Любишь ужастики?

Между делом клиенты рассказывают, что любят ужастики. Причём говорят об этом так — мол, «понимаю, странно», «наверное, это что-то не очень здоровое». Но интерес к ужасам — одна из самых недооценённых и неправильно понятых человеческих потребностей. Мы привыкли думать, что фильмы ужасов — это про адреналин, про нервы, про «пощекотать себя». Но в терапии довольно быстро становится видно: дело совсем не в страхе как таковом. Фильм ужасов — это пространство контролируемой угрозы. Страх там ограничен рамками экрана, временем фильма и нашей возможностью в любой момент нажать на паузу. Психика получает опыт: «мне страшно, но я жив», «меня трясёт, но я в безопасности». Для людей, которые живут в хронической тревоге или в эмоциональном онемении, это может быть единственным легальным способом что-то почувствовать. В реальной жизни страх часто размыт, бесформен, без названия. В хорроре он обретает сюжет, образ, начало и конец. Это делает его переносимым.

Есть ещё один важный момент, о котором редко говорят. Ужасы позволяют вынести наружу то, что обычно запрещено. Агрессию, злость, желание разрушать, фантазии о смерти, теле, боли. В обычной жизни мы тщательно это прячем — за воспитанием, социальными ролями, «я же нормальный человек». В фильме ужасов всё это уже на экране. Нам не нужно делать вид, что этого не существует. Мы просто смотрим. И в этом «просто смотрим» происходит огромное облегчение.

В работе я замечаю, что люди, выросшие в семьях с жёстким контролем или эмоциональной стерильностью, особенно тянутся к хоррорам. Там наконец можно столкнуться с тем, что в детстве было вытеснено: страхом, беспомощностью, телесными реакциями, криком. Фильм ужасов становится своеобразной психодрамой, где клиент бессознательно проигрывает то, что когда-то нельзя было прожить. И да, иногда это про повторение травматического опыта, но в более безопасной форме. Интересно и то, что ужасы часто смотрят не в одиночку. Совместный просмотр усиливает эффект: страх разделяется, становится общим. Это очень базовая человеческая потребность — бояться вместе. «Мне страшно, и тебе тоже, и мы всё ещё здесь». Для людей, которым сложно просить поддержки напрямую, это один из немногих способов почувствовать близость без слов и признаний.

Важно сказать и о противоположной стороне. Иногда любовь к фильмам ужасов — это не про интерес, а про попытку что-то пробить. Эмоциональную заморозку, депрессию, внутреннюю пустоту. Когда человек говорит: «Меня уже ничто не пугает», — это редко про силу. Чаще — про истощение. И тогда ужастики перестают работать: они становятся всё жёстче, кровавее, экстремальнее, но эффекта всё равно нет. В таких случаях вопрос уже не в жанре кино, а в том, что психика давно живёт в режиме перегруза.

Фильмы ужасов — это не диагноз и не отклонение. Это язык, на котором психика говорит о страхе, злости, уязвимости и желании выжить. Иногда — о том, что в реальной жизни слишком много неопределённости. Иногда — о том, что слишком мало чувств. И если относиться к этому не как к «странному вкусу», а как к симптому или способу саморегуляции, многое встаёт на свои места. В конечном счёте, ужасы напоминают нам о простом: страх — не враг. Он сигнал, реакция, часть живого опыта.

Автор: Дорофеев Александр Дмитриевич
Специалист (психолог)

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru