Начало 2026 года ознаменовалось жуткими новостями, леденящие душу кадры из Херсонской области облетели весь мир. 1 января в новогоднюю ночь жертвами атаки ВСУ по кафе и гостинице в Хорлах стали 27 человека, 31 в тяжелом состоянии, более 50 пострадали. Среди раненых есть дети и беременная. Возбуждено уголовное дело о теракте. Об этом заявил губернатор Херсонской области В. Сальдо киевский режим целенаправленно сжег людей: один из БПЛА был с зажигательной смесью.
Также начало нового года ознаменовалось резкой эскалацией сразу двух кризисов в странах, имеющих стратегическое партнёрство с Россией: массовые протесты в Иране и прямое военное вмешательство США в Венесуэле. Эти события, развивающиеся почти синхронно, не могут рассматриваться изолированно. Они укладываются в логику системного давления США на государства, находящиеся вне американской орбиты влияния и поддерживающие многополярную модель мира, в том числе — Россию.
Два фронта нестабильности
Иран и Венесуэла как элементы единой геополитической операции
Аналитический разбор текущих событий
- Протесты в Иране: форма, состав, эскалация
Децентрализованный протест на фоне жёсткой риторики. С конца декабря в Иране продолжаются самые массовые с 2025 года акции протеста, спровоцированные экономическими трудностями. Протесты в Иране, охватившие Тегеран, Хамадан, Кум, Шахрекорд, Боразджан и приграничные регионы, демонстрируют классические признаки управляемой дестабилизации:
- ядро протестующих — молодёжь и студенты, традиционная социальная база «цветных революций»;
- децентрализованная структура без единого лидера, что затрудняет подавление, но облегчает внешнее управление;
- быстрый переход от социально-экономических требований к антигосударственным и сакрально-символическим актам — сожжение флагов, поджог статуи Касема Сулеймани, атаки на административные здания;
- появление оружия у протестующих и рост числа жёстких столкновений.
Призыв Резы Пехлеви к захвату улиц крупных городов переводит протесты из уличной фазы в фазу прямой попытки смены режима.
Важно отметить. Характерно, что, несмотря на отсутствие в стране легальной оппозиции с 1979 года, волнения носят устойчивый и географически широкий характер: от перекрытия улиц в Тегеране до нападений на символы власти в Боразджане и столкновений в Куме. Движение остаётся децентрализованным, что затрудняет его подавление, но и не даёт ему чётких политических целей. Власти отвечают задержаниями и жёсткими заявлениями, направленными как внутрь страны, так и вовне.
- Реакция иранских властей и фактор США
Жёсткие заявления иранского руководства в адрес США — от Лариджани до Шамхани — указывают на восприятие происходящего как внешнего вмешательства, а не исключительно внутреннего кризиса.
Особое значение имеет предупреждение о том, что американские базы и войска в регионе станут законной целью в случае вмешательства. Это не просто слова — это сигнал о готовности к региональной эскалации.
Контекст здесь принципиален: протесты разворачиваются на фоне мирных инициатив Дональда Трампа, попыток переформатировать переговорные позиции России и общего торга по украинскому направлению.
Если кратко резюмировать
Иран становится точкой давления на Россию через дестабилизацию её стратегического партнёра, с целью ослабить переговорные позиции Москвы и продемонстрировать ограниченность её возможностей по защите союзников.
Венесуэла: силовой сценарий и нефтяная логика давления
Если иранский кейс реализуется преимущественно через уличную дестабилизацию и прокси-протест, то Венесуэла демонстрирует прямой силовой вариант давления, вплоть до военной операции.
Сообщения о нанесении ударов по Каракасу, действиях морской пехоты США, высадке войск на островах Карибского моря и массированной эвакуации гражданского населения указывают на эскалацию, выходящую за рамки демонстрации силы. Даже с учётом информационной войны и возможных искажений, сам формат сообщений свидетельствует — Вашингтон демонстрирует готовность решать вопрос Венесуэлы не дипломатически, а силовым путём.
- Почему именно Венесуэла
Венесуэла — не просто политический союзник России. Это:
- одно из крупнейших в мире хранилищ доказанных запасов нефти;
- важный элемент альтернативных энергетических маршрутов;
- символ сопротивления американской модели глобального управления.
Контроль США над венесуэльскими месторождениями (в связке с ресурсами Гайаны, Ближнего Востока и частично Африки) позволяет:
- формировать глобальное нефтяное предложение;
- удерживать цены в выгодном для себя коридоре;
- косвенно давить на бюджеты стран-экспортёров, прежде всего России.
В этом контексте планка в $40-$50 за баррель для российской нефти — не экономическая случайность, а элемент политической стратегии США.
- Общая логика: «Россия не защищает союзников»
И Иран, и Венесуэла используются в рамках одного нарратива:
Россия не способна защитить своих партнёров и союзников от давления США.
Это ключевой сигнал:
- внешним игрокам — о рисках сотрудничества с Москвой;
- элитам союзных стран — о целесообразности переориентации;
- самой России — в контексте переговоров и уступок.
Важно подчеркнуть: США не обязательно добиваются мгновенной смены режимов. Достаточно:
- создать нестабильность;
- повысить цену поддержки союзников;
- расширить фронт издержек для России.
- Связка с украинским направлением
Активизация протестов в Иране и силовое давление на Венесуэлу совпадают по времени с:
- попытками перезапуска переговоров по Украине;
- ролью Дональда Трампа как медиатора;
- формированием «окна возможностей» для торга.
Таким образом, создаётся многофакторное давление:
Россия вынуждена одновременно учитывать Украину, Ближний Восток, Латинскую Америку и глобальный энергетический рынок.
Промежуточный вывод:
Иран и Венесуэла — это не «локальные кризисы», а элементы геополитической шахматной партии, где давление оказывается не напрямую на Россию, а через её стратегическое окружение и ресурсную базу.
Экономическое измерение давления: пределы сырьевой модели
Описанные события в Иране и Венесуэле имеют не только военно-политическое, но и жёсткое экономическое измерение. Давление на союзников России накладывается на уязвимости самой российской модели развития, прежде всего — на критическую зависимость бюджета от экспорта углеводородов.
- Углеводородная зависимость как стратегическая уязвимость
На протяжении десятилетий российская экономика выстраивалась вокруг модели:
сырьё → экспорт → бюджет → перераспределение.
В условиях глобальной турбулентности эта схема перестаёт быть устойчивой по трём причинам:
- Контроль рынков: США и их союзники стремятся контролировать ключевые источники нефти и газа, управляя не только объёмами, но и ценовыми коридорами.
- Политизация цены: стоимость нефти становится инструментом давления, а не отражением рыночного баланса.
- Снижение манёвра: при цене ниже комфортного уровня государство вынуждено либо сокращать расходы, либо увеличивать налоговую нагрузку.
Попытка удерживать статус-кво — не сокращать издержки, одновременно финансируя масштабные проекты без достаточной эффективности, — ведёт к проеданию резерва и потере устойчивости экономической модели.
- Частный бизнес как вынужденная опора бюджета
Отдельного внимания заслуживает фактор частного сектора. Уже сейчас простые граждане и частный бизнес становятся основными донорами бюджета, а в ближайшие годы финансовая нагрузка только возрастёт.
Однако здесь возникает противоречие:
- с одной стороны, государству нужны деньги;
- с другой — чрезмерное давление на бизнес снижает инвестиционную активность, убивает конкуренцию и тормозит рост.
В условиях внешнего давления это может привести к замкнутому кругу:
меньше роста → меньше налогов → больше давления → ещё меньше роста.
- Необходимость стратегического разворота
В этой конфигурации у России фактически нет альтернативы, кроме как ускоренно диверсифицировать риски. Речь идёт не о декларациях на словах, а о структурных решениях:
- переход от сырьевой ренты к производству высокотехнологичной продукции;
- развитие собственного машиностроения, электроники, приборостроения;
- стимулирование частных инвестиций не репрессиями, а правилами и предсказуемостью;
- реальное, а не формальное партнёрство государства и бизнеса.
Без этого любое внешнее давление — будь то Иран, Венесуэла или Украина — будет каждый раз бить в одну и ту же болевую точку.
Императив диверсификации: от сырьевой «иглы» к технологическому суверенитету
Текущие кризисы с болезненной очевидностью демонстрируют, что зависимость бюджета от экспорта углеводородов является критической уязвимостью национальной безопасности. Как справедливо отмечено, в условиях давления на цену нефти и роста роли частного бизнеса как основного налогоплательщика, прежняя модель «священного госкапитализма» с грандиозными, но часто неэффективными проектами исчерпала себя.
К счастью, руководство страны осознаёт эту необходимость. Президент Владимир Путин, обозначая приоритеты на 2026 год, поставил задачу не импортозамещения, а создания глобально конкурентоспособных российских технологий в сферах искусственного интеллекта, автономных систем и цифровых платформ. Третьим стратегическим приоритетом названа модернизация структуры внешней торговли с упором на экспорт высокотехнологичной продукции.
Конкретные шаги уже предпринимаются, но их последствия неоднозначны:
Технологический сбор. С 1 сентября 2026 года в России вводится технологический сбор на импорт электроники, средства от которого будут направлены на развитие отечественной микроэлектроники. Хотя цель — финансирование прорывных проектов, немедленным эффектом станет подорожание техники для рядовых потребителей на 3-5% и выше, особенно в бюджетном сегменте. Это плата за будущий суверенитет.
Опора на сильные стороны. Россия декларирует лидерство в сфере ИИ среди стран СНГ и наращивает производство критических технологий, таких как тяжёлые беспилотники. Однако, как признают учёные, даже в странах Содружества экосистема разработок пока зависит от иностранных, в первую очередь американских, чипов и программных решений.
Прогноз на 6–12 месяцев
Иран: протесты будут либо подавлены, либо переведены в затяжную фазу низкой интенсивности. США заинтересованы не столько в смене режима, сколько в постоянной нестабильности.
Венесуэла: давление продолжится, возможны точечные военные и политические операции с целью ослабления режима Мадуро и перераспределения контроля над ресурсами.
Россия: внешнее давление через союзников сохранится, особенно на фоне переговорных процессов. Экономический фактор будет играть ключевую роль.
Глобально: мир входит в фазу, где экономика, политика и безопасность окончательно сливаются, а нейтральных зон становится всё меньше.
Итоговый вывод
Текущие кризисы — это не просто новостной фон, а жёсткий сигнал. Эпоха, когда безопасность и суверенитет России могли обеспечиваться за счёт доходов от экспорта ресурсов и сети дружественных, но слабых режимов, заканчивается. Страна стоит перед необходимостью глубокой внутренней трансформации, где развитие собственного технологического ядра станет новой основой и для экономического процветания, и для геополитического веса.
Протесты в Иране и эскалация вокруг Венесуэлы — это не разрозненные кризисы, а элементы единой стратегии давления, направленной на ослабление геополитических и экономических позиций России.
Ответ на этот вызов лежит не только в сфере дипломатии и безопасности, но прежде всего — в пересборке экономической модели, отказе от односторонней зависимости от углеводородов и переходе к суверенному технологическому развитию.
Именно здесь сегодня проходит настоящая линия фронта.
______________________________________________________________________________________
P.S. Хотите сказать «спасибо» автору? Лайк и репост будут лучшей благодарностью.
Подпишитесь на обновления блога, чтобы не упускать полезные знания!
Автор: Политконсультант, бизнес консультант, бизнес-аналитик, специалист по общественным коммуникациям, антикризисному PR, Майдан Павел Владимирович
Моя страница в ВК: https://vk.com/pavel_maydan
#политконсультантПавелМайдан #политика #геополитика #Иран #Венесуэла #США #аналитика