Глава 1. Край света
Забудьте про Москву. Забудьте про Ленинград.
Там, за Уралом, за Якутией, за последними лесами и сопками, начинается Чукотка — не провинция, а особое измерение. Земля, где человек не живёт — он выживает. Где 156 тысяч жителей — это почти толпа, а зима длится дольше, чем память.
Здесь, в бухте Комсомольской, в декабре 1990 года, на плавпричале стоят три морских пограничных катера — ПСКА-273, 279 и 281. Бортовые номера. Ста тонн стали каждый. И — сто сердец на борту.
Моряки не ждали беды. Они просто делали своё дело — как всегда, как везде, где бы ни стоял флаг. Но Чукотка не прощает ни ошибок, ни самоуверенности. И тем более — равнодушия.
Глава 2. Предупреждение
22 декабря. Вечер.
Штаб дивизиона получает метеосводку: ветер 17–20 м/с, порывы до 27. Командир дивизиона — без лишних слов — объявляет ШГ-3: штормовую готовность.
Он идёт на причал. Проверяет швартовы. Снова.
Катера уже вмёрзли в лёд. Небо хмурится. Пурга начинает метать снег.
В 23:15 — вторая проверка. Ветер — 23 м/с. Никакого движения льда. Всё спокойно.
Но командир чувствует: что-то не так.
Он вызывает мичманов. Дома им не сидится — бегут к катерам. 250 метров сквозь метель. Ветер хлещет, как кнут.
Они не знают, что через 45 минут начнётся конец света.
Глава 3. Ураган
00:05, 23 декабря.
40 м/с и больше. Измерять некому. И некогда.
За день до этого ледокол «проколол» бухту — просто прошёлся по графику. Но в Чукотке даже рутина может стать роковой ошибкой. Лёд — не стекло. Его нельзя «вскрывать» перед ураганом.
Ветер — под прямым углом к фарватеру.
Лёд — вдоль трещины.
И — всё рушится.
За пять минут бухта превращается из белоснежной равнины в чёрную пропасть. Трёхметровая волна гонит лёд, катера, людей — всё, что попадается.
Плавпричал — вырывает из берега.
Катера — бьются друг о друга, как кости в стакане.
11 швартовых — рвутся, как нитки.
ГТС — гусеничный транспортёр — вцепляется в причал, но и он скользит в воду.
Армейцы уже заводят танк Т-62 — в качестве последней якорной надежды.
И всё это — в темноте. В пурге. При –20°C. Где каждый шаг — бросок к смерти или спасению.
Глава 4. Бой со стихией
На борту гражданских судов — паника. Но не у наших.
Экипажи держатся. Командиры — на месте.
Катера — полны воды. Лёд покрывает палубы толстым панцирем.
Трещины в днище. Вода хлещет внутрь.
Предательство техники? Нет. Предательство системы.
Ни дока. Ни сварщиков. Ни запчастей.
Чукотка — не морская база, а полуостров забвения.
Но моряки — не из тех, кто ждёт спасения.
Они изобретают его сами.
Глава 5. Бетон и «шило»
Трещины — в районе киля.
Вода — 30 литров в минуту.
Потолок — переборки. Пространство — сантиметры.
Что делать?
— Сварку? Нет.
— Пластырь? Лёд мешает.
— Док? Через полгода.
Выход один — бетон.
Но где взять цемент на краю света?
Чудом находят два мешка в котельной.
Песок — из закромов времён освоения Аляски.
Жидкое стекло — одна канистра на весь район.
И «валюта» для торга — «шило», то есть спирт.
Им платят за каждую лопату, за каждый совок, за каждую минуту доверия.
Командир катера и ещё один офицер — коленями в луже солёной воды, в промёрзшем отсеке — вручную замешивают бетон.
Первая попытка — провал.
Вторая — лучше.
Третья — вода останавливается.
Они не знают, что этот бетон потом не отобьют даже отбойным молотком.
Глава 6. Не ради славы — ради дела
Утром — ветер стих до 15 м/с.
Пограничные катера — покрыты льдом, но на плаву.
Люди — измучены, но живы.
Ни одного раненого. Ни одной жалобы.
Рапорт командира дивизиона мог бы быть кратким: «Стихия. Никто не виноват».
Но он пишет правду: о том, как их бросили без базы, без средств, без поддержки — в годы, когда страна уже разваливалась на части.
И всё же — они выстояли.
Не потому что были героями. А потому что иначе нельзя.
Выдержка из официального документа 1992 года:
Эпилог. Сталь на краю мира
В 1990 году на Чукотке проживало было чуть-чуть более 148 тысяч.
А пограничные катера 1990-х — металлолом.
По данным на 2024 год Чукотка — почти пуста. 48 тысяч жителей.
Но память — не ржавеет.
Эта история — не про «подвиг», не про «патриотизм» в глянцевом смысле.
Это — про людей, которые не сломались, когда мир вокруг них рушился.
Про профессионалов, которым не нужны были лозунги, — только швартов, дизель и честное слово.
И если вы, читающий это, прошли 90-е — вы знаете:
Выстоять — уже победа.
А эти парни — выстояли в урагане.