В тот день я еще не знал, что вечером перестану считать свою жену тихой и предсказуемой.
Записка лежала на кухонном столе.
«Вечером надень свой лучший костюм. В 19:00 будь готов. Не опаздывай. Твоя Катя».
Я перечитал три раза. За пятнадцать лет Катя никогда не устраивала ничего подобного. Она тихая, домашняя, предсказуемая. Наша жизнь — это работа, дом, сериалы по вечерам.
Никаких записок. Никаких сюрпризов.
Я достал телефон, позвонил:
— Кать, что это?
— Увидишь, — в ее голосе была улыбка. — Просто сделай, как написала.
— Но...
Она сбросила.
Весь день я думал об этой записке. Коллеги спрашивали, почему я такой задумчивый. Я отшучивался.
К семи вечера я был дома. Надел костюм-тройку, который покупал на свадьбу племянника. Побрился. Даже одеколон нашел на дне шкафа.
Ровно в семь раздался звонок в дверь.
Открыл — на пороге водитель в форме.
— Павел Сергеевич?
— Да...
— Ваша машина ждет.
Я вышел на улицу. У подъезда стоял черный бизнес-класс с тонированными стеклами. Водитель открыл заднюю дверь.
Я сел. На сиденье лежал конверт. Открыл — внутри карточка: «Расслабься и наслаждайся. К.»
— Куда едем? — спросил я водителя.
— Увидите, — он завел машину.
Мы ехали минут двадцать. Я пытался понять, куда он везет, но улицы были незнакомые.
Машина остановилась у небольшого особняка на окраине города. Старинное здание, подсветка, ухоженный сад.
— Вам сюда, — водитель вышел, открыл мне дверь.
Я подошел к входу. Дверь открыл мужчина в черном костюме — явно охранник или администратор.
— Павел Сергеевич? Проходите. Вас ждут в розовом зале.
Внутри особняк был еще красивее. Хрустальные люстры, мраморный пол, картины на стенах. Я шел по коридору и чувствовал себя как в кино.
Охранник открыл дверь с табличкой «Розовый зал».
Я вошел — и остановился.
Зал был украшен свечами. Десятки свечей — на столах, на подоконниках, на полу. В центре стоял накрытый стол на двоих. Белая скатерть, хрусталь, серебряные приборы.
А у окна стояла Катя.
Но это была не та Катя, которую я видел утром в домашнем халате за завтраком.
Черное платье, открытые плечи, высокая прическа. Макияж, украшения. Она выглядела как... как в день нашей свадьбы. Нет, лучше.
— Привет, — она улыбнулась.
Я не мог говорить. Просто стоял и смотрел.
— Закрой рот, — засмеялась она. — Садись.
Я сел. Она села напротив.
— Кать, что все это?
— Вечер для нас, — она показала взглядом на бокалы. — Для нас двоих. Просто мы.
— Но как... откуда деньги на все это?
— Копила, — она пожала плечами. — Полгода откладывала понемногу. Хотела сделать тебе что-то особенное.
— Зачем?
Она посмотрела мне в глаза:
— Потому что мы забыли. Забыли, что мы не просто муж и жена. Мы — мужчина и женщина, которые когда-то влюбились друг в друга. А теперь мы как соседи по квартире. Работа, ужин, телевизор, сон. И так по кругу.
Я молчал. Потому что она была права.
— Когда ты последний раз смотрел на меня так, как смотрел пятнадцать лет назад? — спросила она тихо. — Когда мы последний раз разговаривали не о том, что купить в магазине или кто забирает машину из сервиса?
Я не помнил.
— Я хочу, чтобы сегодня мы вспомнили, — она подняла бокал. — За нас. За то, что мы еще можем удивлять друг друга.
Мы чокнулись.
Ужин был изысканный. Какие-то блюда, названия которых я не выговорил бы. Принесли официанты — тихие, незаметные.
Мы говорили. Обо всем. О том, как познакомились. О нашем первом свидании, когда я пролил на нее кофе. О свадьбе, где ее бабушка напилась и пела частушки. О рождении дочки. О переезде в новую квартиру.
Мы вспоминали и смеялись. А потом говорили о мечтах.
— Помнишь, ты хотел научиться играть на гитаре? — спросила Катя.
— Да. Так и не купил гитару.
— А я хотела записаться на танцы. Латину или сальсу.
— Почему не записалась?
— Всё некогда, — она вздохнула. — Работа, дом, дочка...
— А если записаться сейчас?
Она посмотрела на меня удивленно:
— Серьезно?
— Почему нет? Тебе тридцать шесть. Не восемьдесят.
Она засмеялась:
— Хорошо. Запишусь. А ты купишь гитару.
— Договорились.
Наши бокалы снова зазвенели.
После ужина заиграла музыка. Откуда-то из динамиков — медленная, романтичная.
Катя встала, протянула руку:
— Потанцуешь?
— Я не умею.
— И я не умею. Но кто нас видит?
Мы танцевали посреди зала. Неумело, неловко. Я наступал ей на ноги, она смеялась. Но это были мы, какие есть.
— Паш, — она положила голову мне на плечо, — обещай, что мы не забудем. Что мы не превратимся в двух людей, которые просто живут рядом.
— Обещаю, — я прижал ее крепче. — И спасибо. За этот вечер. За то, что напомнила мне, кто ты.
— Кто я?
— Любовь всей моей жизни.
Мы вернулись домой за полночь. Дочка спала у бабушки — Катя все продумала.
Утром я проснулся первым. Посмотрел на спящую жену. Она лежала, раскинув руки, волосы растрепаны. Никакого макияжа, никакого платья.
Но я смотрел на нее так же, как вчера в том зале. Потому что вчерашний вечер вернул мне глаза.
Я понял: она не изменилась. Я перестал видеть. Перестал замечать. Она была рядом каждый день, и я решил, что знаю ее наизусть. Что она предсказуемая, скучная, обычная.
А она вот, оказывается, полгода копила деньги. Планировала этот вечер. Нашла этот особняк. Организовала все так, чтобы я почувствовал себя снова двадцатилетним.
Она открыла глаза:
— Доброе утро.
— Доброе, — я наклонился, поцеловал ее. — Знаешь, я подумал...
— О чем?
— Давай раз в месяц делать вечер для нас. Не обязательно так пафосно. Просто ужин в новом месте. Или кино. Или прогулка. Но только мы двое.
Она улыбнулась:
— Давай.
Прошло три месяца.
Мы действительно стали встречаться раз в месяц. Первый раз я организовал — ужин на крыше ресторана. Второй раз она — поход в квест-рум. Третий раз вместе — пикник за городом.
Дочка радовалась, что родители стали чаще улыбаться друг другу.
Я купил гитару. Учусь по урокам на Ютубе. Получается плохо, но Катя хлопает и смеется.
Она записалась на танцы. Через месяц пригласила меня на открытый урок для пар. Мы танцевали сальсу, путались в ногах, хохотали.
И я знал: тот вечер в особняке спас наш брак. Не потому, что там было красиво. А потому, что он напомнил нам, кто мы друг для друга.
Не соседи по быту.
А люди, которые когда-то влюбились. И могут влюбляться снова и снова.