
Перестали?
Не думайте о медведях, не думайте о медведях, не думайте о медведях.
Миллион медведей, а миллион один — опять медведь... Опять медведь!!!!
Всё.
UPD: Причём здесь панда?!!!
