Когда мама ослепла, Нина попыталась забрать её к себе.
-Куда? – возражала та. – В вашу тесную квартирку? Не хочу спать в одной комнате с Наташей – мне нужен свежий воздух, а ты её кутаешь, словно оса личинку в кокон заворачивает.
На это у Нины был ответ.
-Мы могли бы продать твой дом и нашу квартиру… Купить общую. Большую квартиру, я имею в виду.
-Ни за что! Это мой дом, и я не собираюсь никуда из него уезжать!
-Но мама! Как ты будешь одна в этом доме?
-Как и раньше. Я год тренировалась ходить по нему с закрытыми глазами. Да я здесь каждый уголок знаю, я же делала это всё своими руками!
У мамы неплохо получалось создавать стильное и функциональное пространство, это Нина признавала. Но всё равно – слепая женщина одна в большом доме… Это неразумно.
-Ко мне будет приходить социальный работник, — говорила мама. – Я справлюсь, нечего за меня переживать.
Нина ни за что бы не призналась, что переживает она не только за маму. Жить с мамой на самом деле было бы сложно: она страшно привередлива. Например, попросила купить ей ковёр в спальню.
-Малиновый, с изумрудным узором.
Если бы это случилось раньше, до того как мама ослепла, её ни за что бы ни устроил красный ковёр с зелёным рисунком: только малиновый с изумрудным и никак иначе. Но здесь Нине удалось маму обмануть. Только вот мама же будет у каждого спрашивать теперь, какого цвета ковёр, и рано или поздно обман обнаружится.
Переживала Нина из-за того, что не может завести ещё одного ребёнка, потому что, если родится мальчик, как разместить разнополых детей в маленькой комнате? А отдавать им большую тоже неразумно – где тогда ставить компьютеры? Можно купить ноутбуки, но денег на это у них нет. Всё вечно упирается в деньги, как ни крути! Нина помнила, как отец с матерью вечно ругались из-за денег: папа считал, что мама слишком много тратит, а мама, что он слишком мало зарабатывает. Именно поэтому Нина старалась не ссориться с мужем из-за денег.
Это случилось за три недели до Нового года, когда Нина безуспешно пыталась влезть в зелёное платье, которое, в отличие от красного и чёрного, в которых она постоянно ходила на корпоративы, коллеги успели забыть и могли подумать, что оно новое. Но в платье Нина не помещалась.
-Я толстая! – чуть не плакала она. – Ты посмотри, оно вообще на талии не сходится!
Муж посмотрел на Нину тем нежным взглядом, который помогал ей пережить любые трудности, и сказал:
-Да ничего ты не толстая. Давай купим новое, да и всё!
-Ага, на какие деньги? Нет уж, надо худеть. Что за жор на меня напал, вчера в офисе всё печенье съела, даже стыдно…
-Прямо как во время беременности, – рассмеялся Лёша. – Ты тест делала?
-Какой тест? – у Нины закололо кончики пальцев, а в животе словно что-то оборвалось. – Я не…
И тут она вспомнила: а ведь новую пачку тампонов она так и не открыла! И ужаснулась.
-Этого не может быть, – вслух произнесла она.
Оказалось, что может. Полоски на тесте темнели так ярко, что сомнений не оставалось: она беременна.
-Это же чудесно! – Лёша подхватил её на руки и закружил по комнате. – Ты знаешь – я так хочу сына! Или дочку – какая разница! Я очень рад, правда!
Словно вторя ему, за окном сияло зимнее солнце, такое же обманчивое: оно хоть и светило, но никак не грело, как и не решала проблем эта наивная радость Лёши.
Нина не могла сказать, рада она или нет. Ей было страшно. Она не представляла, на какие деньги они будут растить детей и как сильно изменится теперь их жизнь.
Несколько дней Нина думала, поглощая печенье и шоколад в огромных количествах, надеясь на то, что тяга к сладкому говорит о том, что будет девочка, и тогда не нужно будет придумывать, как разместить детей. По крайней мере, какое-то время.
-Может, ещё раз поговорить с мамой? – предложила она мужу, когда немного успокоилась. – Когда она узнает, что я беременна, может, согласиться продать дом и жить с нами.
-Думаю, да. Мы же поедем к ней на Новый год? Вот и поговори с ней. Я уверен, она будет рада, и сама предложит тебе съехаться.
-Жаль, что не получится подарить ей что-то как в этих трогательных видео, – вздохнула Нина. – Может, сделать какую-то запись? Типа «бабушка, встретимся через семь месяцев»?
-Не стоит, милая. Думаю, она не поймёт.
-Ладно…
Когда Нина позвонила маме, чтобы договориться насчёт Нового года, та почему-то замялась.
-Милая, не обязательно приезжать.
-Но мама, мы же не можем оставить тебя одну на Новый год!
-А кто сказал, что я одна?
Повисла длинная пауза.
-Я тебя не понимаю, – призналась Нина.
-Ну… У меня есть кое-кто. Мужчина.
-Мужчина? – поразилась Нина. – Откуда?
-Что значит, откуда?
-Мама! Тебе пятьдесят шесть лет! Ты слепая! Откуда у тебя может взяться мужчина?
-Ну уж, это хамство, – обиделась мама. – Возраст не помеха любви. Моя слепота тоже.
-Ладно, – Нина почувствовала себя и правда виноватой. – Поговорим об этом, когда мы приедем.
-Не надо приезжать, – ответила мама. – Мы хотим побыть одни.
-Но…
-Приезжайте на Рождество. Думаю, это будет более уместно.
Когда Нина рассказала об этом мужу, он рассмеялся.
-А что, тёща у меня ещё ничего! Нин, ну это же здорово! Ты вечно переживала, что она там одна, а теперь не можно быть спокойной…
-Быть спокойной? – перебила его Нина. – Какой-то проходимец обманывает маму, а ты предлагаешь мне быть спокойной? Я не удивлюсь, если это какой-то мошенник, который уговорит её переписать дом на него, и я останусь ни с чем!
-Твоя мама – умная женщина, – попытался успокоить Нину Лёша. – Не думаю, что её так просто обвести вокруг пальца. Познакомимся с ним и там будем решать.
Когда они познакомились с Филиппом, опасения Нины только усилились: тот был младше мамы на десять лет и преподавал танго. Оказалось, что мама, несмотря на свою слепоту, пошла учиться танцам, где и познакомилась с Филипом. У него были кудрявые бакенбарды, красная атласная рубашка и слащавая улыбка, так что воспринимать такого мужчину всерьёз Нина просто не могла.
-Что такому мужчине нужно от неё? – возмущалась она шёпотом. – Он точно мошенник!
Весть о том, что она скоро снова станет бабушкой, мама восприняла спокойно.
-Что ж, отлично, – сказала она. – Я рада, что у вас с Лёшей всё хорошо.
После рождения Нины её отец переехал в другую спальню и так и не вернулся в комнату к матери. Об этом мама рассказала только после смерти отца: о том, как она ревновала его ко всем знакомым женщинам, как пыталась вычислить, о ком он думает, раз не хочет спать с ней.
-Это были сложные годы, дочка. Очень сложные.
Наличие второй беременности после пяти лет брака для мамы было знаком настоящей любви. О Филиппе поговорить не удалось – он всё время отирался рядом с мамой и никак не хотел оставить их наедине, да и сама мама всё время держала его за руку и глупо улыбалась. А заводить при нём разговор о продаже дома не хотелось. За окном, как назло, снова сияло зимнее солнце, насмехаясь над возмущением Нины.
На первом же УЗИ сказали, что у Нины будет двойня.
-Как двойня? – не поверила она. – Этого не может быть. У нас в роду ни у кого не было двойни!
-Ну, это не обязательно, – пояснила врач. – Двойню может родить каждая.
Лёша, как и всегда, когда происходило что-то непредвиденное, сказал:
-Ну это же здорово! Я очень рад, правда! Сразу двое детей – уму непостижимо!
И тут Нина не выдержала.
-Тебе всё здорово! Ребёнок – хорошо, двое – ещё лучше. Молодой аферист окучивает маму? Прекрасно! Только вот почему-то проблемы вечно решаю я, а не ты! Как мы поместимся впятером в этой квартире, скажи? Тебе на всё наплевать, как и моей маме!
Лёша не привык, что Нина повышает на него голос – он обиделся и ушёл на кухню.
«Ну и пусть уходит, – решила Нина. – Строит из себя невесть что!».
Она понимала, что стала плаксивой и капризной из-за беременности, но всё равно была уверена, что она права: недостаточно просто радоваться, надо решать проблемы, а не ждать, что это кто-то сделает за тебя.
Впрочем, Нина тут же взялась за решение проблем: на следующий день она поехала к маме и сказала ей, что ждёт двойню.
-Удивительно, ведь у нас в роду не было двоён! – воскликнула мама. – Ну, надо же, а твой Лёша тот ещё стрелок!
Нина не знала, как завести нужный ей разговор про продажу дома, чтобы она могла купить квартиру побольше. Впрочем, мама словно прочла её мысли и вдруг сказала:
-Я так люблю этот дом… Не вижу его, но, кажется, что вижу. Даже новое. Вот, занавески, например, Филипп помог купить. Цвета полыни, правда?
-Правда, – признала Нина. – Точнее я бы не подобрала название для этого цвета.
-Вот. Ткань жатая?
-Жатая.
-Я могу их представить. Беру в руку ткань и словно вижу, веришь?
-Верю, мама. Послушай, я…
-Мы с Филиппом решили продавать дом, – перебила её мама. – Ему нужна своя студия, а аренда – это дорого, да и вечное непостоянство… В том году он сделал ремонт в арендуемом помещении, после чего хозяин так взвинтил цену, что ему пришлось съехать, представляешь? Проще купить своё помещение и сдавать его в аренду, правда?
Нине показалось, что она приросла к креслу и не может пошевелиться. Продать дом, чтобы купить студию Филиппу?
-Но мама! – голос у Нины дрожал. – Это ведь ваш с папой дом, вы столько сил в него вложили!
-Ты же сама предлагала мне его продать, разве нет?
-Да, но… Я думала, что ты переедешь к нам. Это не одно и то же!
-Милая, я понимаю, как тебе грустно продавать этот дом. Мне тоже грустно. Но жизнь идёт, перемены неизбежны.
Слёзы душили Нину. Она не могла найти слов, чтобы объяснить маме, что не так.
-Девочки, сделать вам кофе?
Филипп теперь вечно отирался у мамы в доме, и это страшно раздражало. Его манерность, самолюбование, этот услужливый голос… Ну да, радуется, проходимец, знает, что рыбка попалась в его сети.
-Я уезжаю, – Нина поднялась и даже не посмотрела на Филиппа. – Не могу больше смотреть на это всё. Вы просто отвратительны оба! Отвратительны! Ты что, слепая, не видишь, что ему от тебя нужны только деньги?
Выпалив эту фразу, Нина поняла, что перегнула палку, но ей было уже всё равно. Она выбежала из дома, и на холоде от слёз стало жечь щёки и глаза. Зачем она сюда приехала? Всем всё равно до её беременности и до этих двух малышей, которых она ждёт. Даже Лёше всё равно, он не думает, что их ждёт, не пытается что-то изменить…
Нина перестала брать трубку, когда мама звонила. А её сообщения удаляла, даже не прослушав. Оправдания ей не были нужны. Ради неё мама не захотела продавать дом, а вот ради первого встречного мужика – пожалуйста!
На втором УЗИ сказали, что будут мальчики. Нина видела по лицу Лёши, что он собирается сказать, что очень рад, но тут же осёкся, с трудом сдерживая счастливую улыбку.
-Как мы будем жить? – шёпотом спросила Нина.
-Я что-нибудь придумаю. Обещаю.
Филипп появился на их пороге через месяц. Он широко улыбался и держал в руках пошлые открытки с лебедями.
-Приглашение на свадьбу, – сказал он. – Мы с твоей мамой решили пожениться.
Нина не взяла приглашения. Стояла и молчала, выставив вперёд выступающий живот.
-Да, вот ещё, – сказал Филипп и достал из внутреннего кармана пухлый конверт. – Мы продали дом, отложили на свадьбу и приобрели студию. Это тебе, мама просила передать. Вам же нужно расширяться, как я понимаю.
Филипп уставился на её живот. Нина взяла в руки конверт и сразу почувствовала, какой он тяжёлый.
-А почему она сама не приехала?
-Обиделась, – пожал плечами Филипп. – Ну ничего, твоя мама отходчивая, скоро всё забудется, правда? Она такая талантливая! Я ею восхищаюсь! Стала лепить кружки и вазы, они просто чудесные! Мы откроем с ней лавку, я уже придумал название: «Второе дыхание». Здорово, правда?
Нина кивнула и вдруг в каком-то непонятном порыве обняла Филиппа.
-Спасибо! – сказала она. – Спасибо…
Нина не могла передать словами, за что она говорит спасибо. Дело было не в пухлом конверте, который, как оказалось, не делал её счастливее. Дело было в другом – в улыбке на лице у матери, в шторах цвета полыни и в пошлых лебедях на прямоугольных открытках…