Осенью 1919 года покинувшая Крым на борту английского судна императрица Мария Фёдоровна ступила на землю своей родины, Дании, оставленную более полувека назад юной принцессой Дагмар. Её возвращение было возвращением беженки, лишённой всего: власти, семьи, состояния и новой родины, которую она всем сердцем полюбила.
Ее последним личным владением стала вилла «Видёре», расположенная недалеко от Копенгагена
Дом был связан с тёплыми воспоминаниями о мирной жизни, что придавало ей силы в годы эмиграции.
В феврале 1906 года (по другим данным — в 1907-м) королева Великобритании Александра и её сестра, вдовствующая российская императрица Мария Фёдоровна, совместно выкупили эту усадьбу за 280 000 датских крон. Сёстры хотели иметь собственное гнездо на родине, где могли бы встречаться, чувствуя себя хозяйками, а не гостями.
Они модернизировали дом: провели центральное отопление и обновили интерьеры. Вилла служила летним домом — туда приезжали с сентября по ноябрь, и эта традиция прервалась только с началом Первой мировой войны в 1914 году.
После революции, оказавшись в изгнании, Мария Фёдоровна жила не только в «Видёре». Зимние месяцы она проводила в Амалиенборге, королевском дворце в Копенгагене. Но отношения с датским королевским двором, возглавляемым ее племянником Кристианом Х, были сложными и прохладными. Поэтому «Видёре» стала её основным и любимым домом в Дании, где она прожила последние годы с дочерью Ольгой и её семьёй.
По возвращении в Данию в 1919 году Мария Фёдоровна сначала остановилась не на своей вилле «Видёре», а в крыле Амалиенборгского дворца, официальной резиденции датских монархов. Однако её пребывание там было временным. Существовала договорённость, что она переселится в свой собственный дом.
Дания, как нейтральное государство, давшее приют вдовствующей императрице, которая отказывалась признавать гибель сына и оставалась символом свергнутого режима, опасалась осложнений в отношениях с Советской Россией.
Несмотря на то, что императрица была родной тёткой короля, её содержание ложилось на датскую казну. Это вызывало недовольство Кристиана X. Он настаивал, чтобы Мария Фёдоровна продала или заложила свои драгоценности для покрытия расходов, считая, что она располагает огромным личным состоянием.
Коллекция драгоценностей Марии Фёдоровны, которую она чудом вывезла из России в небольшом саквояже, стала камнем преткновения не только в Дании, но и в отношениях с британскими родственниками.
В коллекции было минимум 76 предметов (лотов), включавших легендарные вещи: нитки чёрного жемчуга, изумруды, сапфиры, уникальные бриллиантовые тиары и броши. По современным оценкам, её стоимость могла достигать десятков миллионов фунтов стерлингов.
Для императрицы это были не просто украшения, а память о прошлой жизни, муже и семье. Она редко их носила, но часто перебирала, погружаясь в воспоминания, и категорически отказывалась продавать, несмотря на уговоры.
После её смерти в 1928 году коллекция перешла к дочерям — Ксении и Ольге
Король Великобритании Георг V (племянник Марии Фёдоровны) и его супруга королева Мария, страстная коллекционерка, организовали целую операцию, чтобы заполучить драгоценности.
Специальный агент (бывший министр финансов Российской империи Пётр Барк) убедил оказавшуюся в стеснённых обстоятельствах великую княгиню Ксению Александровну передать украшения для «оценки и безопасного хранения».
Драгоценности были опечатаны, вывезены в британское посольство, а затем в Виндзорский замок. Ксении было предложено поселиться в королевском коттедже, фактически оказавшись в зависимости. В итоге украшения были проданы по заниженным ценам без публичного аукциона.
В 1929–1934 годах ювелирный дом Hennell провёл распродажу коллекции. Значительная часть (например, сапфировые украшения) была куплена королевой Марией и осталась в британской королевской семье. Некоторые предметы сегодня можно увидеть на членах британской королевской семьи.
Таким образом, судьба драгоценностей Марии Фёдоровны стала одним из самых драматичных эпизодов в истории распада имперских состояний и яркой иллюстрацией уязвимого положения Романовых в эмиграции.
После смерти вдовствующей императрицы в 1928 году вилла так же перешла по наследству её дочерям Ксении и Ольге, которые продали её в 1930 году.
Дух императрицы не был сломлен
Материальное положение в эмиграции в прошлом богатейшей женщины России, некогда возглавлявшей огромные благотворительные фонды, было крайне стеснённым.
Средств, полученных от продажи некоторых фамильных драгоценностей, едва хватало на содержание небольшого двора, состоявшего из верных приближённых.
Она оставалась центром притяжения для русской эмиграции, её виллу называли «малым русским двором». К ней приезжали за советом и поддержкой, а она, несмотря на возраст и болезни, активно интересовалась политической жизнью и судьбами соотечественников. В небольшой гостиной звучала русская речь, и атмосфера была пронизана воспоминаниями об утраченной России.
Главной душевной раной, которая так и не затянулась до конца её дней, была судьба сыновей. После отъезда из Крыма она продолжала цепляться за надежду, что Николай II и его семья, а также её младший сын Михаил, чудом спаслись.
Она отказывалась верить многочисленным свидетельствам и отчётам, включая материалы следствия Николая Соколова, который настойчиво добивался встречи, чтобы предъявить ей вещественные доказательства гибели царской семьи.
Воля Марии Фёдоровны была так сильна, что она даже запрещала служить панихиды по сыну и невестке, считая это предательством. Эта надежда, мучительная и, вероятно, в глубине души уже лишённая реальных оснований, была её способом выжить, не сломаться под тяжестью невыносимой потери.
С годами здоровье ухудшалось, её всё чаще мучили болезни и приступы меланхолии
Но каждый день, если позволяли силы, она выходила на берег моря у виллы «Видёре». Подолгу стояла, вглядываясь в морскую даль на востоке - там осталась её Россия. Этот образ — маленькая, но неизменно исполненная достоинства старушка у балтийских волн — стал одним из самых пронзительных символов русского изгнания.
13 октября 1928 года, не дожив чуть более месяца до своего 81-го дня рождения, императрица Мария Фёдоровна скончалась на вилле «Видёре». Её похоронили в усыпальнице датских королей в Роскилльском соборе, но не в основном зале, а в специальной пристройке — как православную христианку.
Её завещание содержало последнюю волю: упокоиться рядом с мужем, императором Александром III, в Петропавловском соборе Санкт-Петербурга, когда для этого наступят подходящие времена.
Её желание было исполнено лишь спустя 78 лет
В 2006 году, по договорённости между российским и датским правительствами и при личном участии потомков Романовых, гроб с телом императрицы Марии Фёдоровны был торжественно перевезён в Россию и захоронен в Петропавловском соборе - усыпальнице русских императоров.
Так завершился долгий путь женщины, чья судьба стала олицетворением трагедии целой эпохи. Она вернулась в страну, которую, несмотря на всё, продолжала любить, завершив тем самым один из самых горьких и пронзительных сюжетов русской истории XX века.
Написать какие конкретно украшения из её коллекции сейчас находятся в британской королевской сокровищнице и как они выглядят? Напишите комментарий!