— Отдай ключи, Вера.
Я замерла на пороге собственной квартиры, сумки с продуктами выскользнули из рук. Картошка покатилась по полу — одна, вторая, третья. Игорь стоял у окна, развернувшись ко мне спиной. Плечи широкие, осанка уверенная. Как будто и не было этих лет.
— Какие ключи? — голос прозвучал чужим, тонким.
— От квартиры. Моей квартиры. — Он обернулся, и я увидела его лицо. Усталое, постаревшее, но всё такое же красивое. — Ты же понимаешь, что это недоразумение пора заканчивать?
Пальцы сами потянулись к связке в кармане куртки. Эти ключи я носила с собой десять лет. Они врезались в ладонь каждый раз, когда я сжимала кулак, возвращаясь после ночной смены на хлебозаводе.
— Я здесь живу, Игорь.
— Временно. — Он прошёлся по комнате, провёл пальцем по подоконнику, осмотрел свою руку. — Видишь? Грязь. Ты даже убираться нормально не можешь.
Я подняла пакеты, начала собирать картошку. Руки тряслись.
— Мы же столько лет были вместе, а разведены два года. Зачем ты хочешь выгнать меня из квартиры?
— Квартира на мне. По документам. — Игорь достал телефон, ткнул пальцем в экран. — Вот. Выписка из Росреестра. Собственник — Белов Игорь Витальевич. А ты здесь... гостья.
Гостья. В квартире, где мы с ним пять лет копили на ремонт. Где я клеила обои, отмывала после рабочих, шила шторы по ночам.
— Когда брали ипотеку, ты сказал: оформим на тебя, у тебя кредитная история чище. Я платила половину каждый месяц.
— Докажи. — Игорь усмехнулся. — Где расписки? Где переводы с пометкой "за квартиру"? Ты просто жила со мной, вот и всё. Бесплатно.
Картошка снова покатилась из рук.
— Ты не можешь так.
— Могу. И сделаю. — Он шагнул ближе. Я почувствовала его одеколон — тот самый, который дарила ему на день рождения. — Слушай, Верка. Я не изверг. Дам тебе две недели собраться. Найдёшь угол где-нибудь. Молодая ещё, устроишься.
Молодая. Тридцать шесть. После развода работала посменно, чтобы платить за коммуналку и все нужды. Руки в ожогах от печи на хлебозаводе, спина болит так, что по ночам спать не могу.
— Мне больше негде жить.
— Не моя проблема. — Игорь направился к двери. — Две недели, Вера. Ключи оставь на столе, когда съедешь. А лучше — прямо сейчас отдай.
Дверь хлопнула. Я осела на пол прямо в куртке, обхватила колени руками. Картошка лежала вокруг — грязная, в земле, как и я.
***
На следующий день я не пошла на хлебозавод. Сидела у соседки на жёстком стуле, слушала, как молодая мамочка с усталым лицом объясняет очевидное:
— Без документов ничего не докажете. Он собственник. Вы — нет. Даже если были в браке.
— Но я же платила! Каждый месяц! С моей карты!
— А назначение платежа? — Соседка развёла руками. — "Переводы мужу" — это не доказательство. Могли на что угодно переводить.
Я вышла на улицу. Ноябрьский ветер резал лицо. Телефон завибрировал — сообщение от начальницы на заводе: "Где ты? Смену кто закрывать будет?"
Удалила. Набрала другой номер — подруги Людки, с которой вместе в техникуме учились.
— Люд, можно к тебе на пару дней?
Молчание. Потом осторожно:
— Вера, у меня съёмная однушка. Хозяйка не разрешает никого селить. Ты же знаешь...
Знала.
Следующие три дня я звонила всем, кого помнила. Родители умерли давно, брат в Новосибирске, сестра замужем за военным, мотается по гарнизонам. Друзья разбежались, растворились. У каждого причина: ремонт, дети, тёща приехала.
На четвёртый день я сидела в кафе "Уют" на окраине города — дешёвое место, где официантки не гоняют за одну чашку чая. Считала деньги. Девятнадцать тысяч рублей. До зарплаты — неделя, но меня уже уволили за прогулы.
— Можно присесть?
Я подняла голову. Мужчина лет сорока пяти, костюм, запонки, начищенные ботинки. Лицо открытое, морщинки у глаз. Таких в нашем городе немного — либо начальники с завода, либо приезжие.
— Занято, — буркнула я.
— Видел, как вы считали деньги. — Он сел, не дожидаясь ответа. — Три раза пересчитали одну и ту же пачку. Плохой знак.
— Вам-то что?
— Меня зовут Константин. Я архитектор. Приехал проект жилого комплекса согласовывать. — Он кивнул официантке. — Два капучино. И пирожных принесите.
— Я не просила.
— Знаю. Я предложил. — Константин откинулся на спинку стула. — У вас вид человека, которому нужна помощь.
— Благотворительностью занимаетесь?
— Нет. Просто умею читать людей. — Он помолчал. — Квартирный вопрос?
Я резко встала. Стул грохнулся на пол.
— Какое вам дело? Кто вас просил?
Константин поднял руку — жест примирения.
— Простите. Не хотел обидеть. Просто... — Он вздохнул. — У меня была похожая история. Давно. Первая жена выгнала, когда бизнес прогорел. Я спал на вокзале две недели, пока друг не приютил.
Официантка принесла кофе. Я медленно села обратно.
— Почему рассказываете мне это?
— Потому что знаю, как там, на дне. И знаю, что оттуда можно выбраться. — Константин передвинул чашку ко мне. — Пейте. Остынет.
Мы просидели час. Я рассказала — про Игоря, про квартиру, про то, что через десять дней окажусь на улице. Константин слушал, не перебивал. Только иногда кивал.
— У меня предложение, — сказал он наконец. — Нужен человек в офис. Секретарь, делопроизводитель— кому как удобнее называть. График свободный, оплата достойная. И служебное жильё — небольшая квартира рядом с офисом.
Я уставилась на него.
— Вы издеваетесь?
— Нет. — Он достал визитку. — Офис открываем в вашем городе. Нужен кто-то местный, кто знает, как тут всё устроено. Вы подходите.
— Вы меня не знаете!
— Верно. Но знаю, что вы не сдались. Сидите тут, считаете деньги, ищете выход. — Константин встал. — Подумайте. Позвоните завтра. Или послезавтра. У вас есть время.
Он ушёл, оставив на столе пятисотку — за кофе и пирожные, которые я так и не съела.
***
Вечером я сидела на кухне, крутила в руках визитку. "Константин Громов. Архитектурное бюро 'Новый Горизонт'". Телефон, почта, адрес сайта.
Игорь объявился в одиннадцать вечера — вломился без звонка, своим ключом.
— Ну что, съехала? — Он прошёлся по комнатам. — Вижу, нет. Время идёт, Вера.
— Найду квартиру — съеду.
— Да? И где найдёшь? На хлебозаводе зарплата какая — тридцать пять? На съёмную не хватит даже. — Игорь сел напротив, закурил прямо в квартире, хотя знал, что я не переношу дым. — Признайся, некуда тебе идти.
— Найду.
— Ага. Как же. — Он затянулся, выпустил дым в потолок. — Слушай, давай договоримся. Ты мне подпишешь бумагу, что претензий не имеешь. А я дам тебе... ну, пятьдесят тысяч. На первое время. Нормально?
Пятьдесят тысяч. За квартиру, в которую мы вложили три миллиона.
— Иди отсюда.
— Вера...
— Вон! — Я схватила со стола чашку, швырнула в стену. Осколки брызнули по полу. — Убирайся, пока я полицию не вызвала!
Игорь поднялся, отряхнул пепел с рубашки.
— Пожалеешь. — Голос стал жёстким. — Я могу тебя просто выселить. Через суд. И не получишь ты ни копейки. А пятьдесят тысяч — это я по-доброму. Пока предлагаю.
Дверь хлопнула снова. Я смотрела на осколки на полу, и вдруг поняла: я ему верила. Пять лет. Верила, что он рядом, что мы вместе, что квартира — наша. Он просто подождал, пока я заплачу свою половину. И выгнал.
Я достала телефон, набрала номер с визитки.
— Константин? Это Вера. Из кафе. Я согласна. На вашу работу. Когда можно выйти?
***
Офис находился в центре, в старом купеческом особняке — отреставрировали, сделали витражи, дубовые двери. Я стояла на пороге в своей застиранной куртке, дешёвых джинсах, стоптанных кроссовках — и чувствовала себя нищенкой.
— Вера! — Константин спустился по лестнице. — Заходите, не стойте. Покажу офис.
Три этажа, высокие потолки, мраморный пол. Дизайнеры за компьютерами, макеты зданий, огромные экраны на стенах.
— Ваше рабочее место. — Стол у окна, новый компьютер, телефон. — Задачи простые: принимать звонки, записывать на встречи, следить за документооборотом. Разберётесь?
— Разберусь.
— И квартира. — Константин протянул ключи. — Десять минут отсюда пешком. Мебель есть, техника тоже. Коммунальные оплачиваем мы.
Я сжала ключи в кулаке. Металл был тёплым.
— Почему вы это делаете?
— Я же сказал. Нужен человек. — Константин улыбнулся. — И потом... мне кажется, я понимаю, каково это — терять всё. Не хочу, чтобы вы прошли через то же, что и я.
Квартира оказалась студией — небольшой, но чистой, светлой. Новая мебель, свежий ремонт. У окна — стол, на нём ноутбук с запиской: "Для работы. Можно пользоваться и в личных целях".
Я села на кровать, обхватила голову руками. И заплакала — первый раз за все эти дни. Долго, навзрыд, пока не кончились слёзы.
***
Игорь нашёл меня через месяц. Подкараулил у офиса — стоял возле машины, курил.
— Вот ты где устроилась. — Он оглядел здание, присвистнул. — Недурно. Новый любовник, что ли?
— Работа.
— Ага, работа. — Игорь усмехнулся. — Верка, ты меня за дурака не держи. Такие конторы секретарш с хлебозавода не берут.
— Взяли.
— Понятно. — Он швырнул окурок. — Ну и кто он, твой благодетель? Архитектор, говоришь? Небось лет пятьдесят, жену бросил, теперь молоденьких ищет.
— Мне тридцать шесть, Игорь. Не молоденькая уже.
— Для него — в самый раз. — Игорь подошёл ближе, и я почувствовала перегар. — Думаешь, ты теперь кто? Устроилась в офисик, квартирку получила — и всё, ты уже не моя Верка с завода?
— Я не твоя. Вообще не твоя. Два года как.
— Моя. — Голос стал тихим, опасным. — Моя квартира, в которой ты жила. Мои деньги, на которые ты жрала. Моё терпение, которое ты испытывала десять лет. Всё моё, Вера. И ты — моё. Просто не понимала этого.
— Отойди.
— А то что? Позовёшь своего дедка? — Игорь схватил меня за руку. — Слушай меня внимательно. Он тебя использует. Как и все такие. Поиграет и выбросит. А у меня хоть что-то было настоящее. Понимаешь? Настоящее.
— Отпусти!
— Вера, может, хватит дурью маяться? — Пальцы сжались больнее. — Возвращайся. Я готов... ну, простить тебя. За всё. Мы же нормально жили, правда? Я не бил, не пил. Работал, деньги приносил.
— А потом выгнал на улицу.
— Потому что бесишь! — Игорь тряхнул меня. — Потому что терпел десять лет твою нытьё! «Игорь, давай ребёнка», «Игорь, давай машину поменяем», «Игорь, съездим куда-нибудь». Как пластинка заезженная! А я что — печатный станок? Надоело, Вера. Надоело на тебя работать.
— Ты на себя работал. Квартира на тебе, машина на тебе, бизнес твой. Я только платила за всё это.
— Ври больше. — Игорь разжал пальцы, отпустил меня. — Слушай, у меня предложение. Последнее. Ты подписываешь отказ от претензий, я тебе сто тысяч даю. Честно. Без обмана. Сто тысяч — и мы квиты.
— Квартира стоит три миллиона.
— Ты вложила половину — полтора. Минус десять лет проживания — это тысяч шесть в месяц аренда была бы. Считай. Минус коммуналка, которую я платил — ещё триста. Итого ты мне должна триста шестьдесят тысяч. — Игорь усмехнулся. — Но я добрый. Даю тебе сто. По дружбе.
Я смотрела на него — на знакомое лицо, которое когда-то любила. И не узнавала. Или просто раньше не видела?
— Иди отсюда, Игорь.
— Пожалеешь.
— Уже пожалела. Десять лет назад, когда сказала тебе «да».
Он развернулся, сел в машину, хлопнул дверью. Мотор взревел, резина визгнула — и он уехал, оставив на асфальте чёрный след.
Я вошла в офис. Руки дрожали. Константин вышел из кабинета, взглянул на меня — и сразу понял.
— Кофе?
— Да. Пожалуйста.
Мы сидели в переговорной. Я держала чашку обеими руками, грелась.
— Бывший муж?
— Откуда знаете?
— У вас на запястье след от пальцев. — Константин помолчал. — Хотите, чтобы наш юрист посмотрел ваше дело? Бесплатно.
— Зачем вы всё это делаете?
— Я же говорил...
— Нет. — Я поставила чашку. — Правда. Почему? Незнакомая женщина в кафе. У вас десятки таких встречаются каждый день. Почему именно я?
Константин отвернулся к окну.
— У меня была дочь. Катя. — Голос стал тише. — Вышла замуж в двадцать лет. Я был против — видел, что парень не тот. Но она не слушала. Любовь, знаете ли. — Он помолчал. — Он бил её. Три года бил. А потом она пришла ко мне, попросила помощи. Я сказал: «Сама выбрала — сама расхлёбывай». Захлопнул дверь. Через месяц её не стало. Отравилась таблетками.
Я молчала. Слова застряли в горле.
— С тех пор я помогаю. Кому могу. Когда вижу. — Константин повернулся. — Потому что не помог тогда, когда надо было. Поэтому помогаю теперь. Всем, кто напоминает мне её.
— Я не...
— Вы другая. Знаю. Но взгляд тот же. Загнанный. Испуганный. Потерянный. — Он встал. — Юрист придёт завтра. Поговорите с ним. Может, и правда что-то можно сделать.
***
Юрист оказался седым мужчиной лет шестидесяти — опытным, жёстким. Посмотрел бумаги, выслушал, покачал головой.
— Дело плохое. Но не безнадёжное. Выписки из банка сохранились?
— Да.
— Свидетели, что вы вели совместное хозяйство?
— Подруга. Соседка, наверное.
— Чеки, квитанции?
— Не знаю... может, где-то есть.
— Ищите. Всё, что найдёте — мне. Будем доказывать вклад в общее имущество. — Юрист сложил бумаги. — Но честно предупреждаю: шансов пятьдесят на пятьдесят. Может, чуть меньше. Он собственник, квартира оформлена незадолго до брака. Но попробовать можно.
— Сколько это стоит?
— Для вас — бесплатно. Константин попросил.
Три месяца я собирала доказательства. Выписки из банка, скриншоты переводов, показания соседки, которая помнила, как мы вместе делали ремонт. Чеки на стройматериалы — нашла в старой коробке на антресолях, когда забирала последние вещи.
Игорь сопротивлялся. Нанял адвоката, подал встречный иск — требовал компенсацию за моё проживание. Писал сообщения: «Верка, опомнись. Ты же всё равно проиграешь. Зачем позориться?»
Я не отвечала.
Суд длился полгода. Три заседания. Я сидела в коридоре на жёсткой скамейке, сжимала в руках папку с документами — и ждала. Константин приезжал каждый раз. Молча садился рядом, передавал бутылку воды. Не говорил «всё будет хорошо» — просто был рядом.
На последнем заседании судья огласила решение: «Признать за Беловой Верой Николаевной право на половину стоимости квартиры на момент расторжения брака. Взыскать с Белова Игоря Витальевича в пользу Беловой В.Н. денежную компенсацию в размере девятиста пятидесяти тысяч рублей».
Не полтора миллиона. Но девятьсот пятьдесят.
Игорь встретил меня у здания суда. Лицо серое, осунувшееся.
— Довольна?
— Нет. — Я посмотрела на него. — Я хотела справедливости. Получила компенсацию. Это разные вещи.
— Я не отдам эти деньги. Обжалую.
— Обжалуй. Право имеешь.
— Вера... — Он шагнул ближе. — Ну почему ты не можешь просто отпустить? Зачем тебе это? У тебя же всё есть сейчас. Работа, квартира, твой архитектор...
— Это не месть, Игорь. Это справедливость. Ты забрал десять лет моей жизни. Выгнал, как собаку. Пытался купить за пятьдесят тысяч. А потом за сто. Думал, я сдамся?
— Думал, ты умная.
— Я умная. Просто поняла это поздно. — Я пошла прочь, но обернулась. — Знаешь, что самое страшное? Я всё ещё вспоминаю хорошее. Как мы ездили на море. Как ты дарил мне цветы. Как смеялись вместе. Всё это было настоящим. Но ты выбрал деньги. Квартиру. Победу. И потерял меня. Навсегда.
***
Вечером я сидела в своей маленькой студии — той самой, служебной. Константин принёс шампанское.
— Ну что, победительница, отметим?
— Не знаю, победа ли это.
— Вера. — Он сел напротив. — Ты выстояла. Не сломалась. Дошла до конца. Это победа.
Мы выпили молча. Потом Константин поставил бокал, посмотрел на меня.
— У меня есть предложение. Серьёзное. Я хочу открыть филиал в Москве. Нужен человек, которому доверяю. Управляющий офисом. Зарплата в три раза больше. Квартира тоже. Поедешь?
Я молчала. Москва. Новая жизнь. Новые люди.
— Почему я? Константин, я же не менеджер. И года не прошло как вышла из пекарни.
— Именно поэтому. — Он улыбнулся. — Ты умеешь работать. Не боишься трудностей. Идёшь до конца. Таких людей мало.
— А что взамен ты хочешь?
— Ничего. — Он встал. — Просто хочу, чтобы ты стала тем, кем можешь быть. Без прошлого. Без Игоря. Без этого города, где каждый угол напоминает о боли.
Я смотрела на него — на этого человека, который вошёл в мою жизнь в самый страшный момент. Который не просил ничего взамен. Который просто... помог.
— Я подумаю.
— Конечно. Подумай. — Константин направился к двери. — Только помни: иногда нужно отпустить прошлое, чтобы будущее смогло войти.
Он ушёл. Я осталась одна — с бокалом шампанского, с тишиной, с вопросами без ответов.
Могу ли я доверять ему? Или снова ошибаюсь? Может, он такой же, как Игорь — только умнее, терпеливее? А может, просто одинокий человек, который ищет того, кто заполнит пустоту после дочери?
Я не знаю.
Телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера: «Вера, это Людка. Слышала, ты суд выиграла. Молодец. Давай встретимся как-нибудь?»
Людка. Которой не было места для меня в однушке.
Я удалила сообщение.
Встала, подошла к окну. Город внизу — маленький, провинциальный, знакомый до боли. Где каждая улица — воспоминание. Каждый дом — история. Моя история. Которая закончилась.
Или только начинается?
Девятьсот пятьдесят тысяч. Москва. Константин. Новая жизнь, которую кто-то предлагает на блюдечке.
Но какую цену я заплачу за неё?
И самое главное — кем я стану, когда заплачу?
Я не знаю ответов. Пока не знаю.
Но впервые за много лет — хочу их узнать.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях , возможно они кому-то помогут 💚