— Папа, ты когда приедешь? Я тебе письмо Деду Морозу писала, хочешь расскажу что просила? — голосок Олеси звенел в трубке так радостно, что Рита невольно улыбнулась.
Она стояла у окна на кухне, наблюдая, как дочка разговаривает по бабушкиному телефону. Семилетняя девочка подпрыгивала на месте от нетерпения, и ее темные косички смешно подскакивали.
— Я попросила большой набор для рисования, там карандаши, краски, фломастеры! И еще куклу с домиком и мебелью! Представляешь? — Олеся прижимала телефон к уху обеими руками. — Пап, а ты на Рождество точно приедешь, да? Мы же всегда вместе Рождество праздновали!
Рита видела, как лицо дочери постепенно меняется. Радость сменяется недоумением, потом — растерянностью.
— Но пап... А почему? — Олеся начала теребить край своей кофточки. — Ну пожалуйста... Хотя бы ненадолго...
Рита подошла ближе, тревога сжала горло. Что-то было не так. Очень не так.
— Пап, но мы же... — голос Олеси задрожал. — Ты же обещал...
Галина Петровна, мама Риты, выглянула из комнаты с тревожным лицом. Она жестом показала на внучку — мол, что происходит?
— Значит, ты не приедешь? Совсем? — по щекам Олеси покатились слезы. — И подарок не привезешь?
Рита бросилась к дочери и выхватила трубку из ее рук.
— Витя, ты что творишь? — она даже не узнала свой голос — такой резкий, громкий. — Это твоя дочь! Как ты можешь ей такое говорить?
Олеся всхлипнула и уткнулась маме в бок, обхватив ее руками.
— Рит, я не хотел, — голос Вити звучал виновато, но не настолько, чтобы в нем слышалось настоящее раскаяние. — Она сама спросила про Рождество, я не смог соврать.
— Не смог соврать? — Рита гладила дочь по голове, чувствуя, как та вздрагивает от рыданий. — Ты весь декабрь вообще не звонил! Ты хоть раз поинтересовался, как она?
— У меня дел много было...
— Дел! — Галина Петровна не выдержала и подошла к ним. Она забрала телефон у Риты. — Слушай меня, Виктор. У тебя растет ребенок. Твоя дочь. Твоя кровь. И если ты думаешь, что новая жена важнее...
— Галина Петровна, вы не понимаете, — Витя попытался оправдаться. — У меня правда денег нет. Я квартиру снял, трешку, для Инны и ее детей. Первый взнос огромный был, мебель купили, Кирюхе компьютер нужен был...
— А твоей дочери что нужно? — мама Риты говорила тихо, но каждое слово звучало как пощечина. — Она без отца должна расти?
— Я не отказываюсь от нее! Просто сейчас не могу...
— Хватит, — Галина Петровна отключила звонок и положила телефон на стол.
Рита опустилась на колени перед Олесей и обняла ее. Дочка плакала, уткнувшись ей в плечо.
— Мам, а папа меня больше не любит? — всхлипнула девочка. — Он теперь любит только Кирюху и Ксюшу?
— Нет, солнышко, что ты, — Рита целовала мокрые от слез щеки дочери. — Папа тебя очень любит. Просто у него сейчас сложный период.
— Но он же сказал, что не приедет на Рождество, — Олеся вытерла нос рукавом. — И подарок не привезет.
Рита посмотрела на маму. Галина Петровна стояла, сжав губы, и в ее глазах читался такой гнев, что Рита даже испугалась.
— Олесенька, — Рита взяла лицо дочки в ладони. — Папа передаст подарок через маму, хорошо? Он очень занят на работе, но он обязательно о тебе помнит.
— Правда? — Олеся шмыгнула носом.
— Правда-правда. А сейчас пойдем мультик посмотрим?
Олеся кивнула и поплелась в комнату. Рита проводила ее взглядом, потом повернулась к маме.
— Что он себе позволяет? — Галина Петровна схватила со стола пакет с продуктами, который принесла с собой. — Новую жену завел — и все, про дочь забыл?
— Мам, тише, — Рита кивнула в сторону комнаты.
— Ты ему позвони, скажи, что...
— Мам, я сама разберусь, — Рита села на стул и положила голову на руки. — Просто мне нужно подумать.
Галина Петровна присела рядом.
— Риточка, у тебя есть деньги на подарки? — она говорила осторожно, зная, как дочь не любит просить о помощи.
— Мам, не надо, — Рита подняла голову. — Я справлюсь. До зарплаты еще шесть дней, потом посчитаю.
— Но Олеська же ждет два подарка — на Новый год и на Рождество...
— Я знаю, — Рита встала и подошла к окну. За ним уже темнело, хотя было всего пять вечера. Декабрьский день короткий, как и терпение к бывшему мужу. — Куплю от своего имени, а один скажу, что от папы.
— Значит, опять придется врать ребенку?
— А что мне делать? — Рита обернулась. — Пусть она думает, что папа о ней помнит. Я не хочу, чтобы она чувствовала себя брошенной.
Галина Петровна вздохнула.
— Эх, Ритка... Ладно, я пойду. Только если что — звони. У меня немного есть, помогу.
— Мам, спасибо, но не надо. У тебя своя пенсия маленькая.
После того как мама ушла, Рита вернулась на кухню и открыла ежедневник, где вела учет расходов. Цифры были неумолимы: до двадцать второго декабря, когда придет зарплата, оставалось шесть дней. В кошельке лежало три тысячи восемьсот рублей. Из них тысячу нужно отложить на продукты, восемьсот — на проездные. Остается две тысячи. А квартиру снимать — восемнадцать тысяч. А еще коммуналка — три с половиной.
Рита закрыла глаза. После зарплаты останется... Она быстро посчитала в уме. Тридцать две тысячи зарплата минус восемнадцать за квартиру минус три с половиной за коммуналку минус восемь тысяч на продукты на месяц вперед. Останется всего три тысячи. А нужно минимум пять с половиной — набор для рисования стоил две тысячи восемьсот, кукла с аксессуарами — две тысячи четыреста.
— Мам, а когда папа передаст подарок? — Олеся появилась на пороге кухни.
Рита быстро захлопнула ежедневник.
— Скоро, солнышко. До Нового года успеет.
— А он правда очень занят? — дочка подошла и забралась к маме на колени, хотя в семь лет была уже довольно большой.
— Очень, — Рита обняла ее. — У папы сейчас много работы. Холодильники перед праздниками часто ломаются, все хотят их починить.
— А он придет хоть на Новый год?
— Посмотрим, Олесь. Посмотрим.
Дочка прижалась к маме, и Рита почувствовала, как внутри все сжимается от обиды. На Витю, который так легко отказался от ребенка. На себя, потому что придется врать. На жизнь, которая после развода стала похожа на бесконечную гонку — работа, дом, ребенок, счета, и снова по кругу.
Утром следующего дня, шестнадцатого декабря, Рита пришла на работу раньше обычного. Стоматология открывалась в девять, но она любила приходить к восьми тридцати, чтобы спокойно подготовиться к рабочему дню — проверить расписание, разложить карты пациентов, включить компьютеры в кабинетах.
— Ритка, ты чего такая мрачная? — Света, старшая медсестра, зашла в регистратуру с большим стаканом кофе из автомата в холле. — Что-то случилось?
Света была на восемь лет старше Риты, разведена, двое детей-подростков. Они подружились сразу, как Рита устроилась в клинику два года назад. Света была из тех людей, с которыми легко — без лишних вопросов, но всегда готова выслушать.
— Витя вчера позвонил, — Рита разложила карты пациентов по времени приема. — Сказал, что на праздники не приедет и подарки не купит.
— Совсем? — Света села на стул для посетителей и отхлебнула кофе. — То есть ни на Новый год, ни на Рождество?
— Ага. Говорит, денег нет. Новую семью обустраивает. — Она скорчила рожицу, передразнивая слова бывшего мужа: — "Я к дочери на Рождество не приеду и подарок дарить не буду, у самого много трат".
— Ничего себе, — Света поставила стакан на стол. — А алименты платит?
— Платит. Восемь тысяч каждый месяц. Но их же на все не хватает — одежда, еда, школьные принадлежности...
— И что теперь?
— Куплю подарки сама. Один скажу, что от папы, — Рита включила компьютер и стала загружать базу пациентов. — Олеська вчера с ним по телефону разговаривала. Он ей прямо так и сказал — не приеду, не подарю. Она рыдала.
— Какой же он... — Света осеклась, подбирая слова. — В общем, нехороший человек.
— Худшее, что он даже не понимает, что не так сделал, — Рита открыла электронную почту. — Говорит: "Ты как-нибудь сама, Олеся уже большая, поймет". Ей семь лет, Светка! Какая большая?!
— Слушай, а у меня есть один вариант, — Света придвинулась ближе. — Моя знакомая ищет кого-нибудь посидеть с бабушкой перед Новым годом. Бабушке восемьдесят пять, после перелома, одной ей нельзя. Родственники будут заняты — подготовка к празднику, закупки. Нужен человек вечерами, с шести до одиннадцати примерно. С двадцать шестого по тридцатое декабря. Платят тысячу за вечер.
Рита подняла голову.
— Серьезно?
— Абсолютно. Там ничего сложного — посидеть, поговорить, помочь если что. Бабушка адекватная, спокойная. Просто внучка боится оставлять ее одну. Хочешь, дам контакт?
— Да, конечно! — Рита почувствовала, как внутри шевельнулась надежда. — Пять тысяч — это же почти то, что мне нужно на подарки!
— Вот и я подумала, что тебе сейчас пригодится, — Света достала телефон. — Сейчас напишу Ирке, она тебе позвонит.
В обед Рите позвонила Ирина, внучка той самой бабушки. Голос у нее был приятный, немного уставший.
— Здравствуйте, Рита. Света сказала, что вы могли бы помочь с бабушкой?
— Да, я готова, — Рита вышла в коридор, чтобы поговорить спокойно.
— Вам Света объяснила ситуацию?
— Да, нужно посидеть вечерами с двадцать шестого по тридцатое декабря.
— Именно. Бабуля у меня замечательная, но у нее был перелом шейки бедра в октябре, она еще не очень уверенно ходит. Я боюсь оставлять ее одну, а у самой перед праздниками столько дел... Муж командировки, дети маленькие. В общем, нужен кто-то просто побыть рядом. Можно телевизор смотреть, книжку читать. Главное — чтобы не одна была.
— Я поняла. А с шести до одиннадцати, да?
— Да. Тысяча рублей за вечер. Итого пять тысяч.
— Хорошо, я согласна, — Рита сжала телефон. — Только у меня дочка семилетняя. Мне нужно будет оставить ее с кем-то на эти вечера.
— Конечно, это ваше дело. Если вопросов нет, то я жду вас двадцать шестого в шесть вечера. Адрес скину в сообщении.
Когда Рита вернулась в регистратуру, Света сидела и улыбалась.
— Ну что, договорилась?
— Да! Светка, спасибо огромное!
— Да не за что. Ты хорошая, тебе надо помочь. А этот твой Витя... — она махнула рукой. — Пусть хоть совесть его потом замучает.
Вечером Рита позвонила маме и попросила посидеть с Олесей с двадцать шестого по тридцатое. Галина Петровна согласилась сразу.
— Конечно, Ритка. Приезжай, забирай ее ко мне на эти дни. Мы с ней уроки сделаем, мультики посмотрим.
— Мам, ты мне очень помогаешь.
— Да что ты, родная. Только скажи, с деньгами-то управишься?
— Управлюсь, мам. Подработку нашла.
Галина Петровна помолчала, потом вздохнула.
— Ладно. Главное, не надорвись. Ты и так много работаешь.
Девятнадцатое декабря выдалось особенно тяжелым. С утра в клинике началась паника — сломался один из стоматологических кресел, пациентов пришлось срочно переносить на другое время. Рита провела весь день на телефоне, объясняя ситуацию, извиняясь, предлагая скидки на следующие приемы.
— Рита Владимировна, мне нужны карты на завтрашних пациентов, — Елена, вторая администратор, заглянула в регистратуру около пяти вечера.
— Сейчас, — Рита открыла картотеку и стала искать нужные фамилии.
Елена была моложе ее на год, но при этом как-то легче относилась к жизни. У нее не было детей, был гражданский муж, и главной проблемой в ее жизни было то, куда поехать отдыхать летом.
— Слушай, я тут подумала, — Елена облокотилась на стойку. — Может, на корпоративе в ресторан сходим? Андрей Григорьич обещал оплатить всем ужин.
— Я, наверное, не пойду, — Рита нашла карты и протянула их Елене. — Мне не с кем Олесю оставить.
— Эх, жаль. Ну ладно.
Когда Елена ушла, Рита снова открыла ежедневник и пересчитала цифры. С подработкой выходило ровно десять тысяч — пять от Иры за присмотр за бабушкой плюс пять после оплаты всех счетов. Можно было купить то, что просила Олеся, и еще что-то небольшое на Рождество.
Двадцать второго декабря Рита получила зарплату. Вечером, когда Олеся уснула, она села на кухне и разложила деньги стопками — квартира, коммуналка, продукты, подарки. Все сходилось. Если экономить на еде, можно даже отложить немного на непредвиденные расходы.
Двадцать третьего она пошла в большой детский магазин в центре. Народу было много — все спешили купить подарки. Рита долго ходила между рядами, сравнивая цены. Набор для рисования нашелся за две тысячи восемьсот — большой, с масляными красками, акварелью, карандашами и фломастерами. Куклу выбирала дольше. Хотелось найти именно такую, о какой мечтала Олеся — с длинными волосами, в красивом платье, с аксессуарами. Нашлась за две тысячи четыреста.
У кассы Рита достала деньги, и у нее внутри все сжалось. Это были почти все ее сбережения на подарки. Но когда кассир упаковала покупки в яркие пакеты с новогодними рисунками, Рита почувствовала облегчение. Главное сделано.
Дома она спрятала пакеты на самый верх шкафа в прихожей, где Олеся точно не достанет. Потом села на диван и задумалась. Один подарок нужно будет подписать "от мамы", второй — "от папы". И соврать дочке, что папа передал через нее. Рита сжала кулаки. Как же ей не хотелось этого делать! Но что говорить? Что папа забыл про тебя? Что ты ему теперь не важна?
— Мам, а что ты купила? — Олеся вышла из комнаты в пижаме, с растрепанными волосами.
— Ничего особенного, солнце. Продукты, — Рита быстро встала. — Пойдем спать, уже поздно.
— Мам, а папа скоро позвонит? — Олеся зевнула. — Я хочу ему рассказать, как мы на физкультуре эстафету бегали.
— Позвонит, обязательно. А сейчас в кроватку.
Двадцать четвертого декабря Рита зашла в соцсети проверить сообщения. И первым в ленте увидела фото Вити. Он стоял в большом торговом центре, обнимая Инну и ее детей. Кирилл, девятилетний мальчик, держал в руках огромную коробку с конструктором. Ксюша, пятилетняя девочка, прижимала к груди плюшевого медведя размером почти с нее саму. Все улыбались. Подпись под фото гласила: "Выбираем елку и подарки! Скоро праздник!"
Рита закрыла телефон и положила его экраном вниз. Внутри все кипело. Значит, на чужих детей у него и деньги есть, и время. А на родную дочь — ничего.
— Света, ты не поверишь, — на следующий день Рита показала коллеге это фото. — Смотри, что он выложил.
Света посмотрела и скривилась.
— Ну он совсем... В общем, хорош. Слушай, Рит, а ты ему написала хоть что-нибудь?
— Нет. О чем писать? Он же все равно не поймет.
— Может, и правильно. Не трать нервы. Ты главное Олеське не показывай это фото.
— Да я и не собираюсь.
Двадцать шестого декабря вечером Рита отвезла Олесю к маме. Галина Петровна встретила их с пирогами — не капустными, а с яблоками, которые Олеся обожала.
— Ба, а мы будем наряжать елку? — девочка скинула куртку и побежала в комнату.
— Конечно будем! Я уже игрушки достала.
Рита обняла маму.
— Спасибо, что помогаешь.
— Да ладно тебе. Езжай уже, а то опоздаешь.
Квартира, где жила Вера Ивановна, находилась в старом доме на окраине. Ирина встретила Риту на пороге — молодая женщина лет тридцати пяти, с уставшим, но приятным лицом.
— Здравствуйте, Рита. Проходите, бабуля уже ждет.
Вера Ивановна сидела в кресле у окна. Маленькая, хрупкая, с седыми волосами, собранными в пучок. Она улыбнулась Рите.
— Здравствуйте, девочка. Иришка столько про вас рассказывала.
— Здравствуйте, — Рита подошла и пожала тонкую руку старушки.
Ирина объяснила, где что находится — чай, печенье, телефон на случай экстренной ситуации. Потом ушла, и Рита осталась наедине с Верой Ивановной.
— Садитесь, не стойте, — старушка указала на второе кресло. — Будем знакомиться. Как вас зовут? Сколько лет?
Они проговорили весь вечер. Вера Ивановна оказалась удивительной собеседницей — рассказывала про свою молодость, про войну, которую застала ребенком, про мужа, который ушел двадцать лет назад. Рита слушала, иногда задавала вопросы, и время пролетело незаметно.
— А вы замужем? — спросила Вера Ивановна около девяти вечера.
— Нет, я в разводе. Дочка у меня, семь лет.
— Эх, — старушка покачала головой. — Сейчас многие разводятся. А муж алименты платит?
— Платит. Но... — Рита запнулась, потом решила рассказать. — Он на праздники к дочери не приедет. Говорит, денег нет, новую семью обустраивает.
Вера Ивановна вздохнула.
— Понимаю. У меня внук такой же. Женился второй раз, про старшего сына забыл. Эх, мужики сейчас... Не те пошли.
— Я теперь подарки сама покупаю и говорю дочке, что от папы, — Рита удивилась, как легко ей признаться в этом почти незнакомому человеку. — Врать не хочется, но что делать? Она ждет, что папа ее помнит.
— Правильно делаете, — Вера Ивановна потянулась за стаканом с водой, и Рита помогла ей. — Ребенка нужно беречь. Пусть думает, что папа хороший. Вырастет — сама поймет, кто чего стоит.
Эти слова почему-то успокоили Риту. Она не одна такая. Многие женщины проходят через это.
Двадцать седьмого декабря днем Рите позвонила мама.
— Ритка, тут Олеська вчера вечером Вите звонила.
— Что?! — Рита как раз выходила из стоматологии на обед. — И что он сказал?
— Сначала нормально разговаривали, а потом она спросила про Рождество. И он ей опять про то, что не приедет, что у него дети Инны, им тоже внимание нужно. Олеська плакала.
— Мам, почему ты дала ей звонить?!
— Да она сама взяла мой телефон, я не успела...
Рита прислонилась к стене здания. Холодный ветер трепал волосы, но она не чувствовала холода. Только ярость.
— Мам, как она сейчас?
— Успокоилась вроде. Мы мультики смотрели, отвлеклась. Но Ритка... Ты с ним поговори. Он ребенка расстраивает.
— Поговорю, — Рита сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. — Обязательно поговорю.
Вечером, после работы, Рита набрала номер Вити. Он ответил не сразу — на пятый гудок.
— Рит, слушай, я занят...
— Витя, ты понимаешь, что делаешь? — она не повышала голос, но каждое слово звучало жестко. — Дочь тебе вчера звонила. Ты ее опять расстроил.
— Она сама спросила про Рождество. Я не хотел врать.
— Не хотел врать?! — Рита рассмеялась, но смех вышел горьким. — Где ты был весь декабрь? Ты хоть раз позвонил, поинтересовался, как дочь?
— У меня дел много...
— Хватит! — Рита перебила его. — Алименты ты платишь — и то потому что по закону должен. А как отец? Витя, ей подарок нужен не потому что она жадная. Это знак — папа помнит, папа любит. Понимаешь?!
В трубке молчание. Потом Витя тихо сказал:
— Прости. Я правда не могу сейчас. Может, к восьмому марта...
Рита отключила звонок, не дослушав. Руки тряслись. Она села на лавочку у подъезда и несколько минут просто дышала, пытаясь успокоиться.
Вечером того же дня, у Веры Ивановны, Рита снова разговорилась. Старушка слушала внимательно, не перебивая.
— Он говорит "может к восьмому марта", — Рита горько усмехнулась. — Как будто это что-то меняет. Олеся сейчас ждет, сейчас ей нужен отец.
— Девочка, вы главное не вините себя, — Вера Ивановна посмотрела на нее добрыми глазами. — Вы делаете все правильно. Бережете ребенка. А он... Пусть совесть его мучает. Рано или поздно поймет, что потерял.
— Я просто боюсь, что Олеся вырастет и будет думать, что с ней что-то не так, — Рита вытерла внезапно навернувшиеся слезы. — Что она недостаточно хороша для папы.
— Не будет. Потому что у нее есть вы. И вы показываете ей, что такое настоящая любовь. Материнская.
На следующий день, двадцать восьмого, Рита закончила работу в час дня — суббота была коротким днем. Она поехала к маме забрать Олесю на пару часов, чтобы провести время вместе. Девочка встретила ее радостно, но Рита видела — что-то не так. Глаза грустные, улыбка не настоящая.
— Олесь, что случилось?
— Ничего, мам.
— Солнышко, ты же знаешь, мне можно говорить правду.
Олеся помолчала, потом тихо спросила:
— Мам, а папа меня еще любит?
Рита присела перед дочкой и взяла ее за руки.
— Конечно любит. Просто у него сейчас сложный период. Понимаешь, у папы появилась новая семья, и ему нужно уделять внимание всем. Но это не значит, что он тебя забыл.
— А почему он тогда не приезжает?
— Потому что взрослые иногда не знают, как правильно поступить, — Рита погладила дочку по волосам. — Папа тебя очень любит. И подарок он передаст, я тебе обещаю.
— Правда?
— Правда-правда.
Олеся обняла маму, и Рита крепко прижала ее к себе. Внутри все кипело от несправедливости происходящего, но она заставила себя улыбнуться.
Тридцатого декабря был последний вечер подработки. Вера Ивановна встретила Риту с особенным выражением лица — довольным и немного хитрым.
— Садитесь, садитесь, — она похлопала по креслу рядом. — Я тут подумала... Вы мне столько помогли. Иришка говорит, вы замечательный человек. И я хочу вам дать не пять тысяч, а шесть.
— Что? — Рита растерялась. — Нет, Вера Ивановна, мы договаривались о пяти.
— Договаривались, да. Но вы заслужили больше. За доброту вашу. За то, что слушали старуху, не перебивали, историями делились. Мне с вами легко было.
— Я не могу взять лишнее...
— Можете, можете, — старушка достала из тумбочки конверт и протянула Рите. — Вот. Шесть тысяч. И никаких споров. Купите дочке что-нибудь еще на Рождество.
Рита взяла конверт и почувствовала, как к горлу подступают слезы.
— Спасибо вам огромное.
— Да не за что, милая. Вы хорошая мама. И дочка ваша счастливая, что вы у нее есть. Помните это.
Тридцать первого декабря, утром, Рита украшала елку вместе с Олесей. Галина Петровна привезла внучку рано, чтобы они успели все подготовить к празднику. Рита достала коробки с игрушками, и они вместе развешивали шары, гирлянды, мишуру.
— Мам, а подарки когда под елку положим? — Олеся старательно вешала серебряную звезду на нижнюю ветку.
— Сегодня вечером, когда ты уснешь, — Рита поправила гирлянду. — Дед Мороз же ночью приходит.
— А подарок от папы тоже будет?
Рита кивнула.
— Конечно. Папа передал его мне заранее.
Олеся просияла.
— Значит, он меня все-таки не забыл!
— Никогда не забывал, солнце.
Когда Олеся наконец уснула, Рита достала с верха шкафа два больших пакета. Она аккуратно упаковала набор для рисования в яркую бумагу с оленями и приклеила бирку "Дорогой Олесе от мамы". Куклу упаковала в бумагу с елочками и подписала "Любимой дочке от папы".
Стоя с этими подарками в руках, Рита почувствовала, как внутри все сжимается. Она врала дочери. Врала во спасение, но все равно врала. И самое страшное — Витя даже не подозревал, какую цену она платит за его безответственность.
Новогодняя ночь прошла тихо. Они с Олесей встретили полночь, загадали желания, съели по мандарину. Ровно в двенадцать Олеся побежала к елке.
— Мам, смотри! Дед Мороз подарки принес!
Она схватила первый подарок — с биркой "от мамы" — и начала срывать упаковку. Когда увидела набор для рисования, ее глаза загорелись.
— Ой, мам! Спасибо огромное! Я такой хотела!
Потом взяла второй подарок, прочитала бирку и прижала его к груди.
— А это от папы... — она осторожно развернула бумагу и ахнула, увидев куклу. — Мам, она такая красивая! Папа знал, что я именно такую хотела!
Рита сидела на диване и смотрела на счастливую дочь. Радость в Олесиных глазах стоила всех денег мира. И всей той лжи.
Второго января Олеся спросила:
— Мам, а когда папа приедет? На Рождество же приедет?
Рита села рядом.
— Олесенька, папа, наверное, не сможет приехать.
— Опять? — лицо дочки стало грустным. — Но он же обещал...
— Понимаешь, у папы сейчас много работы. И новая семья — тетя Инна, Кирюха и Ксюша. Им тоже нужно внимание.
— Значит, я ему не нужна?
— Нет, солнце! — Рита обняла дочку. — Ты ему очень нужна. Просто взрослые иногда теряются и не знают, как правильно. Но папа тебя любит. Он же подарок передал!
Олеся помолчала, потом кивнула.
— Ладно. Тогда я ему позвоню и скажу спасибо.
Пятого января Рита поехала в детский магазин на распродажу. Ей нужно было купить что-то на Рождество — небольшое, но приятное. Она долго ходила между рядами и в итоге выбрала набор пазлов на пятьсот деталей за четыреста рублей и красивую книгу русских сказок с иллюстрациями за пятьсот. Одно будет "от папы", второе — просто так, от мамы.
На остальные деньги — на те, что дала Вера Ивановна, — Рита купила небольшой торт в кондитерской и фрукты. Хотя бы праздничный стол накрыть.
Шестого января вечером они с Олесей готовились к Рождеству. Накрыли стол, зажгли свечи. Олеся была оживленной, рассказывала про школу, про подруг, про то, как хочет научиться рисовать портреты.
— Мам, а папа завтра точно приедет? — спросила она перед сном.
Рита взяла телефон и написала Вите эсэмэску: "Витя, я не прошу денег. Просто приезжай к дочери завтра хоть на час. Ей важно тебя увидеть".
Ответа не было. Рита подождала десять минут, потом двадцать. Потом позвонила. Витя не брал трубку.
— Олесенька, — Рита села на край кровати дочери. — Папа, наверное, не сможет завтра приехать. Но он передаст подарок.
— Опять не приедет? — Олеся отвернулась к стене.
— Солнышко...
— Я поняла, мам. Спокойной ночи.
Рита погладила дочь по спине и вышла из комнаты. Села на кухне и долго смотрела в окно на темный двор. Где-то там были люди, которые встречали праздники с семьями. А она здесь, одна, пытается быть и мамой, и папой одновременно.
Седьмого января утром Рита проснулась от того, что Олеся тихонько забралась к ней под одеяло.
— Доброе утро, солнце, — Рита обняла дочку.
— С Рождеством, мам.
Они встали, умылись, оделись. Рита достала из шкафа два маленьких подарка и положила под елку. Один подписала "от папы", второй "от мамы".
— Олесь, смотри! — она позвала дочку. — Дед Мороз еще подарки принес!
Олеся подошла медленно. Взяла подарок с биркой "от папы", посмотрела на него, потом на маму.
— Мам, а это правда от папы?
Рита растерялась.
— Конечно, солнышко. Папа передал.
Олеся развернула пазлы, потом книгу. Сказала тихо:
— Спасибо.
Но радости в голосе не было. Рита села рядом.
— Олесенька, что случилось?
— Мам, — дочка подняла на нее глаза, и в них стояли слезы. — А папа придет когда-нибудь? Или он теперь только с Кирюхой и Ксюшей будет?
Рита обняла ее и прижала к себе.
— Олесь, родная... Послушай. У папы сейчас новая семья. И ему нужно заботиться о всех. Но это не значит, что он тебя не любит. Просто иногда взрослые растеряются и делают ошибки.
— А я ему больше не нужна?
— Нет! — Рита взяла лицо дочери в ладони. — Ты нужна. Ты самая важная. Просто папа сейчас не понимает этого. Но мы с тобой справимся, правда?
Олеся кивнула и уткнулась маме в плечо.
Днем седьмого Рита позвонила Вите снова. На этот раз он ответил.
— Рит, извини, вчера не смог ответить. Мы у родителей Инны были.
— Витя, дочь ждала тебя, — Рита говорила спокойно, но твердо. — Ты хоть понимаешь, что творишь?
— Ну я же не специально...
— Витя, сейчас ты возьмешь телефон и позвонишь Олесе. Прямо сейчас. И поговоришь с ней нормально.
— Хорошо, хорошо. Дай трубку.
Рита передала телефон дочери. Олеся взяла его двумя руками.
— Алло? Пап?
Лицо ее сразу изменилось — появилась улыбка.
— Привет! Папочка, спасибо за подарок! Пазлы такие красивые, я уже начала собирать!
Рита отошла на кухню, чтобы не слушать. Она знала — Витя сейчас мямлит что-то невнятное, не зная, что ему ответить. Потому что подарок покупала она, а не он.
Через пять минут Олеся вернула телефон.
— Мам, папа сказал, что скоро приедет!
Рита взяла трубку и отошла в другую комнату.
— Витя, слушай меня внимательно, — она говорила тихо, но жестко. — Я больше не буду покрывать тебя. Если ты обещаешь дочери приехать — приезжай. Если нет — не обещай. Поняла?
— Рит, я правда хочу...
— Не хочу слушать оправдания. Олеся ждет тебя на следующих выходных. Если не приедешь — даже не звони больше.
Она отключила звонок и села на диван. Руки дрожали. Но внутри было облегчение — она наконец сказала то, что давно хотела.
Десятого января, в четверг, Рита пришла на работу уставшая. Праздники вымотали — постоянное напряжение, вранье, попытки сделать так, чтобы Олеся была счастлива.
— Ну что, как прошло? — Света принесла ей стакан кофе из автомата.
— Нормально. Олеська довольна подарками. Думает, что один от папы.
— А Витя так и не приехал?
— Нет. Зато позвонил и наобещал, что на выходных приедет.
— И приедет?
— Не знаю, — Рита отхлебнула кофе. — Но я ему сказала — если нет, то пусть вообще не звонит.
— Правильно, — Света кивнула. — Надо было раньше так сказать.
Одиннадцатого января, в субботу, в три часа дня, в дверь позвонили. Рита открыла и увидела Витю. Он стоял с пакетом, в котором что-то лежало.
— Привет, — он улыбнулся неуверенно. — Я к Олесе.
— Заходи, — Рита посторонилась.
Олеся выбежала из комнаты и бросилась к отцу.
— Пап! Ты приехал!
— Конечно, солнышко, — Витя обнял ее. — Я же обещал. Смотри, что я тебе привез!
Он протянул пакет. Олеся заглянула внутрь — там лежали мандарины и несколько шоколадок.
— Спасибо, пап!
Они пошли в комнату, и Рита слышала, как дочь показывает отцу свои рисунки, новые пазлы, куклу. Витя хвалил, расспрашивал, смеялся.
Через три часа он собрался уходить. Олеся повисла на нем.
— Пап, ты еще придешь?
— Обязательно, Олесюшка. Обязательно.
У двери Витя остановился и тихо сказал Рите:
— Спасибо, что не настроила ее против меня.
Рита посмотрела на него холодно.
— Я это делала не для тебя. Ребенку нужен отец. Даже такой.
Витя опустил глаза и вышел.
Вечером одиннадцатого, когда Олеся укладывалась спать, она вдруг сказала:
— Мам, а знаешь что? Папа сегодня был грустный.
— Правда?
— Ага. Я его спросила, почему он не пришел на Рождество. Он сказал, что очень жалеет. И что он плохой папа.
Рита сгладила одеяло на дочери.
— И что ты ответила?
— Я сказала, что он хороший. Потому что он подарки дарил. И сегодня приехал.
Рита поцеловала дочку в лоб.
— Ты молодец, солнышко. Спокойной ночи.
— Мам, а на восьмое марта он подарок подарит?
Рита усмехнулась про себя, вспомнив слова Вити.
— Посмотрим, Олесь. Посмотрим.
Олеся зевнула.
— А если не подарит, ты опять купишь и скажешь что от него?
Рита замерла.
— Олесенька... Ты что, знала?
Дочка пожала плечами.
— Ну... Я видела, как ты прятала подарки на шкаф перед Новым годом. И на коробке с пазлами была наклейка из нашего магазина, где мы всегда покупаем.
Рита села на край кровати.
— И ты не расстроилась?
Олеся покачала головой.
— Нет. Я же понимаю — папа сейчас занят другой семьей. У него Инна, Кирюха и Ксюша. Им тоже внимание нужно. Но ты же со мной, мам. И это самое главное.
Рита обняла дочь и крепко прижала к себе. Внутри все сжалось — от боли, от гордости, от любви.
— Ты у меня такая умная, Олесюшка.
— Мам, а давай в следующем году я буду просить у Деда Мороза один подарок? — Олеся посмотрела на маму серьезно. — Тогда тебе не придется покупать два и говорить, что один от папы.
Рита улыбнулась сквозь подступившие слезы.
— Нет, солнце. Подарков будет два. Потому что ты заслуживаешь всего самого лучшего.
Олеся обняла маму за шею.
— Я тебя люблю, мамочка.
— И я тебя люблю, родная моя.
Когда дочка уснула, Рита вышла на кухню и села у окна. Город за окном жил своей жизнью — горели огни в окнах, ездили редкие машины. Где-то там был Витя, который сегодня впервые за месяц увидел дочь. Где-то там были другие семьи — полные, счастливые.
А здесь была она — одна с ребенком на руках. Без мужа, без большой зарплаты, с вечным подсчетом денег до копейки. Но с дочерью, которая оказалась мудрее многих взрослых. С дочерью, которая понимала и не держала обиды.
Рита посмотрела в темноту за окном и впервые за весь декабрь почувствовала не усталость, а какое-то странное спокойствие. Да, праздники выдались тяжелыми. Да, пришлось врать. Да, Витя повел себя как человек, который забыл о своих обязательствах.
Но Олеся была счастлива. А значит, все было не зря.
Рита встала, подошла к холодильнику и достала бутылку воды. Выпила медленно, глядя на часы. Половина двенадцатого. Завтра снова на работу, снова рутина, снова счета и заботы.
Но теперь она знала точно — справится. С любыми трудностями. Потому что ради дочери она готова на все. И Олеся это видит, понимает, ценит.
А Витя... Пусть живет со своей новой семьей. Пусть обустраивает трешку и дарит подарки чужим детям. Рано или поздно он поймет, что потерял. Но будет поздно.
Рита вернулась в комнату к дочери, поправила одеяло, которое та во сне скинула. Посмотрела на спящее лицо — спокойное, с легкой улыбкой.
— Мы справимся, солнышко, — прошептала она. — Обязательно справимся.
И тихо вышла, прикрыв за собой дверь.