– Ну ты же понимаешь, это верняк! – Витя с размаху ударил широкой ладонью по кухонному столу, отчего чашки в серванте жалобно звякнули, а чайная ложечка в моем стакане подпрыгнула. – Тема – огонь! Сейчас все на логистику переходят. Фура – она ж кормилица! Один рейс до Новосибирска, и кредит можно гасить с опережением. А тут такой вариант подвернулся, мужик срочно продает, уезжает на ПМЖ, отдает почти за бесценок. Полтора миллиона – и она наша. Ну, то есть, моя, но вы же в накладе не останетесь!
Я молча размешивала сахар, глядя, как в темной жидкости образуется воронка. Мой муж, Андрей, сидел напротив брата и виновато теребил край скатерти. Он всегда так делал, когда чувствовал себя не в своей тарелке – вроде и отказать неудобно, родная кровь, но и соглашаться страшно.
Виктор, старший брат мужа, был человеком-фейерверком. В его жизни постоянно что-то происходило: то он открывал шиномонтаж, который прогорал через полгода из-за «нечестных партнеров», то вкладывался в разведение страусов в средней полосе России, то перепродавал какие-то биодобавки. И каждый раз он приходил к нам с горящими глазами и новой гениальной идеей, которая вот-вот должна была озолотить всю семью.
– Вить, – осторожно начал Андрей, бросив на меня быстрый взгляд, полный надежды, что я сейчас вмешаюсь и возьму удар на себя. – Полтора миллиона – это огромные деньги. У нас они, конечно, есть, мы на расширение квартиры копили, ты же знаешь. Но если что-то пойдет не так...
– Да что может пойти не так?! – перебил его брат, хватая кусок пирога и отправляя его в рот целиком. – Машина – зверь, заказы уже есть, у меня договоренности с базой. Андрюха, ты меня обижаешь. Я же не в казино их просаживать иду. Я дело предлагаю. Верну через полгода, максимум через восемь месяцев. Еще и с процентами, если хотите. Хотя какие проценты между своими? Поляну накрою, в баню сходим!
Я наконец подняла глаза и посмотрела на деверя. В его лице читалась та самая легкая, бесшабашная уверенность человека, который привык рисковать чужими ресурсами.
– Витя, – мой голос прозвучал, возможно, суше, чем следовало, но годы работы в бухгалтерии научили меня, что цифры эмоций не любят. – А почему ты в банк не обратишься? Под такой «верняк» и бизнес-план любой банк кредит даст. Сейчас программ для малого бизнеса полно.
Виктор скривился, словно откусил лимон.
– Ой, Наташ, ну ты же знаешь этих банкиров. Кровопийцы! Им справки подавай, 2-НДФЛ, залоги, поручителей. Пока они расчехлятся, машину уже десять раз купят. Там очередь стоит! Мне продавец только до среды придержал по старой дружбе. Да и зачем кормить банк, если можно в семье вопрос решить? Я лучше вам спасибо скажу, чем этому Грефу.
Он снова повернулся к Андрею, понимая, что слабое звено здесь именно брат.
– Андрюх, ну выручай. Реально, шанс всей жизни. Я уже устал перебиваться, хочу нормальное дело, чтобы сыну было что оставить. Ты же знаешь, у меня Данька в этом году в институт поступает, деньги нужны будут.
Андрей тяжело вздохнул. Он был младшим в семье и с детства привык смотреть на Виктора снизу вверх. Тот был заводилой, защитником в дворовых драках, авторитетом. Отказать авторитету было сложно, почти физически больно.
– Наташ, – муж повернулся ко мне. – Может, правда поможем? Деньги на вкладе лежат, проценты там копеечные сейчас. А Витя отдаст... Ну, пусть не через полгода, через год. Квартиру мы все равно пока не присмотрели.
Я видела, как загорелись глаза у Виктора. Он уже мысленно ехал в своей фуре и считал прибыль. А я мысленно видела, как наши накопления, которые мы откладывали пять лет, отказывая себе в хорошем отпуске и новой машине, растворяются в очередном «страусином бизнесе».
– Хорошо, – медленно произнесла я.
В кухне повисла тишина. Виктор замер с чашкой у рта, Андрей удивленно приподнял брови. Они оба ожидали боя, долгих уговоров, скандала. Моя покладистость сбила их с толку.
– Ты серьезно? – расплылся в улыбке Виктор. – Натаха, золотая ты женщина! Я знал, что ты поймешь! Вот это по-нашему, по-родственному!
– Я не закончила, – осадила я его радость. – Мы дадим тебе деньги. Полтора миллиона. Но есть условие.
– Какое? – насторожился деверь. – Только не говори, что мне надо будет тебе отчеты каждый месяц слать. Я этого бюрократизма не люблю.
– Никаких отчетов, Витя. Ты взрослый человек, бизнес твой, веди его как знаешь. Условие другое. Мы оформим все официально. Через нотариуса. Договор займа с залогом.
Виктор поперхнулся чаем. Он закашлялся, лицо покраснело, и Андрею пришлось похлопать брата по спине.
– Через нотариуса? – прохрипел он, вытирая слезы, выступившие на глазах. – Ты шутишь? Мы что, чужие люди?
– Причем тут чужие? – я пожала плечами, сохраняя ледяное спокойствие. – Это нормальная практика. Сумма крупная. Сегодня мы живы-здоровы, а завтра... всякое бывает. Это защита и для нас, и для тебя. Там все пропишем: сроки возврата, сумму. Чтобы потом не было недопониманий.
– Каких недопониманий?! – голос Виктора поднялся на октаву. – Я слово дал! Слово пацана, слово брата! Тебе этого мало? Андрюха, ты слышишь, что твоя жена говорит? Она мне не доверяет! Она меня, можно сказать, в мошенники записывает!
Андрей заерзал на стуле. Ему было неловко.
– Наташ, ну может, просто расписку напишем? От руки? Зачем нотариус, деньги тратить, время...
– Расписка от руки – это хорошо, – кивнула я. – Но договор, заверенный нотариусом, надежнее. И не просто договор, Витя. Я хочу оформить займ под залог приобретаемого имущества. То есть той самой фуры. Или под залог твоей дачи.
– Дачи?! – взвизгнул Виктор. – Дачу не трожь! Это материно наследство, это святое! Ты что, хочешь у меня последнее отобрать, если я вдруг на месяц просрочу?
– Если ты вернешь деньги, как обещаешь, никто ничего не отберет. Ты же говоришь – «верняк». Значит, рисков нет. А если рисков нет, то чего тебе бояться нотариуса?
Виктор вскочил со стула и начал нервно ходить по нашей маленькой кухне, три шага туда, три обратно.
– Это оскорбление, – заявил он, остановившись напротив брата. – Андрей, скажи ей! Мы с тобой в одной песочнице росли, я тебя из армии ждал, я тебе на свадьбу холодильник подарил! А вы мне теперь – «нотариус»? «Залог»? Да это позор! Как я людям в глаза смотреть буду? Скажут: родной брат ему не верит!
– Витя, люди об этом не узнают, нотариус хранит тайну, – устало заметил Андрей, но я видела, что он колеблется.
Вечером, когда Виктор, хлопнув дверью и буркнув, что ему надо «подумать», ушел, у нас с мужем состоялся тяжелый разговор.
– Ты слишком жестко с ним, – сказал Андрей, лежа в темноте и глядя в потолок. – Он же обиделся. Родной брат все-таки. Может, и правда, обошлись бы распиской?
– Андрей, – я повернулась к нему и положила руку на плечо. – Вспомни три года назад. Он занимал у нас двести тысяч на «гаражный сервис». Вернул?
Муж помолчал.
– Ну... не вернул. Но там ситуация сложная была, партнеры кинули.
– Вот именно. Партнеры кинули, а двести тысяч потеряли мы. Тогда мы это проглотили. Но полтора миллиона – это не двести тысяч. Это наше будущее. Это, может быть, образование нашей дочери. Я не готова дарить их Вите просто потому, что он «хороший парень» и твой брат.
– Но он говорит, тема верная.
– Если тема верная, он завтра позвонит и согласится. Честному человеку договор не мешает. Мешает он только тому, кто изначально не уверен, что отдаст. Или вообще не собирается отдавать.
Андрей вздохнул, но спорить не стал. Он знал, что в финансовых вопросах я бываю непреклонна.
Следующий день прошел в тишине. Виктор не звонил. Я занималась домашними делами, но телефон держала при себе. Ближе к вечеру раздался звонок. На экране высветилось «Брат». Андрей включил громкую связь.
– Алло, Андрюха, – голос Виктора звучал бодро, но с какой-то натужной веселостью. – Короче, я тут подумал... Перетер с мужиками. Ладно, черт с вами. Давайте вашего нотариуса. Если вам так спокойнее бумажки марать – я готов. Мне скрывать нечего.
Я почувствовала облегчение, смешанное с удивлением. Неужели я ошибалась, и он действительно настроен серьезно?
– Отлично, – сказал Андрей, повеселев. – Когда?
– Давай завтра. Чем быстрее, тем лучше, а то фура уйдет. Записывайте к любому, мне без разницы. Только расходы на оформление с вас, у меня сейчас каждая копейка на счету.
– Договорились, – вставила я. – Я запишу нас к нотариусу на Ленина, на десять утра.
Всю ночь я плохо спала. Меня не покидало ощущение, что где-то есть подвох. Виктор слишком легко согласился, хотя вчера кричал об оскорблении чести. Утром я перепроверила все документы, паспорт, выписку со счета.
У конторы нотариуса мы встретились без пяти десять. Виктор приехал на своем стареньком «Форде», был одет в лучший костюм, который, правда, уже лоснился на локтях, и благоухал одеколоном.
– Ну что, бюрократы, готовы? – он широко улыбнулся и протянул Андрею руку. Мне он кивнул сдержанно, но без явной злобы. – Пошли, оформим вашу макулатуру, и я за руль. Дела не ждут!
В приемной было тихо и прохладно. Секретарь взяла наши паспорта и начала вносить данные.
– Договор займа денежных средств, – диктовала я условия помощнику нотариуса, пока Виктор сидел на диванчике и листал журнал, делая вид, что ему скучно. – Сумма: один миллион пятьсот тысяч рублей. Срок возврата: один год. Проценты... Андрей, будем проценты писать?
– Да ладно, какие проценты, – махнул рукой муж. – Свои же.
– Хорошо, беспроцентный. Но с условием единовременного возврата всей суммы в случае просрочки ежемесячного платежа более чем на десять дней. И, самое главное, – я посмотрела на Виктора, – обеспечение обязательств.
Виктор оторвался от журнала.
– Чего? Какое еще обеспечение?
– Залог, Витя. Мы же говорили. Либо фура, которую ты покупаешь, либо твоя дача. Чтобы оформить залог на фуру, нужны документы на нее. ПТС, договор купли-продажи. Они у тебя с собой?
Виктор изменился в лице. Улыбка сползла, глаза забегали.
– Э... нет. ПТС у продавца пока. Мы же еще не купили. Я деньги получу, отдам ему, тогда он документы и передаст. Как я тебе сейчас залог оформлю на то, чего у меня нет?
– Тогда дача, – спокойно предложила я. – Дача же у тебя в собственности? Документы на нее есть?
– Да вы что, издеваетесь?! – Виктор вскочил с дивана, швырнув журнал на столик. – Я же сказал – дачу не трогать! Это память! И вообще, там кадастровая стоимость выше, чем ваши полтора миллиона!
– Так это даже лучше, – вмешался сам нотариус, пожилой мужчина с внимательными глазами, который вышел из кабинета на шум. – Залог недвижимости, то есть ипотека в силу договора, – самый надежный способ обеспечения. Если вы собираетесь отдавать долг, вы ничем не рискуете. Запись в Росреестре просто не даст вам продать или подарить дачу, пока вы не расплатитесь с братом. Живите там, пользуйтесь, сажайте картошку. Никто ее у вас не забирает.
– Я не буду закладывать дом матери! – заорал Виктор. – Вы тут сговорились все! Андрюха, ты что, позволишь жене так меня унижать? Я к тебе с открытой душой, а вы мне – кабалу?!
– Вить, ну а как иначе? – Андрей выглядел растерянным. – Наташа права. Если фуры еще нет по документам, нужно что-то другое. Мы же рискуем деньгами.
– Рискуете?! – Виктор подскочил к брату и ткнул его пальцем в грудь. – Чем ты рискуешь? Бумажками? А я рискую отношениями! Я думал, у меня брат есть, а у меня – бухгалтер с калькулятором вместо сердца! Подавитесь вы своими миллионами! Не нужны мне ваши деньги на таких условиях! Найду в другом месте, где людей ценят, а не залоги!
Он резко развернулся и вылетел из конторы, громко хлопнув тяжелой дверью. Секретарь вздрогнула. Нотариус снял очки и протер их платком.
– Типичная ситуация, – философски заметил он. – Уж поверьте моему опыту. Если человек устраивает истерику при слове «залог», денег вы бы своих больше не увидели. Скажите спасибо вашей супруге, молодой человек. Она вам только что полтора миллиона сэкономила.
Мы вышли на улицу. Андрей был подавлен. Он закурил, хотя бросил полгода назад.
– Ну вот, рассорились, – глухо сказал он. – Теперь он знаться с нами не будет. На семейные праздники не позовет.
– Андрей, – я взяла его за руку. – Если цена хороших отношений – полтора миллиона безвозвратных субсидий, то это слишком дорогой билет на семейный праздник. Пойми, если бы он реально собирался покупать эту фуру и работать, он бы заложил дачу без вопросов. Потому что знал бы, что расплатится. А его реакция говорит только об одном: он не был уверен. Или, что еще хуже, знал, что не отдаст.
Андрей молчал всю дорогу домой. Вечером он позвонил матери, но та, видимо уже «обработанная» Виктором, сухо сказала, что у нее давление и разговаривать она не может, добавив лишь: «Не по-людски вы с Витенькой, ой не по-людски».
Прошло две недели. Осадок от ссоры потихоньку оседал, жизнь входила в колею. Деньги так и остались лежать на нашем счете. Мы с Андреем начали присматривать варианты трехкомнатной квартиры, как и планировали.
А потом раздался звонок. Звонил наш общий знакомый, Сергей, бывший одноклассник Андрея.
– Слушай, Андрюх, тут такое дело... Неудобно спрашивать, но ты с братом своим общаешься? С Витькой?
– Ну... так, – уклончиво ответил Андрей, включив громкую связь, так как мы ехали в машине. – А что случилось?
– Да понимаешь, он у меня две недели назад денег занял. Миллион. Сказал, фуру берет, дело верное, через месяц половину отдаст. Я дурак, дал под честное слово, мы же сто лет знакомы. А сейчас телефон у него выключен. Дома его нет, жена дверь не открывает. Я к матери вашей заезжал, она плачет, говорит, Витя в какую-то историю вляпался. Ты не в курсе?
Мы с Андреем переглянулись. У меня по спине пробежал холодок.
– Нет, Серега, не в курсе. Мы ему денег не дали.
– Блин, везет вам, – с тоской в голосе протянул Сергей. – А я вот влип. Слышал краем уха от общих знакомых, что никакую фуру он не покупал. Вроде как он эти деньги вложил в какую-то финансовую пирамиду, крипто-что-то там. Ему обещали 300% прибыли за неделю. Ну, классика. А контора эта вчера сайт закрыла и исчезла.
Андрей нажал на тормоз и припарковался у обочины. Лицо его было бледным.
– Крипто-пирамида... – прошептал он. – Полтора миллиона... Господи, Наташка.
Он повернулся ко мне и посмотрел так, словно видел впервые. В его взгляде было столько благодарности и одновременно ужаса от осознания того, как близко мы были к пропасти.
– Если бы не ты... Если бы не твой нотариус... Мы бы сейчас были на месте Сереги. И без квартиры, и без денег, и с долгами.
– Поехали домой, – тихо сказала я. – Надо Сереге помочь, может, заявление в полицию коллективное написать. Хотя, боюсь, плакали его денежки.
Виктор объявился через месяц. Пришел к нам, худой, небритый, с потухшими глазами. Никакой бравады, никакого «фейерверка».
– Простите, – сказал он с порога, не глядя в глаза. – Вы правы были. Дурак я.
Оказалось, он действительно вложил деньги, взятые у Сергея и еще у пары знакомых под огромные проценты (в микрозаймах), в «инвестиционный проект», который лопнул. Теперь его искали коллекторы, кредиторы и полиция. Дачу пришлось срочно выставить на продажу, чтобы хоть как-то покрыть долги перед людьми, которые были не такими добрыми, как мы, и угрожали уже не судом, а физической расправой.
Андрей молча налил брату супа. Мы не стали читать нотации. Жизнь сама прочитала ему такую лекцию, которую он не забудет до конца дней.
Мы, конечно, не бросили его. Андрей помог найти адвоката, чтобы разобраться с коллекторами законным путем. Мы давали ему немного денег на еду, пока он искал работу – простую, водителем на «Газели», без наполеоновских планов. Но о том, чтобы дать ему денег в долг или выступить поручителем, речи больше никогда не шло.
Та история с нотариусом стала для нашей семьи прививкой. Андрей больше не стеснялся говорить «нет», когда дело касалось сомнительных просьб, даже от самых близких. А я поняла одну важную вещь: настоящая любовь к родственникам – это не потакание их слабостям и хотелкам, а умение вовремя остановить их у края пропасти, даже если для этого придется стать «плохой» и «бессердечной».
Дачу Виктора в итоге продали, долги раздали. Он живет теперь скромно, работает много, но зато спит спокойно. А мы с Андреем купили ту квартиру. И когда оформляли сделку у того самого нотариуса, он узнал нас и подмигнул:
– Правильное решение. Недвижимость – это вам не крипто-пирамиды.
И я была с ним абсолютно согласна.
Спасибо, что дочитали эту историю до конца! Буду очень благодарна за лайк и подписку на канал, чтобы не пропустить новые жизненные рассказы.