«Я купил на аукционе старый кулон. На внутренней стороне было выгравировано имя моей жены и дата нашей свадьбы — за десять лет до того, как мы познакомились».
Вечер выдался унылым. Шел дождь, а в моем пустом доме пахло одиночеством и пылью. После развода с Катей прошло три года, но я так и не смог ни к кому подпустить. Она забрала всё — мебель, книги, даже кота. Остался я, эта трёхкомнатная коробка с эхом и старенький ноутбук.
От нечего делать я листал сайт онлайн-аукциона. Там выставляли всякий хлам из заброшенных квартир и наследственных архивов. Я всегда любил историю, и эти вещицы с душой манили меня. Вот сервиз с отбитой ручкой, вот потёртый саквояж, вот… коробка с бижутерией.
Лот назывался «Винтажные украшения 60-80-х гг. Из имущества одинокой женщины». Фотографии были сняты плохо, но мой взгляд зацепился за один предмет. Крупный, тяжёлый на вид кулон из тёмного серебра или какого-то сплава. Неправильной формы, напоминавшей спираль или застывшую волну. В нём было что-то… знакомое. Не могу объяснить.
Я сделал ставку, единственную на этот лот, и через три дня получил небольшую картонную коробку.
Когда я высыпал содержимое на стол, всё оказалось обычным и потрёпанным. Стразы, поблёкшие, бусины. И он — тот самый кулон. Вживую он был ещё страннее. Холодный, неожиданно лёгкий. На лицевой стороне — тонкий, почти стёршийся узор, напоминавший морозные узоры на стекле. Я перевернул его.
И у меня остановилось сердце.
На внутренней, идеально гладкой стороне, куда обычно гравируют инициалы, была надпись. Чёткая, выполненая аккуратным, старомодным почерком.
«Екатерина. 15.09.2012. Навсегда твой».
Я сел, ощутив, как пол уходит из-под ног. Екатерина. Моя Катя. Катя, с которой я познакомился в университете в 2015-м. С которой расписался 15 сентября 2017-го. Эта дата — наша дата. Наша.
Но гравировка была старая. Металл вокруг букв был таким же тёмным, как и весь кулон, царапины на гравировке были заполированы временем. Это не было сделано вчера. Это выглядело так, будто надпись была сделана десятилетия назад. Более того, «2012»? Мы поженились в 2017-м! На аукционе было написано — из имущества женщины, родившейся в 1950-х. Какое отношение она могла иметь к моей жене?
Ледяная рука сжала мои внутренности. Я схватил телефон, чтобы позвонить Кате, но бросил трубку. Что я скажу? «Привет, бывшая жена, я нашёл кулон с твоим именем и датой нашей свадьбы, но на пять лет раньше, ты ничего не знаешь?»
Вместо этого я полез в интернет. Забил название аукциона и номер лота. Через форумы коллекционеров вышел на информацию о продавце. Им оказался мелкий антиквар, который купил вещи оптом с квартиры в старом центре. Адрес был указан: улица Строителей, 15, кв. 42.
Я знал этот дом. Это был тот самый старый кирпичный особнячок, мимо которого мы с Катей часто гуляли в первые годы знакомства. Она всегда как-то особенно засматривалась на его резные балконы. Однажды даже сказала: «Здесь, наверное, живут привидения из прошлой жизни». Я тогда посмеялся.
Я не спал всю ночь. Кулон лежал на тумбочке, и мне казалось, что он излучает тихую вибрацию, на грани слуха. Я вспоминал странности. Как Катя иногда впадала в задумчивость и говорила: «Мне кажется, я уже это видела». Как она с первого раза безошибочно повела меня в маленький музей часов, о котором я сам не знал. Как она терпеть не могла определённый сорт яблок, говоря, что от него «тошнит с прошлой жизни».
На следующее утро я был у того дома. Поднялся на четвертый этаж. Дверь квартиры №42 была новой, железной. Я постучал. Открыла пожилая женщина с острым, умным взглядом.
— Вам чего? — спросила она.
— Здравствуйте… Я… я купил на аукционе вещи из этой квартиры. Хотел узнать, может, осталось что-то ещё… или история…
Женщина посмотрела на меня внимательно.
— Вы про вещи тёти Гали? Она умерла весной. Я её племянница, разбирала квартиру. Всё ценное уже продала, остальное — на аукцион. Чего история? Старая дева, библиотекарь. Никого у неё не было.
— А… а фотографии? — выпалил я. — Может, у неё были знакомые? Подруга… Екатерина?
Женщина нахмурилась.
— Какая ещё Екатерина? Она ни с кем не общалась. Одинокая была. Хотя… — она замялась. — Странная была. Всю жизнь вела дневники. Тонны тетрадей. Я их чуть в макулатуру не сдала, да руки не дошли. Они в коробках на балконе. Если хотите — заберите. Только выносите сами.
Я согласился, не раздумывая. Через полчаса в багажнике моей машины лежало три картонных коробки, доверху набитые тетрадями в клеёнчатых переплётах.
Весь следующий день я провёл, погрузившись в этот бумажный океан. Это были не просто дневники. Это была хроника жизни, написанная мелким, бисерным почерком. Скучные подробности о работе, о ценах на продукты, о погоде. Я уже начал задыхаться от тоски, когда мои пальцы наткнулись на тетрадь с синей обложкой, датированную 2010-м годом.
И я нашёл. Запись от 3 января 2011 года.
«Сны становятся навязчивыми. Я снова вижу его. Молодого человека с грустными глазами. Он стоит на мосту, и ветер треплет его светлые волосы. Я знаю, что его зовут Алексей. Я знаю, что мы должны встретиться. Но когда? Он говорит, что мы поженимся 15 сентября. Но какого года? Во сне всегда туман. Я купила сегодня кулон. Он мне приснился. Отнесла в мастерскую, велела выгравировать имя и дату. Имя — Екатерина. Это будет имя моей жены в той жизни. Нашей будущей жены. Я знаю, как это звучит. Я схожу с ума. Но я верю. Навсегда твой, ещё не встретивший тебя».
Я читал и не верил своим глазам. «Галина» писала о моей жене. О нашей свадьбе. От первого лица, но как будто она была… мной? Или тем, кем я стану? В записи была указана мастерская, адрес.
Я рванул туда. Мастерская ювелирных гравировок существовала до сих пор в том же подвальчике. Старый мастер, лет семидесяти, копошился у станка.
— Помню ли я такую работу? — он почесал затылок. — Давно это было. Десять лет, не меньше. Заказчица… странная женщина. Средних лет. Попросила выгравировать на новом кулоне имя и дату. Я сказал — может, свои инициалы? А она — нет, так надо. Екатерина, и дата. Заплатила и ушла. А кулон был интересный, старинный, ей, по-моему, от бабушки достался.
Мир качнулся. Я поблагодарил мастера и вышел на улицу. Солнце било в глаза. В голове всё встало на свои места, образуя картину настолько чудовищную и прекрасную, что было нечем дышать.
Галина, одинокая библиотекарь, видела во снах свою будущую жизнь. Жизнь, в которой она будет мужчиной по имени Алексей (моё имя) и женится на женщине по имени Екатерина 15 сентября. Она купила кулон — семейную реликвию — и выгравировала на нём послание в будущее. Себе. Мне. Потом она умерла, так и не встретив свою Екатерину, потому что её Екатерина была предназначена мне в моей жизни.
Это было не предсказание. Это было… планирование души. Записка из прошлой инкарнации в будущую.
Я сел в машину, положил голову на руль и зарыдал. Не от горя. От переполнявшего меня чувства невероятной, вселенской связи. Я был не просто Алексей, брошенный муж. Я был продолжением. Исполнением чьей-то мечты. Наша любовь с Катей была не случайностью. Она была предначертана. Выгравирована на металле за десять лет до того, как я купил ей кольцо.
Но почему тогда мы развелись? Если это была судьба? Значит ли это, что мы всё равно вместе, несмотря ни на что? Или… или гравировка «навсегда твой» была просто ошибкой одинокой, сумасшедшей женщины?
Я взял телефон. На этот раз я набрал номер.
— Алло? — голос Кати прозвучал настороженно. Мы не общались год.
— Привет. Это я.
— Леша? Что случилось?
— Кать… мне нужно тебе кое-что показать. Это очень важно. Можно я приеду?
Она согласилась. Я приехал к её новому дому, скромной однушке на окраине. Она открыла дверь. Похудевшая, с новыми, тонкими морщинками у глаз. По-прежнему самая красивая.
— Заходи, — сказала она без улыбки.
Я протянул ей кулон. Она взяла его, и её лицо стало совершенно пустым. Она долго смотрела на спиралевидную форму.
— Откуда? — тихо спросила она.
— Купил на аукционе. Посмотри на обратную сторону.
Она перевернула кулон. Прочитала. Цвет сбежал с её лица. Она медленно опустилась на стул.
— Это… это невозможно.
— Я знаю. Я нашёл дневники женщины, которая это заказала. Она… она видела нас во сне, Кать. Она видела меня. И тебя. Нашу свадьбу.
Я рассказал ей всё. Про Галину. Про сны. Про гравировку в 2011-м. Она слушала, не перебивая, и гладила пальцами буквы на металле.
— Я его узнала, — прошептала она наконец.
— Что?
— Кулон. Форму. Мне он тоже снился. Лет в шестнадцать. Я видела его во сне, на чьей-то шее. И чувствовала такую тоску… такую сильную тоску, что просыпалась в слезах. Я даже пыталась нарисовать его. — Она встала, подошла к комоду, достала старую потрёпанную папку. Среди школьных рисунков был набросок карандашом. Неровный, но узнаваемый. Тот самый спиралевидный кулон.
Мы сидели в тишине, и эта тишина была уже не враждебной, а полной невысказанного изумления.
— Почему же мы разошлись, Леша? — спросила она, и в её голосе не было упрёка, только боль и недоумение. — Если всё это… правда?
— Я думаю, — сказал я медленно, подбирая слова, — что судьба — это не железная дорога. Это скорее… река. Она указывает направление. Но мы сами выбираем, как плыть. Мы с тобой… мы сели в лодку, поплыли. А потом начали грести в разные стороны. От ревности, от обид, от глупости. И перевернулись.
Она смотрела на кулон, зажатый в её ладони.
— «Навсегда твой», — прочла она вслух. — Она так верила в это. А мы… мы не справились с её верой.
— Катя, — я сказал, и голос мой дрогнул. — Я не знаю, что будет. Не знаю, сможем ли мы всё исправить. Но теперь я знаю наверняка, что наша встреча была чудом. Не случайностью. Не ошибкой. И даже если «навсегда» оказалось не на всю жизнь… оно было. Оно есть. Оно выгравировано здесь.
Она подняла на меня глаза. В них стояли слёзы.
— Что нам делать с этим?
— Не знаю. Может… начать с чашки чая. И с этого кулона. Он всё-таки наш. В самом прямом смысле.
Она кивнула и пошла на кухню ставить чайник. Я остался сидеть, глядя на её рисунок, сделанный девочкой, которая видела сны о кулоне, которого у неё ещё не было.
Мы не сошлись обратно в тот день. Не бросились в объятия. Слишком много боли было между нами. Но что-то сломалось. Лёд недоверия и обиды дал трещину. Мы разговаривали три часа. Не о том, кто виноват. О снах. О странных совпадениях. О том чувстве «дежавю», которое преследовало нас оба. Мы говорили как два человека, которые нашли общую тайну, слишком огромную, чтобы нести её в одиночку.
Теперь этот кулон висит не в моём пустом доме, и не в её одинокой однушке. Он лежит в нейтральном пространстве — в ящике нашего общего банковского сейфа. Раз в месяц мы встречаемся за обедом. Иногда говорим о кулоне и Галине. Чаще — просто о жизни. Мы учимся быть друзьями. А может, что-то большее снова медленно прорастает сквозь пепел прошлого. Не потому что «так надо». А потому что теперь мы знаем — наша связь не иллюзия. Она материальна. Она выгравирована в металле, который пережил одну жизнь, чтобы попасть в другую.
И иногда, глядя на Катю, которая смеётся над какой-то моей шуткой, я думаю о той одинокой женщине из прошлого. Спасибо тебе, Галина. Спасибо за то, что поверила в сон настолько, чтобы выгравировать его в реальности. Ты построила мост через время. И пусть мы его чуть не разрушили, но он всё ещё стоит. И по нему ещё можно идти.
Вы верите, что связи между людьми могут быть настолько сильными, что проступают сквозь время и даже через разные жизни? Или это просто красивая случайность, в которую так хочется верить? Поделитесь в комментариях.