Возвращалась я с нижнего этажа с опаской, что вот свернёт куда-нибудь замок, и буду я потом ходить по коридорам, пока не превращусь в привидение в кокошнике.
«Ну уж нет, ─ вдруг послышалось в моей голове, ─ не согласен я по коридорам бродить».
─ Ты Коша не волнуйся, одного не оставлю, ─ сказала я, но после третьего поворота стало ясно, что с замком что-то не так.
─ Чувствуешь? ─ спросила я у кокошника.
─ Чего? ─ настороженно произнёс голос в моей голове.
─ Странная какая-то тишина, никакие пеньки не маршируют, ─ произнесла я, ─ никаких запахов больше нет.
─ Запахов точно не чувствую, ─ сказал кокошник, и мне в его тоне послышалось скрытое ехидство, ─ а вот то, что пеньки не маршируют, это, конечно проблема.
─ Да, с кем я разговариваю, никакой ты не Коша, а просто кокошник, ─ в сердцах бросила я, и тут же пожалела, потому что кокошник как-то так обиженно замолчал, что мне показалось, что обидела я кого-то маленького.
Но только я решила сделать шаги к примирению, как вдруг поняла, что замка больше нет, а нахожусь я на большом поле, с одной стороны поля лес, а с другой стороны поля деревня. А я стою ближе к лесу. А со стороны деревни огонь, прям стеной, и как будто его специально зажгли, потому что дома нетронутые, а огонь словно живой движется прямо ко мне.
Я решила, что мне надо в лес бежать, может там есть река, и если добегу до реки, то и спастись успею.
А огонь движется быстро и мне даже стало казаться, что в спину мне жар идёт. Я ускорилась, вбежала в лес, а мне только жарче стало, как будто огонь ещё быстрее пошёл.
И вдруг слышу стон, даже не стон, а будто скулит кто-то, но не такой, чтобы злобный или голодный, а такой, будто кто-то с жизнью прощается.
Стала оборачиваться, и вдруг вижу яма небольшая, а в яме, волк лежит, видимо давно, шкура свалялась, рана на боку у него воспалённая, глаза закрыты и только жалобно поскуливает.
Что делать? Времени, чтобы вытащить его у меня нет, останусь, точно сгорю, а уйду, сгорит он.
Внутренний голос начал нашёптывать: «Беги, Варька, он всё одно не жилец, беги, так хоть ты спасешься».
А я смотрю, что это не волк вовсе, а волчица, и под ней пара волчат.
Три жизни или одна моя? Буду раздумывать все сгорим. Решение было принято. Спрыгнула в яму, и мечом, который откуда-то на боку моём взялся, разжала капкан, в который угодила волчица. Она глаза открыла, зарычала слабенько.
Бежать надо! Я её подтолкнула, она выбралась из ямы, а огонь уже в лесу бушует, ещё быстрее стал. А волчата пузатые вёрткие, у мне никак их за пазуху не засунуть, а без рук я из ямы не выберусь. Подняла я голову, смотрит волчица сверху, а в глазах у неё огонь отражается. Я взяла одного волчонка и кинула, и второго выпихнула, стала сама выбираться, а края ямы скользкие стали, руки соскальзывают.
А голос внутренний в голове противненько так шепчет: «Вот сгинешь не за грош, какую-то волчицу спасла, а сама погибнешь».
И от голоса этого силы у меня стали как будто кончатся, как будто воли он меня лишал: «Зачем бороться, всё равно конец-то один».
И вдруг я вспомнила папеньку своего, Владыку подводного мира, и утопленничков его холодненьких.
Развернулась, взглянула на огонь, а он будто дракон, с головой с пастью раззявленной, а я вода, вдохнула я, и вдруг ощутила прям за спиной, и под ногами, вода, много воды, так много, что не только этот огонь затушить может.
Значит понемногу брать надо, а то потону, хотя как там бабка, Арина Родионовна говорила, дочь Владыки подводного мира утонуть не может.
Ну я и жахнула, со всей своей широкой души. Глаза раскрыла, а передо мной не лес, а головешки обугленные, но сырые, и огня как не бывало. А за спиной у меня, звери разные стоят, тоже мокрые, но живые. А сама я стою на воде, которой яма заполнилась, как на твёрдой земле.
«Ну вот, ─ подумала я, ─ всех спасла,» ─и вдруг в воду и рухнула, и… проснулась.
Лежу у себя в спальне на кровати, а мне на лицо водой брызгают, бабка какая-то, платье на ней старое, заштопанное, на голове пучок из седых волос, нос крючком на носу бородавка.
─ Здрасте, ─ решила я, что немного вежливости не повредит.
─ Очнулась? ─ голос у бабки был скрипучий, как железом по стеклу, я поморщилась.
─ Ой, да ты не морщись, ─ бабка вдруг откашлялась и голос её преобразился, ─ это у меня завсегда так, когда заклинания читаю, связки застудила, вот и мучаюсь.
─Бабушка, а вы кто? ─ спросила я.
─ А то не признала? ─ бабка улыбнулась и во рту у неё сверкнули золотые зубы.
─ Нет, ─ осторожно ответила я, стараясь не думать «о плохом», потому что в голову лезло всякое.
─ Да-а, натворила ты делов, Варвара Чудовна! ─ сказала бабка, ─ вот пришлось срочно Совет Лукоморья собирать, а я его бессменный секретарь, Яга Ягинична Костеногова.
А я вдруг почувствовала, что в кулаке у меня что-то зажато, раскрыла и на ладони увидела колечко, простенькое серебряное, с сердечком.
И знакомый голос в голове произнёс:
─ Доигралась!
Автор Адель Хайд
Спасибо за ваши лайки и комментарии!