«Предчувствие» (фр. La Bête, 2023) – относительно новый фильм французского режиссёра Бертрана Бонелло, известного своей авторской смелостью и экспериментами с жанрами. Это романтическая антиутопия, которая соединяет разрозненные эпохи и жанры в единый причудливый узор. Попробуем разобраться, как Бонелло рассказывает историю любви через призму страха, и почему его новая работа одновременно завораживает критиков и остаётся почти незамеченной широкой публикой.
Авторский почерк и интонация Бонелло
Бертран Бонелло – режиссёр с ярко выраженным почерком. В его прошлых фильмах («Ноктюрама», «Дом терпимости», «Сен-Лоран» и др.) всегда ощущалось смутное предчувствие беды – и наконец он снял кино именно об этом чувстве надвигающейся катастрофы. В «Предчувствии» Бонелло исследует природу тревоги и судьбоносного страха, который преследует героев сквозь столетия. Режиссёрская интонация здесь одновременно мечтательная и тревожная. Он не боится запутывать зрителя, играя со временем и пространством, но делает это с характерной для него иронией и меланхоличной отстранённостью.
Авторский взгляд Бонелло объединяет, казалось бы, несочетаемое: романтическую мелодраму, психологический триллер и научную фантастику – все эти жанры смешиваются в уникальном киноязыке фильма. При этом режиссёр остаётся верен себе: даже в своем первом опыте с научной фантастикой он больше интересуется человеческими эмоциями и идеями, чем технологическими атрибутами жанра. Его кино всегда о человеке, пусть и помещённом в нестандартные обстоятельства. Интонация фильма – задумчивая, местами ироничная, с нотками абсурда. Бонелло словно шепчет зрителю: «Не верь слезам» – не доверяй простым эмоциям, копай глубже, под внешний сюжет.
Визуальный стиль, монтаж и звук: холодное будущее и призрачное прошлое
Визуально «Предчувствие» соткано из контрастов. Каждый из трёх временных пластов (1910, 2014 и 2044 годы) имеет своё лицо. Оператор Жозе Дешен использовала разные технологии съёмки и форматы кадра для каждой эпохи: 1910-й снят на тёплую 35-мм плёнку в классическом формате 1.85:1, создавая ощущение старомодной роскоши; 2014-й – на цифровые камеры в широком 16:9, передавая современную «глитчевую» реальность экранов и смартфонов; а будущее 2044-го – снова цифровое, но в почти квадратном формате 1.33:1, словно сужая мир до рамок стерильного мониторинга. Это изысканное визуальное решение, когда картинка буквально меняется вместе с эпохой, подчеркивая разницу настроений.
Смело заявляю, Бонелло – перфекционист формы, и это проявляется во всём: производственный дизайн будущего выполнен в угнетающе-стерильной эстетике – гладкие линии, пустые интерьеры, одежда блеклых бежевых тонов, будто из мира, где «весь характер и индивидуальность вычищены». Сцены 2044 года купаются в холодном свете, что мир будущего кажется слишком чистым, чтобы быть человечным. Напротив, эпизоды 1910 года – это экстравагантное видение Парижа Белль Эпок, снятое на богатой фактурной пленке: костюмы, интерьеры, тёплый ламповый свет – всё передано с почти старомодной роскошью. 2014 год показан «неоново» и отстранённо: героиня сидит за экраном ноутбука, клубные сцены, пиксельные помехи – кадр временами буквально рассыпается на цифровые артефакты, подчеркивая виртуальность происходящего.
Монтаж фильма нарочито нелинейный и рваный. Повествование петляет между эпохами, заставляя зрителя самому собирать эмоциональный пазл. На середине фильма, когда внезапно вводится вторая временная линия (2014 год) после уже показанных 1910 и 2044, это действительно сбивает ритм повествования – возникает ощущение хаоса. Однако ближе к финалу Бонелло мастерски «примиряет фрагменты», сплетая их в единую картину. Этот фильм требует терпения: он эллиптичен и загадочен, как заметила критик Венди Айд, но если поддаться его странной петляющей логике сна, то история сплетается в завораживающий узор.
Отдельного упоминания заслуживает звук. Музыку к фильму написал сам Бонелло (совместно с дочерью Анной), и саундтрек здесь минималистичный, отстранённый, лишь усиливающий тревожную атмосферу. В клубных сценах будущего звучат ретро-хиты – герои танцуют под музыку прошлых десятилетий, каждую ночь меняя эпоху (то 1972-й, то 1980-й). Этот любопытный приём показывает: в стерильном «завтра» людям не осталось ничего, кроме ностальгии по утраченной эмоциональной эпохе. Особая музыкальная реплика – песня Роя Орбисона «Evergreen» (1962), которую героиня слышит по телевизору и неожиданно начинает плакать. Эта старая мелодия становится «мостиком» между временами и душами героев: музыка пробуждает в них чувства, которые даже ИИ не в силах стереть. Звук в «Предчувствии» вообще работает тонко, картина содержит много приглушённых тонов, пауз, шёпотов. Темп фильма неторопливый, медитативный; длинные сцены позволяют ощутить нарастающее беспокойство. Но когда происходит всплеск, скажем, взорвавшаяся фабрика кукол во время наводнения, он действительно шокирует своей контрастностью и зрелищностью.
Сюжет как лабиринт и тема подавления эмоций
Сюжетная структура «Предчувствия» – это лабиринт времен. Условно фильм можно разделить на три истории любви одних и тех же героев – Габриэль и Луи – развёрнутые в трёх эпохах: 1910, 2014 и 2044 годы. Габриэль (всегда воплощаемая загадочной Леа Сейду) и Луи (Джордж Маккей) встречаются вновь и вновь в разных жизнях, как будто их души притягиваются через десятилетия. Но каждый раз их связь обрывается страхом.
Главная тема фильма – страх, парализующий чувство.
Ещё в новелле Генри Джеймса «Зверь в чаще», которая послужила вольной основой сценария, герой одержим ожиданием некой ужасной судьбоносной катастрофы, из-за чего упускает шанс на любовь. Бонелло берёт из Джеймса именно эту идею «неминуемой катастрофы» и «невозможности любви» и радикально переосмысляет её в контексте XXI века. В каждой из трёх реинкарнаций Габриэль испытывает смутный ужас перед будущим, предчувствие беды, «зверя», который уничтожит её и всех, кого она любит. Этот страх, словно невидимый монстр, преследующий героев. Недаром критики подмечают: если в фильме и есть чудовище, прячущаеся в тени, то это бесформенный, парализующий страх самих героев.
С каждой эпохой проявления этого страха различны. В 1910 году Габриэль – замужняя парижская пианистка, живущая в эпоху накануне Первой мировой. Она боится катастрофически влюбиться и изменить свою жизнь, её терзает абстрактное предчувствие «ужасного события» и оно материализуется: Париж накрывает историческое наводнение, их роман с Луи буквально смыто водой и огнём. В 2014-м Габриэль – одинокая французская актриса в Лос-Анджелесе, Луи – озлобленный «инцел», который винит женщин за свою неустроенность. Их страхи здесь приземлённые, но не менее трагичные: Луи боится собственной никчёмности и превращает страх в ненависть, а Габриэль боится близости с опасным человеком. Их столкновение на фоне землетрясения ЛА – жуткий триллер, где любовь и смерть ходят рядом. И, наконец, 2044 год: антиутопическое будущее, где человечество решило раз и навсегда избавиться от страха – радикально, вырезав сами эмоции. Здесь тема подавления чувств выходит на первый план: ИИ убеждает людей, что для благополучия им нужно очистить своё ДНК от эмоций. Габриэль соглашается на процедуру, желая избавиться от постоянной тревоги, Луи тоже колеблется, но ведь цена очищения, это фактически потеря человеческой души.
Бонелло остро ставит философский вопрос: что остаётся от личности, если вычеркнуть из неё все сильные чувства?
В мире 2044 года люди превращаются в бездушных кукол – недаром в фильме постоянно мелькают манекены, куклы, андроиды как метафоры человека без эмоций. Проводится прямая параллель: после «очистки» разница между живым человеком и душевно кастрированным андроидом стремится к нулю. В финале фильма Луи, прошедший очищение, становится именно такой «живой куклой» – лицо пустое, стерильное, окончательно безразличное. Эта трансформация ужасает Габриэль больше любой предсказанной катастрофы. Выясняется, что страх лишиться способности любить страшнее самой любви со всеми её рисками. «Предчувствие» буквально иллюстрирует идею: пытаясь убежать от боли и страха, человечество убегает от самого себя.
Интересно, что при всей мрачности посыла фильм остаётся глубоко романтическим. Как метко заметил один из западных критиков, «La Bête» – фильм сложный, интеллектуальный, но его философия никогда не мешает основной цели – быть романтичным и страстным. В центре истории – вечная любовь, которая упорствует несмотря ни на что. Любовь Габриэль и Луи словно проходит испытание временем, страхами, смертью и даже тотальной дегуманизацией будущего. Можно сказать, что фильм повторяет эту любовь трижды, каждый раз показывая новую тупиковую ситуацию, но упорно пытается прорваться к хоть какому-то просвету. Даже когда герои очищены от эмоций, притяжение между ними не до конца исчезает, чувство пробивается трагическим криком в финале. Бонелло оставляет нас без однозначных ответов, но ясно дает понять: подавить человеческое в человеке до конца не получится, «зверь» внутри нас – не только страх, но и неистребимая жажда чувств.
Вечное сияние чистого… ДНК? Параллели с фильмом Гондри
Сама завязка «Предчувствия» – процедура, которая очищает человека от болезненных эмоций и воспоминаний – сразу вызывает в памяти «Вечное сияние чистого разума» (2004) Мишеля Гондри. В том культовом фильме тоже рассказывается о паре влюблённых, которые решились стереть воспоминания друг о друге, чтобы избавиться от боли разрыва. Сходство поразительное: и там, и тут герои добровольно идут на технологическое вмешательство в психику ради избавления от страданий. Однако тон и масштаб у фильмов разные. Если «Вечное сияние…» – камерная трагикомедия о личных отношениях, то «Предчувствие» расширяет идею до размеров эпоса, вплетая её в столетний контекст. Бонелло словно говорит о судьбе человечества, которое решило вырезать из себя любовь и страх ради иллюзорного спокойствия, – тема даже более жуткая, чем у Гондри, где фокус был на отдельной паре.
Оба фильма сходятся на мысли, что стирание памяти/чувств не приносит желанного облегчения. В «Вечном сиянии…» герои, даже очистив память, всё равно тянутся друг к другу – их любовь пересиливает пустоту, и финал дарит надежду, что они попробуют снова, пусть с чистого листа. В «Предчувствии» финал более мрачный, но суть похожа: даже пройдя «очистку ДНК», герои продолжают искать друг друга, потому что их тянет вместе какой-то «космический магнетизм». Но, в отличие от нежно-чудаковатого тона Гондри, Бонелло окрашивает историю в тона антиутопии. Если у Гондри процедура избирательна (стирает только воспоминания о конкретном человеке), то у Бонелло – тотальна (удаляет вообще все сильные эмоции). По сути, Бонелло доводит идею до крайности: мир «Предчувствия» – это мир, где никто ни о ком не плачет и не страдает, но и не любит по-настоящему. Такой радикальный шаг общество Гондри даже не помышляло – у него люди в конце концов предпочитают жить со своими ошибками и чувствами, чем в бесчувственной идиллии.
Есть и стилистические переклички, например, фрагментированное повествование, работа с памятью как с осязаемой материей, сюрреалистические эпизоды (например, сны-видения Джоэла у Гондри и ретромонтаж воспоминаний Габриэль у Бонелло). Но если Гондри делает акцент на причудливой визуальной метафоре (чего стоят тающие на глазах письма и исчезающие лица в его фильме), то Бонелло больше о внутреннем ощущении. После «Вечного сияния…» зритель уходил с грустной улыбкой надежды; после «Предчувствия» остаётся щемящая тревога. Тем не менее, сравнение показательно: обе картины предупреждают о ценности наших чувств, какими бы болезненными они ни были. Не случайно в обзорах «Предчувствия» критики отмечали: фильм Бонелло ощущается как смесь Eternal Sunshine и Cloud Atlas – то есть личная история любви на фоне масштабной игры со временем. Это смелое сочетание, на которое решился режиссёр, и оно подчёркивает интеллектуальную дерзость замысла.
Критический приём: точные слова о главном
Фестиваль в Венеции, где состоялась премьера «Предчувствия», встретил фильм со смешанными реакциями, но в целом критики оценили амбиции Бонелло. Отзывы варьировались от восторга до недоумения. Британская The Guardian назвала фильм «диким научно-фантастическим романом» и отметила его «головокружительную, завораживающую логику сна» и «роскошную меланхолию» – при этом предупредив, что картина не для всех зрителей. Действительно, многим фильм показался слишком сложным. В Irish Times даже привели забавный момент: в середине истории одна из версий героини кричит в воздухе: «Что, чёрт возьми, здесь происходит?!» и, как отметил критик, зал мог только согласиться: что, собственно, происходит? Эта самоироничная сцена словно голос самого зрителя, заплутавшего во временном «спагетти-переплёте» сюжета. Однако, как справедливо заметил Марк Кермод, «вопреки здравому смыслу, это работает». Фильм каким-то чудом удерживает свою внутреннюю эмоциональную логику, несмотря на внешнюю хаотичность.
Многие критики хвалили Леа Сейду, которая исполнила сразу три вариации Габриэль. The Guardian назвала её «сфинксоподобной и непостижимой, но притягательной» и главным источником завораживающей силы фильма. Действительно, Сейду здесь переживает целую гамму образов – от утончённой светской дамы до потерянной современной девушки и загнанной офисной работницы будущего – и во всех обличиях она убедительна. Euronews охарактеризовал её игру как лучшее в карьере, электризующее зрелище того, как героиня борется с соблазном отказаться от риска и предпочесть катастрофу.
Отмечали и визуальную сторону: журнал Paste сравнил «Предчувствие» с Cloud Atlas (фильмом, известным своей яркой визуальной мозаичностью), добавив, правда, что у Бонелло картина «не такая захватывающая визуально, но всё же необычайно смелая». Многие отзывались о фильме как о трудном, но незабываемом опыте. Например, на Rotten Tomatoes критики сошлись во мнении: «неуклюжий, но вознаграждающий» фильм, который использует научно-фантастическую задумку, чтобы исследовать любопытные темы на удивление удовлетворительно. Звучало и такое: «страх перед нашим "современным миром" редко передается на экране так мощно – Bonello смело показывает, насколько безумно чувствуется жизнь сегодня».
Интересно, что французские критики разделились. Авторитетная Le Monde назвала фильм «возвращением Бонелло в высшую форму», похвалив гибкость повествования и необычный, изобретательный визуальный подход. Libération и Cahiers du Cinéma (судя по обзорам) отнеслись тоже благожелательно, отметив философскую смелость. А вот онлайн-издание Le Mag Cinéma резко раскритиковало La Bête, заявив, что Бонелло перемудрил не в своей тарелке, мол, попытался играть на полях Линча, Нолана и Глейзера, но «запутался в ковре», выдавая бледную копию чужих приёмов. Авторы той рецензии упрекнули фильм в излишней подчеркнутости отсылок и сравнили открытие с «Under the Skin» Джонатана Глейзера (где инопланетянка в облике Скарлетт Йоханссон погружала жертв в чёрную жидкость – очевидный визуальный риф у Бонелло с его ванной из нефти). Действительно, Бонелло не скрывает влияний, в его бестиарии страхов можно угадать и Линча, и Рене, и многих других. Кому-то это мешает – кажется заимствованием, – а кто-то видит в таком кино-коллаже авторское высказывание о самом кинематографе.
Отечественная критика тоже не осталась в стороне. Российские издания подметили, что фильм трудно пересказать, но легко почувствовать. В рецензии «Коммерсанта» Андрей Карташов задаётся вопросом: «Что за катастрофу предчувствует этот фильм?» – и находит в трёх линиях эхо разных реальных страхов: пандемии, социальных кризисов, климатической катастрофы. Он замечает, что попытки понять, когда именно «сломался» мир, тщетны – мир никогда не работал правильно, «зверь» (т.е. изъян, страх) всегда сидел внутри него. Это, пожалуй, одна из самых точных и глубоких мыслей о фильме. Издание Seance образно написало, что Леа Сейду в роли Габриэль – венец «кукольной коллекции» Бонелло, а будущее, показанное режиссёром, – самый пугающий обитатель его бестиария (ведь нет ничего страшнее бездушного идеального мира).
Многие рецензенты нахваливали смелость замысла, хоть и признавали, что ориентироваться в этом фильме – задачка не из лёгких. Film.ru метко заметил: «Не так-то просто блуждать по лабиринтам, которые выстраивает автор», но при этом «фильм насыщен идеями и переживаниями» режиссёра. То есть, зрителю действительно приходится плутать в трёх временах, но на каждом шагу его ждут находки – повторяющиеся детали (зловещий голубь как предвестник смерти, куклы, загадочные гадалки) и новые грани героев. Возможно, лучше всего суть «Предчувствия» ухватил критик The Ringer Адам Нэйман: фильм даёт ощущение, будто автор погрузился вглубь материала и вынес оттуда нечто ценное и живое – это по-настоящему бесстрашное кино. Даже если зритель не сразу понимает все ходы, он чувствует искренность и бесстрашие режиссёра, который рискнул снять «непохожий ни на что фильм последних лет».
Фестивали, прокат и тишина вокруг «Предчувствия»
Премьера фильма прошла на 80-м Венецианском кинофестивале (2023) в основном конкурсе. Венеция часто бывает благосклонна к нетривиальным авторским работам, и само попадание «Предчувствия» в конкурс – уже признание. Тем более любопытно, что фильм не взял ни одного приза там, хотя критики и отмечали его среди ярких событий фестиваля. Главный приз тогда увёз «Бедные-несчастные» Лантимоса – может, на фоне той шумихи более тихое и интеллектуальное кино Бонелло слегка потерялось. Известно, что Каннский фестиваль отказался от фильма (что даже стало новостью: мол, Канны побоялись или не поняли, а Венеция приютила самый дерзкий проект). После Венеции картина прокатилась по другим фестивалям: Торонто (где была североамериканская премьера), возможно, Пусан и несколько европейских форумов авторского кино. Везде отзывы схожие: частые слова «амбициозный», «магнетический», «неоднозначный». Например, на кинофестивале в Люмьер (Люксембург) фильм даже анонсировали как «Амбициозный и магнетический шедевр» (правда, это скорее рекламный восторг дистрибьютора).
Когда дело дошло до широкой публики, начались сложности. Во французский прокат «La Bête» вышла в феврале 2024 года, тиражом как у артхауса – ограниченным количеством копий. Притом в это время Франция только отходила от пандемийных потрясений, да и тема ИИ уже вовсю эксплуатировалась блокбастерами. Фильм Бонелло, увы, не стал событием ни коммерческим, ни массово-культурным. Сборы оказались скромными – порядка $0,8 млн по миру, что при бюджете €7,5 млн явно провал. В России картина вышла весной 2024-го ограниченным релизом и прошла почти незаметно, хотя крупные сайты (КиноПоиск, Seance, Film.ru и др.) дали свои рецензии.
Почему же фильм прошёл почти незамеченным широкой аудиторией и почему это закономерно? Причин несколько. Во-первых, «Предчувствие» – кино сложное для восприятия, оно не предлагает лёгкого развлечения. Отсутствие линейного сюжета, медленный темп, философские диалоги – всё это отталкивает неподготовленного зрителя. В эпоху клипового мышления и прямолинейных сценариев такая работа обречена остаться нишевой. Во-вторых, жанровый коктейль (мелодрама + sci-fi + арт-хаус) затрудняет маркетинг. Любители чистой фантастики могут быть разочарованы малым количеством экшена, поклонники романтических драм – шокированы жестокими сценами и мрачностью, а фанаты триллеров – запутаны нелинейностью. Фильм как бы выпадает из всех привычных категорий, поэтому прокатчики его продвигали минимально, ставя лишь на арт-хаусные площадки.
Своя роль и у внешних факторов: 2023-24 годы – время шумных дискуссий об ИИ, но в масс-культуре эту тему захватили более прямолинейные проекты. Вышли громкие сериалы и блокбастеры про ИИ, и интеллектуальная притча Бонелло на их фоне выглядела слишком изощрённо. К тому же, в прокатном графике она соседствовала с более громкими премьерами, которые оттянули внимание (вспомним хотя бы феномен «Барбенгеймер» летом 2023, а потом зимние оскаровские номинанты в начале 2024). «Предчувствие» не имело громких франшизных актёров (Сейду и Маккей – звёзды скорее для киноманов, чем для массовки), да и само по себе позиционировалось как «кино для избранных гурманов». В итоге пресса вне узкого круга просто проигнорировала фильм. Показательно, что даже во французской прессе после премьерных рецензий наступила тишина: ни скандалов, ни шумихи, ни попадания в топ обсуждений. Как и герои фильма, лента тихо растворилась в тени более громких явлений.
Ирония в том, что это во многом закономерно. Бонелло снял кино про людей, которых считают лишними в мире будущего и его собственный фильм стал лишним в конъюнктуре сегодняшнего проката. «Предчувствие» – вещь в себе, требующая вдумчивости, не дающая простых эмоций на выходе. Конечно, оно прошло незаметно: массовый зритель предпочёл что-то более лёгкое. Бонелло всегда был режиссёром не для всех, и он, похоже, с этим мирится. Не зря он сам говорил, что «Предчувствие» – самый гордый его проект, даже если он не собрал аншлагов. Такая судьба типична для многих фестивальных картин, их ценность проявляется не в кассе, а в умах тех немногих, кто их увидел и был задет за живое.
Послевкусие или то, что остаётся после просмотра
«Предчувствие» – из тех фильмов, после которых трудно сразу сформулировать «главную мысль». Бонелло намеренно уходит от чёткого вывода, он оставляет много недосказанности. Однако фильм цепляет на уровне ощущения. После финальных титров остаётся не столько понимание, о чём именно было кино, сколько эмоциональный отклик, почти физическое ощущение. Это ощущение можно описать как тревожное томление. Словно просыпаешься после долгого сна: деталей не помнишь, но на душе осадок – немного страшно, немного грустно.
Бонелло добивается именно этого эффекта: его фильм – это опыт, который надо прочувствовать. В памяти всплывают фрагменты: вот Леа Сейду в чёрной маслянистой ванне, беспомощно закрывает глаза под монотонный голос ИИ; вот силуэт Сейду в затопленном подвале среди плавающих фарфоровых кукол – жуткий и прекрасный образ, достойный кошмара и поэмы одновременно. А вот пустой взгляд Луи в финале – человека, который потерял любовь и даже способность любить. Эти образы накатывают волнами, вызывая то тоску, то легкий ужас.
После «Предчувствия» остаётся ощущение хрупкости человеческих чувств. Кажется, поймав это настроение, начинаешь ценить собственные эмоции, даже боль, даже страх. Возможно, это и есть парадоксальное послание фильма: не надо гнать от себя предчувствие беды, не нужно стремиться жить в стерильном коконе. Страх – неотъемлемая часть любви и жизни, и только приняв его, можно по-настоящему почувствовать вкус счастья.
Вместо прямого ответа, Бонелло дарит зрителю атмосферу, и эта атмосфера – как дурманящий аромат, от которого немного не по себе. Кто-то выйдет из зала, недоумевая: «Что это было?». А кто-то понесёт с собой это трудноуловимое чувство – предчувствие чего-то важного. Как написал один рецензент, полностью понять «Предчувствие» можно только если самому пережить его. И если вы это пережили, то смысл уже не так важен, важно то, что щемит внутри. Фильм может пройти незамеченным в хрониках кинопроката, но в душе каждого чуткого зрителя он оставляет свой след, возможно - тихий, как шёпот ИИ, или глубокий, как страх и любовь, переплетённые навеки.
Текст: Алина Р. специально для проекта «Непопулярный зритель»