На горке был ажиотаж. Дети с визгом скатывались на ватрушках и ледянках прямо в руки заботливых родителей. Мамы и папы со смехом ловили своих малышей и спрашивали: понравилось им кататься и хотят ли они ещё. Конечно хотели все! Очередь становилась длиннее, а ожидание очередного спуска дольше. Многие уже прокатились по много раз, шустро внедряясь поближе к спуску, расталкивая других детей. Только один мальчик, прижимая к себе ледянку, всё никак не мог решиться покататься.
— Мишенька, — присела перед ним на корточки мама. — Ты пойдёшь? Хочешь, я поднимусь с тобой на самый верх и аккуратно подтолкну тебя, или вместе скатимся?
Мальчик с ужасом посмотрел на маму и замотал головой:
— А кто меня будет встречать здесь, внизу?
— Ты подождёшь, пока я добегу вниз, а потом съедешь с горки, — с оптимизмом в голосе предложила мама.
Но Мишу было не обмануть этим наигранным радостным голосом. Он давно научился различать все оттенки маминого настроения и знал, как тяжело ей одной быть и за маму, и за папу. Увидев, как уголки маминых губ дрогнули, Миша обнял её и поспешил к лестнице. Неуклюже переступая с одной высокой ступеньки на другую, он поднялся на площадку и помахал маме рукой. Когда дошла очередь до него, мальчик аккуратно уселся на ледянку и замер, боясь оттолкнуться. Девочка постарше наклонилась к нему и что-то спросила. А потом подтолкнула ледянку, и Миша понёсся вниз, как ему показалось, со скоростью света.
— А-а-а-а, — кричал он, зажмурив глаза, и крепко держась за ручку.
Почему-то ему не очень повезло с приземлением. Ледянка свернула в сторону и угодила в сугроб. Мама оказалась рядом через мгновение и уже отряхивала его одежду и лицо от снега.
— Не ушибся?
— Нет.
— Как твои ощущения? Понравилось скатываться с горки?
— Страшно.
— Первый раз всегда страшно, потому что не знаешь, что ждёт тебя впереди. Но потом страх проходит.
— Не проходит. Скоро Рождество, но мне страшно, что папа так и не приедет.
— Приедет, он же обещал.
Миша отвернулся и заплакал. Но на морозе плакать было так больно, как будто тысячи колючек царапали лицо. Мама крепко-прекрепко обняла его, и стало легче.
— Знаешь, обязательно нужно крепко во что-то верить, сынок. Иначе никак. Если ты теряешь веру, то ты теряешь почву под ногами.
— Как тогда, когда я летел с горки...
— Да, ты просто не верил в себя, вот и получилось, что страх одолел тебя.
— А можно я ещё раз попробую прокатиться?
— Давай, только в этот раз открой глаза и поверь в себя, поверь в свои силы и в то, что тебя всегда хранит твой Ангел.
Миша кивнул и побежал к лестнице. В этот раз всё было иначе. Съехав с горки, он попал сразу в мамины объятия, как и другие дети. И от этого стало так тепло на душе.
Вечером Миша всё думал о том, как приедет папа и как они встретятся. Ему так хотелось приблизить это мгновение, что он начал считать секунды на часах, стоящих на тумбочке. Когда мама зашла его проверить и подоткнуть одеяло, она так и нашла его спящим с часами в руках. Аккуратно вытащив их из детских рук, поставила обратно на тумбочку и выключила ночник.
Ей было не до сна. Она прекрасно понимала, что у отца Миши теперь своя семья, двое детей. И встречи с первым ребёнком становились всё реже. Но ей не давали покоя слова сына. Взяв телефон, она позвонила.
— Дима, прости, что поздно. Я только хочу кое-что сказать важное. Понимаю, что не имею права ничего требовать, но Миша очень хочет тебя увидеть на Рождество.
— Привет, не могу. Я обещал своим детям и Лере, что буду с ними.
— Ты с ними будешь весь год. Миша тоже твой сын, и чтобы он совсем не отчаялся и не разочаровался в людях, ему нужна вера. Ты же обещал и ему тоже. Один раз в год, на Рождество, помнишь?
На другом конце линии стояла тишина. Но Дима глубоко вздохнул и ответил:
— Я попробую что-то сделать.
Миша проснулся и выглянул в окно, за которым крупными хлопьями падал снег. Сделанный когда-то давно своими руками вертеп красовался на подоконнике. Миша зажёг гирлянду, которая осветила всё вокруг. Маленькая искорка радости зародилась в душе мальчика, когда кто-то постучался в дверь. Но это были дети, пришедшие колядовать.
Они с мамой тоже подпевали колядки, дали детям сладости. После их ухода, Миша задумался.
— А пойдём посмотрим ещё раз на огромный вертеп возле храма? — предложила мама.
Миша нехотя согласился, и после завтрака они отправились на прогулку.
— Сегодня Рождество, мам.
— Да, и ты помнишь наш разговор? Просто поверь, и всё сбудется.
Они не знали, как произошло чудо и почему Дима решил пойти именно той дорогой, которая шла через сквер с установленным вертепом. Что заставило его задержаться там. Но, когда Миша с любопытством разглядывал фигурки внутри шара, он увидел папино лицо.
— Папа...
Обежав вертеп, мальчик кинулся к папе, и тот от неожиданности замер.
— Миша... — Дима взял сына на руки и крепко прижал к себе.
— А я не верил сначала, но потом... Потом мама...
Миша и смеялся, и плакал... А снег большими белыми хлопьями падал на них, окутывая своим волшебным покровом.