Мы не были в нормальном отпуске три года. Ипотека, ремонт, его смена работы, мои курсы повышения квалификации. Мы жили в режиме «сжатой пружины», откладывая жизнь на потом. И вот это «потом» наступило.
Чемоданы сданы, посадочные талоны в кармане. Я крутила в руках паспорт и улыбалась как дурочка. Игорь, мой муж, вел себя немного странно. Он постоянно оглядывался на входные двери терминала, дергал ногой, проверял время.
- Ты чего дергаешься? - спросила я, пытаясь поймать его взгляд. - Забыл утюг выключить? - Нет, - он нервно хохотнул. - Просто... Нам нужно кое-что обсудить. Точнее, не обсудить. Я сделал сюрприз.
Слово «сюрприз» я люблю, когда оно касается цветов или внезапного похода в ресторан. Но когда твой муж бледнеет, произнося это слово в аэропорту за час до вылета, ничего хорошего ждать не приходится. Внутри сработал сигнал тревоги.
- Какой сюрприз?
И тут я увидела её. Надежда Павловна, моя свекровь, входила в терминал с видом великомученицы. За ней катил огромный розовый чемодан водитель такси.
Я перевела взгляд на мужа. Он втянул голову в плечи.
- Мама летит с нами, - выпалил он, не глядя мне в глаза. - У неё депрессия, Лен. Врач сказал, ей нужно сменить обстановку, иначе сердце не выдержит. Я не мог её оставить одну.
Мир вокруг меня замер. Звуки аэропорта превратились в белый шум.
- Ты сейчас серьезно? - мой голос звучал пугающе ровно. - Мы летим в романтическое путешествие. В отель «только для взрослых». В номер с одной кроватью. Ты купил билет маме и молчал до самого трапа?
- Ну я знал, что ты начнешь скандалить! - он перешел в нападение, классическая защита труса. - А так, перед фактом, тебе деваться некуда. Не будь эгоисткой. Человеку плохо! Она будет жить в соседнем номере, мы её даже видеть не будем... почти.
Надежда Павловна подошла к нам. Вид у неё был такой, будто она делает нам одолжение своим присутствием.
- Леночка, здравствуй, - слабым голосом проговорила она. - Игорек настоял. Говорит, мама, ты засохнешь в этой квартире. Я уж не хотела вам мешать, но давление вторую неделю скачет...
В этот момент передо мной пронеслась вся наша пятилетняя семейная жизнь.
Вот мы выбираем обои, и Надежда Павловна приезжает «просто посмотреть» и устраивает истерику, что цвет слишком мрачный. Вот мы покупаем машину, и она обижается, что на дачу к ней теперь будем ездить реже, хотя машина для того и бралась. Вот я лежу с температурой 39, а Игорь едет к маме вешать полку, потому что «ей грустно».
Я посмотрела на мужа, на его маму, на их одинаково поджатые губы. И поняла одну простую вещь: если я сейчас сяду в этот самолет, я перестану себя уважать. Я стану удобной мебелью, функцией, терпеливой женой, которая «всё понимает».
- Дай мне мой паспорт, - сказала я.
Игорь протянул документ, думая, что я иду на контроль.
- Ты прав, - сказала я, глядя ему прямо в переносицу. - Депрессия - это серьезно. Маме нужна поддержка, а мне нужен муж, а не маменькин сынок, который не может согласовать со мной присутствие третьего лишнего в нашей постели.
- Ты чего несешь? - он начал закипать. - Какая постель? Она просто поедет с нами! Билеты невозвратные, Лена! Ты потеряешь сто тысяч!
- Я лучше потеряю сто тысяч, чем себя, - ответила я.
Я развернулась и пошла к стойке авиакомпании.
Пока я ехала в такси домой, телефон разрывался. Звонил Игорь, звонила свекровь (видимо, давление чудесным образом стабилизировалось ради скандала), звонила даже золовка, которой уже успели доложить, какая я бессердечная стерва. Я выключила телефон…
Дома было тихо, я налила себе вина, села на неразобранную кровать и заплакала от того, что мой брак, кажется, закончился прямо там, у стойки регистрации.
Я включила телефон только утром. 50 пропущенных, сообщения от «Вернись, дура» до «Мы тебе этого не простим».
Они улетели вдвоем, представляю этот «романтический» отдых: мама и сын. Думаю, Надежда Павловна счастлива. Она устранила конкурентку и получила сына в безраздельное пользование на целую неделю. Наконец-то она сможет кормить его с ложечки (фигурально выражаясь) и рассказывать, какая у него плохая жена.
А я? Я осталась дома. Я потеряла деньги за тур (хотя попытаюсь вернуть часть через страховку, но надежды мало). Я потеряла иллюзию, что у меня есть надежный партнер.
Но я приобрела нечто более ценное: самоуважение.
Я поняла, что не готова быть в треугольнике. Брак - это союз двоих, когда там появляется третий - мама, подруга, работа или зависимость - конструкция рушится.
Сейчас я собираю вещи. Я поняла, что этот поступок в аэропорту был не импульсом. Это была последняя капля, переполнившая чашу, в которую годами капали «маме надо помочь», «мама лучше знает», «потерпи ради мамы».
Я не хочу терпеть. Я хочу жить свою жизнь, а не быть статистом в театре одного актера имени Надежды Павловны.